Выпусница гимназии с преподаванием на немецком языке Лина (Либе-Лея) Соломоновна Штерн (1875—1968) могла никогда не возвращаться в Россию — тем более РСФСР. Ведь ей светила в зарубежной Европе самая блестящая карьера — ученица швейцарского врача, невропатолога и физиолога Жана-Луи Прево, она в 1903 г. получила диплом медицинского факультета Женевского университета (1898—1903), потом специально приехала в Москву, сдала государственные экзамены в Московском университете и получила и его диплом тоже, но затем приняла приглашение Прево и в 1904 г. заняла место ассистента на кафедре физиологии в Женеве.
И уже в 1917 г. Лина стала первой женщиной—экстраординарным профессором Женевского университета и получила кафедру физиологической химии. Она занималась самыми передовыми на тот момент медицинскими исследованиями — разрабатывала учение о гематоэнцефалическом барьере (от др.-греч. αἷμα, род. п. αἵματος — «кровь» и др.-греч. ἐγκέφαλος — «головной мозг» — физиологический барьер между кровеносной системой и центральной нервной системой всех позвоночных животных, включая человека) и предложила сам термин ещё 21.04.1921 в своём докладе Женевскому медицинскому обществу (Société de Biologie et Médecine):
Между кровью, с одной стороны, и спинномозговой жидкостью, с другой, есть особый аппарат или механизм, способный просеивать вещества, обыкновенно присутствующие в крови или случайно проникшие в неё. Мы предлагаем называть этот гипотетический механизм, пропускающий одни вещества и замедляющий или останавливающий проникновение других веществ, гематоэнцефалическим барьером.
Кстати, в Женеве в круг её общения входили учитель Ленина Г.В. Плеханов и его супруга и дочери и Бабушка Русской Революции Вера Фигнер. Она видела там и В.И.Ульянова, и Г.Гапона, и М.Горького, и художника Н.Ге, и философа Н.Бердяева. Она консультировала ряд фармацевтических фирм и зарабатывала до 20.000 швейцарских франков в год.
Но Лина в 1925 г. приезжает в Советскую Россию и становится профессором 2-го Московского медицинского института имени Н. И. Пирогова (1925—1948). Она организовала биохимические лаборатории в Медико-биологическом институте (1926—1930) и в Институте инфекционных болезней им. И. Мечникова (1926—1928) и оснастила их на свои собственные средства, носила дорогие яркие платья и плохо говорила по-русски с французским акцентом. А в 1929 г. Лина добилась открытия в Москве Научно-исследовательского института физиологии Наркомпроса РСФСР или Института физиологии АН СССР для изучения уже обнаруженных ею гистогематических (от др.-греч. ἱστός — «ткань» и др.-греч. αἷμα — «кровь») барьеров организма и стала его директором. Также она создала отдел возрастной физиологии в Институте охраны материнства и младенчества. В 1932 г. Лина Штерн была избрана членом Германской академии естественных наук Веймарской республики.
Ещё в 1933 г. Лина Штерн вместе с Григорием Яковлевичем Хволесом опытным путём установила, что интрацистернальное (через сосковый канал молочной железы) и интравентрикулярное (в один из желудочков головного мозга) введение солей калия вызывало у подопытных животных последовательность реакций, включающих повышенную мышечную активность, стимуляцию дыхания, повышение кровяного давления и замедление частоты биения сердца (от греч. βραδυ — «медленный» и καρδιά — «сердце»). В том же 1933 г. Лина Штерн стала доктором биологических наук. В 1934 г. Лина Штерн получила первой из советских женщин почётное звание Заслуженного деятеля науки РСФСР. В 1935 г. Лина Штерн выступила редактором сборника научных статей «Гемато-энцефалический барьер» (М.—Л.: Биомедгиз, 1935).
Как прекрасно,что на работе, на улице люди друг другу говорят «товарищ», какое это замечательное обращение — «товарищ»! (Л.Н.Штерн)
Воспитывавшаяся вместе с нею в семье двоюродная сестра Лины, секретарь Н.К. Крупской, заместитель директора Института красной профессуры и директор ЛГПИ имени А. И. Герцена Н.И.Стриевская в 1937 г. была арестована и провела в заключении в Ныроблаге и ссылке в Норильске 17 лет, а муж сестры, кадровый военный А.К.Стриевский был расстрелян в 1938 г. в разгар Большого Террора. Сама же Лина Штерн в том же году добилась... своего принятия в члены ВКП(б), а в 1939 г. — стала первой женщиной—действительным членом Академии Наук СССР по Отделению математических и естественных наук.
В это время коллектив Института физиологии под руководством Лины Штерн разработал метод электроимпульсного лечения фибрилляции (хаотичного сокращения) желудочков сердца (сейчас он применяется при реанимации в «скорой помощи») и метод введения инъекций лекарств и биологически активных препаратов в спинномозговую жидкость для лечения туберкулёза и острого токсикоза беременности.
Великая Отечественная война привела к моментальному появлению громадного числа тяжелораненых военнослужащих и мирных граждан. Многие из них умирали от посттравматического шока в критическом состоянии, впадая в состояние клинической смерти.
Тогда Лина Штерн предложила использовать интрацистернальные (внутрижелудочковые) инъекции фосфата калия для стимуляции симпатической нервной системы — они стабилизировали кровяное давление и сдерживали сбой работы других физиологических систем организма. «Метод Штерн» — как и все разработки в области манипуляций с головным мозгом — тогда был непроверенным и революционным. В самый разгар немецкого Блицкрига (нем. Blitzkrieg — «молниеносная война») в СССР в 1941 г. Лина Штерн со своими сотрудниками отправилась на самое опасное Московское направление нацистского наступления — на Западный фронт — и для остановки посттравматического шока у тяжелораненых вводила им в большую цистерну головного мозга фосфорнокислый калий. Это стабилизировало их критическое состояние и позволило резко снизить смертность пациентов.
Тогда Лина Штерн и её сотрудники стали обучать противошоковые бригады военных хирургов и сам «Метод Штерн» начал применяться в военно-полевой хирургии Красной Армии. Поскольку последствия введения в головной мозг фосфорнокислого калия были ещё недостаточно изучены, Лина Штерн собирала через переписку со всеми практиковавшими её метод медсанбатами и тыловыми госпиталями информацию, стремилась создать наилучший раствор для инъекций, который в войсках окрестили «антишокином академика Штерн». Эта методика вывела из состояния клинической смерти тысячи советских солдат и офицеров.
Нами был разработан метод лечения шока, заключающийся в основном во введении противошокового препарата (фосфорнокислого калия) непосредственно в спинномозговой канал. Ряд опытов, проведённых в клинике, подтвердил огромную ценность этого новшества. Раненые, находившиеся в состоянии глубокого шока и считавшиеся «безнадёжными», были возвращены к жизни и вскоре вернулись в строй. Простота препарата и несложная техника его введения дают возможность применять новый метод в самых широких размерах. Сейчас, по распоряжению главного военно-санитарного управления Красной армии, наш метод лечения шока стал широко применяться на фронте. (Л.С.Штерн)
За исследования гематоэнцефалического барьера академик Л. С. Штерн 22.03.1943 получила Сталинскую премию II степени в размере 100.000 рублей — и всю её передала на строительство санитарного самолёта. Фактически её наградил сам Сталин — ведь именно он придумал эту премию, выбирал лауреатов и пополнял премиальный фонд своими личными сбережениями.
30.03.1944 Лина Штерн была награждена орденом Трудового Красного Знамени. В 1944 г. она была избрана членом Академии медицинских наук СССР. В 1945 г. Лина Штерн была удостоена ордена Красной Звезды за выдающиеся заслуги в развитии науки и техники в связи с 220-летием Академии наук СССР и медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».
Уже в 1946 г. под руководством Лины Штерн был разработан метод лечения больных неизлечимым тогда туберкулёзным менингитом детей путём инъекции стрептомицина в спинномозговую жидкость через затылочную область, что приводило к излечению 70% пациентов.
Но на её беду ещё в 1942 г. Лина Штерн была избрана членом президиума Еврейского антифашистского комитета, не будучи по сути еврейской националисткой. Из-за этого летом 1948 г. созданный ею Институт физиологии закрыли (формально — слили с другим учреждением и перевели в Ленинград), а 05.10.1948 было проведено Объединённое заседание медико-биологического отделения АМН СССР и Московского общества физиологов, биохимиков и фармакологов на тему «Критика научной концепции академика Л.С. Штерн». Тем не менее даже здесь один из присутствовавших не побоялся выступить в её защиту:
Я должен подчеркнуть моё восхищение и восхищение десятков и сотен молодых врачей, когда на передовой линии фронта, на расстоянии 10—15 км от линии боя, мы увидели Л.С.Штерн, которая сочла для себя возможным приехать и в тяжёлых условиях, в опасности добиваться проверки своего метода лечения. Это делает честь Лине Соломоновне, которая, желая проверить свой метод терапии шока, рисковала жизнью. (Архивы Академии Наук и Академии Медицинских Наук СССР.)
На этом заседании Лину Штерн поддержало ещё около десяти учёных и поэтому её публичное разоблачение сорвалось.
Тогда в декабре 1948 г. на келейном собрании Президиума АМН СССР при двух голосовавших против была принята резолюция с резким и безапелляционным осуждением её работ.
А в начале 1949 г. Лина Штерн была арестована по «делу ЕАК», подвергалась в заключении 24-часовым допросам на восьмом десятке лет и унижениям в тюремной камере (сокамерники заставляли её мыть полы и выносить общую ёмкость для нечистот). Потом её перевели в одиночную камеру.
Первый раз её допрашивал лично министр государственной безопасности В.С.Абакумов, который с порога начал на неё орать:
— Нам всё известно! Признайтесь во всём! Вы — сионистка, вы хотели отторгнуть Крым от России и создать там еврейское государство!
— Я впервые это слышу.
— Ах ты старая бл... !
— Так разговаривает министр с академиком…
Во время следствия Лина Штерн отрицала свою вину в шпионаже, антисоветской агитации и участии в подготовке террористических актов. Следователи во время допроса всё время обзывали её матом, на что она отвечала:
Я не понимаю, почему Вы постоянно упоминаете мою мать, которая умерла более 30 лет тому назад. Вы ведь молодой человек, и не могли её знать.
В её защиту выступил сам председатель Всесоюзного общества микробиологов, эпидемиологов и инфекционистов СССР и заведующий лабораторией Института эпидемиологии и микробиологии Академии Медицинских Наук СССР девяностолетний Николай Фёдорович Гамалея — член-корреспондент АН СССР (1939), почётный член АН СССР (1940), лауреат Сталинской премии (1943) и академик АМН СССР (1945). Незадолго до своей смерти 16.02.1949 он обратился с письмом лично к И.В.Сталину (АП РФ. Ф. 3. Оп. 32. Д. 12. Л. 83—84 об.).
Потом начался допрос на «суде» (08.05—18.07.1952):
— Я очень доверчивый человек и не жалею об этом. Я имела счастье знать очень хороших людей, возможность видеть самых лучших людей нашей страны. У меня было впечатление, что новый мир создаётся в Советском Союзе, и мне очень хотелось принять в этом участие. За то, что я отказалась подписать сочинённый следователем протокол, я очутилась в Лефортове.
— Свои показания, данные на следствии, вы подтверждаете? <...>
— Нет, ни одного.
— Почему?
— Потому что там нет ни одного моего слова. Я три раза переводилась из Внутренней тюрьмы в Лефортово за то, что я не хотела подписывать романа, написанного следователем.
— Там тюрьма и здесь тюрьма: какая разница?
— Там, в Лефортове, — преддверье ада. Может, стоило бы вам как-нибудь сходить туда и посмотреть, что там делается. Я не на то жалуюсь, что сидела в одиночке; лучше быть одной, чем в плохой компании. Когда я подписывала самый большой протокол, то я увидела, что это был сгусток из нескольких допросов. Я сидела там, в Лефортове, в течение трёх недель, когда меня в феврале вызвали сюда, на Лубянку, подписать протокол. Я пробыла здесь десять дней, но так как ничего не получилось, то меня опять увезли в Лефортово. Пол там цементный, камеры плохо отоплены… питание такое, которым я не могла пользоваться… В конце концов сколько можно было сидеть, мне ведь не хотелось умирать. Я не хочу умирать и сегодня потому, что я не всё ещё сделала для науки, что должна сделать… Все мои показания, которые предъявляются мне на суде, я отметаю, я от них отказываюсь… У меня была единственная возможность — дожить до суда, а я только этого и хотела. Я не боюсь смерти, но не хотела бы уйти из жизни с этим позорным пятном — обман доверия, измена… Я чувствовала, что дело плохо и я могу сойти с ума: а сумасшедшие ни за что не отвечают.
На суде, в последнем слове перед вынесением приговора обращаясь через голову судьи Чепцова напрямую к Сталину (а он всегда внимательно изучал протоколы таких судебных заседаний...), Лина Штерн откровенно заявила:
Для меня важна работа. А для хорошей работы мне нужно возвращение доверия и полная реабилитация… Моим арестом Советскому Союзу нанесён гораздо больший ущерб, чем всей деятельностью ЕАК, так как арест дал возможность дискредитировать мою работу и уничтожить всё достигнутое. Я считаю эту работу новой страницей в медицине и не считаю себя вправе уносить с собой в могилу всё, что я знаю…
Возможно, эти два обстоятельства (активная защита обвиняемой и обращение Н.Ф.Гамалеи) повлияли на то, что Сталин её услышал и Лина Штерн единственной из всех 15 обвиняемых по «делу ЕАК» не была расстреляна — её приговорили к трём с половиной годам тюремного заключения и последующей пятилетней ссылке в Джамбул в Казахстан. Кстати, в изоляторе она имела возможность получать из тюремного ларька продукты, расплачиваясь ими из 15.000 руб. со своего личного «счёта», который был «открыт» после выплаты ей долга по обнаруженной у неё при аресте долговой расписке одного из знакомых — он был вызван в органы, признал наличие долга и вернул его. Поскольку она была арестована 28.01.1949 и находилась в следственном изоляторе до вынесения приговора 18.07.1952, её тюремное заключение сразу же после объявления судебного вердикта было зачтено как отбытое. А при отправке в ссылку ей вернули все изъятые при аресте ценные ювелирные изделия (которые уже в Казахстане у неё украли). В Джамбуле она написала трактат «О раке».
Вскоре после смерти Вождя, летом 1953 г. Лина Штерн получила разрешение вернуться в Москву и была восстановлена в звании действительного члена АН СССР (01.09.1953 ретроактивно с 01.03.1953). Она ещё долгие годы — до конца жизни — возглавляла лабораторию или отдел физиологии в Институте биологической физики АН СССР (1954—1968). Предоставленную ещё Сталиным в 1948 г. дачу ей тоже вернули. Когда в 1958 г. её официально реабилитировали и в Доме учёных Академия Наук СССР организовала торжественное празднование 80-летнего юбилея Лины Штерн, она подвела итоги в заключительной речи юбиляра словами:
Я считаю днём своего рождения 31 марта 1925 г., т.е. день, в который я приехала из Швейцарии в СССР.
В 1960 г. Лина Штерн стала Почётным доктором (Honoris Causa) Женевского университета.
См. также:
«Мы рождены под счастливой сталинской звездой»: Варя Ляшкова (кликнуть)
Белая Лилия Сталинграда: полёт в Бессмертие (кликнуть)
«Отличный разведчик» и звезда театра Соня (кликнуть)
Бесстрашная Маша: чтобы помнили (кликнуть)
Ангел—Хранитель Ленинграда Нина (кликнуть)
Алька, или Как желторотый птенец стал чёрным коршуном (кликнуть)
Принцесса Я—Не—Знаю или Как не предать свою Родину (кликнуть)
Ангел по имени Надежда (кликнуть)
Гуля Королёва: кинозвезда и героиня Великой Отечественной войны (кликнуть)
Танкистка Саша: чтобы помнили (кликнуть)
Ангел по имени Ангелина (кликнуть)
Ангел Любви и Мести по имени Екатерина (кликнуть)
Легенда по имени Евдокия Завалий или Фрау Чёрная Смерть (кликнуть)
Снайпер Л. Макарова о гитлеровцах: «Не люди это, а двуногие скоты» (кликнуть)