Предыдущие статьи о Екатерине Петровне Луниной-Риччи:
После отъезда в Италию графа Миньято Риччи финансовое положение семьи Луниных продолжает усугубляться. Главная причина тому - неумение двух никогда толком не занимавшихся хозяйством женщин организовать постоянный источник дохода, который помог бы им рассчитаться с долгами. Недвижимость приходится продать, а имения заложить в опекунский совет - так жили в те годы многие дворяне, не имевшие практических навыков ведения хозяйства и поручавшие управление своей собственностью случайным людям.
Не следует однако думать, что Лунины пошли по́ миру с протянутой рукой (одна любительница XIX века на своем канале додумалась, что они взяли к себе ребенка, племянницу Екатерины Петровны для того, чтобы существовать на выделяемые отцом девочки, Павлом Нащокиным, деньги на ее содержание. И подобных измышлений, основанных лишь на фантазии автора, в рассказах и дзеновских статьях о Луниной-Риччи можно встретить немало. Никаких подтверждений своим выводам эти рассказчики, конечно, не приводят. Не вызывает сомнения лишь одно - от прежнего образа жизни Екатерине Петровне пришлось отказаться. Расходы на содержание собственного дома, организацию в нем салона, балов, званых обедов и вечеров становятся ей теперь совсем не по карману, собственный экипаж и путешествия за границу (ведь об этом нужно объявлять в газетах, информируя всех кредиторов) тоже остаются в прошлом. Но вместе с тем, нельзя не отметить, что в различных исповедных ведомостях на протяжении десятилетий рядом с Луниными присутствуют записи и об их служителях и дворовых. Полтора-два десятка слуг не слишком вяжутся с дошедшими до крайней черты бедности людьми.
Но долгов все же между тем накопилось немало, поэтому 16 марта 1830 года в канцелярию московского генерал-губернатора подается Прошение генерал-лейтенантши Луниной и ее дочери графини Екатерины Риччи об объявлении их несостоятельными к платежу долгов. Рассматриваться оно там будет пять лет, детали его неизвестны, но можно сделать предположение, что должники были отнесены к той категории банкротов, которая не подвергалась преследованию. По Уставу о банкротах 1800 года всего категорий было три: нещастливые, злонамеренные и неосторожные. Вероятнее всего, Лунины числились в первой, а с заимодавцами было заключено мировое соглашение, по которому сумма долгов и сроки их выплаты были скорректированы.
Нам же интересно проследить, где жила и чем занималась Екатерина Петровна после того, как финансовое положение ее изменилось. Примечательное свидетельство удалось найти в метрических записях 1829 года церкви Спаса Нерукотворного Образа в селе Рай-Семеновском (о котором я писал в одной из предыдущих статей). Дворовый человек графини Риччи Александр Иоакимов берет себе в жены крепостную Александра Петровича Нащокина Ксению Власьеву, которой для этого дается вольная, а свидетелем становится кузен Екатерины Петровны, отец ее будущей приемной дочери Павел Александрович Нащокин. Что тут произошло? Нашел ли свою любовь подневольный человек, которому помогли в этом хозяева, или это было просто желание Нащокина избавиться от надоевшей ему девушки, выдав ее замуж подальше? А может, и то и другое? Можно попытаться разобраться, кое-какие данные жениха и невесты есть, мы знаем их возраст (29 и 28 на момент венчания), московские адреса и т. п., но лучше, наверное, это оставить для следующей статьи.
Пока же отметим, что какое-то время Лунины жили у своих родных в Рай-Семеновском, и не только в летнее время. Другими словами, родственники, готовые принять своих родных, оказавшихся в трудном положении, у них были не только в Раменском.
Исповедные ведомости церкви Преподобного Сергия что на Дмитровке говорят нам, что в 1829-30 годах генеральша Евдокия Лунина и дочь ее графиня Риччи жили в Козицком переулке (сейчас д. 5), в доме бригадирши Анны Ивановны Лобковой, фигуры, на которой стоит остановиться немного подробнее.
Еще бы, ведь ее внебрачный сын, живший в доме со своей матерью, есть не кто иной, как Сергей Александрович Соболевский, один из ближайших друзей Пушкина, встретивший в Москве опального поэта, вернувшегося из ссылки в Михайловском.
Пользуясь гостеприимством Соболевского, Пушкин жил у него в доме в 1826-27 годах, и там же он познакомился с Адамом Мицкевичем. В 1828 году, как мы помним из предыдущей статьи, Сергей Александрович уезжает в Италию вместе с Миньято Риччи, но незадолго до этого, в апреле, устраивает в своем доме проводы Мицкевича, на которых тому торжественно преподносят серебряный кубок с выгравированными на нем именами друзей. Конечно, было бы замечательно, если бы все эти события происходили в доме Лобковой, куда чуть позже въехала Екатерина Петровна с матерью. Интернет полон рассказов о том, что продав свой дом в 1820 году, бригадирша Лобкова до конца своих дней снимала в нем квартиру, да и википедия в статье об этом замечательном доме говорит то же самое.
К сожалению, обнаружить подтверждение этому мне не удалось, нашлись лишь опровержения. Ведь жизнь Лобковой можно достаточно подробно отследить - архивных материалов с упоминанием ее имени не так уж мало, но адреса там совсем другие. К примеру, в 1824 году она снимает квартиру у Тверских ворот в доме Николая Ильича Толстого (отца Льва Николаевича), где живет вместе с внучкой, а в 1825-м мы находим ее вместе с сыном, чиновником 12 класса Сергеем Соболевским в доме А. А. Ренкевич на знаменитой Собачьей площадке. Именно там проходили все упомянутые выше встречи. Возможно, путаница происходит из-за того, что в доме часто менялись хозяева и его предпочитали называть прежним именем, хотя Лобковой он уже давно не принадлежал.
Да, связать события, увы, не получилось, но интересных деталей для написания статьи нашлось не так уж мало. В жизни Анны Лобковой для современных исследователей есть ряд загадок, среди которых первая - дата ее рождения (десяток исповедных ведомостей дает разные годы, не повторяясь, от 1757-го до 1767-го). Одним словом, тут есть о чем рассказать: история замужества, отношения с золовкой - знаменитой Настасьей Офросимовой (персонажем Войны и Мира), роман с А. Н. Соймоновым (отцом Соболевского), знатным вельможей и богачом, лет этак на двадцать моложе своей избранницы. Впрочем, мы отвлеклись...
Екатерина Петровна снимает квартиру около двух лет, но, что удивительно, у разных владельцев. Все источники говорят о том, что Лобкова продала свой дом в 1820 году князю Б. А. Голицыну (1766-1822), у наследников которого приобрела его Варвара Александровна Глебова в 1828 году. У нее и должна была снимать квартиру графиня Риччи, но в 1829 году хозяйкой отмечена жена графа Сергея Михайловича Каменского, брата знаменитого полководца. А Варвару Глебову мы видим владелицей дома в следующем году:
Дом Лобковой в Козицком переулке соседствует с другим, в котором располагался салон Зинаиды Волконской. Графиня уехала в Италию и люди искусства там больше не собираются, возможно, Екатерина Петровна надеялась каким-то образом использовать близость такого расположения для устройства собственного салона, но из-за отсутствия средств эта идея в жизнь не воплотилась.
А в 1832-34 годах Екатерина Петровна с матерью живут уже в доме генерал-майорши Киндяковой на углу Большой Дмитровки и Копьевского переулка (в прежнем виде он, к сожалению, не сохранился). Дом этот был куплен в 1825 году генерал-майором Петром Васильевичем Киндяковым (1768-1827), которого википедия ошибочно называет его полковником, - богатым симбирским помещиком, участником Канальского цеха, переехавшим в Москву в 1820 году с семьей и братом Павлом, отставным поручиком артиллерии, тоже заговорщиком. К слову, Петр и Павел приходятся двоюродными братьями матери Грибоедова, Анастасии Федоровне, и троюродными А. Н. Радищеву. Поначалу Киндяковы снимали квартиру в доме князя Дмитрия Михайловича Щербатова (1760-1839), но спустя несколько лет решили приобрести соседний дом, принадлежавший князю Николаю Васильевичу Голицыну, видать, место им очень понравилось. Заплатили они сравнительно мало (80 тыс. руб.), поскольку дом после 1812 года требовал хорошего ремонта и отделки, об этом упоминалось в купчей, там же говорилось и о том, что он соседствует с домом Константина Марковича Полторацкого.
У генерала Киндякова - три дочки - три сестры, три красавицы, опасения за них и подвигли его на переезд из Симбирска в Москву, но замуж он выдать успел только двух старших (вторую, правда, неудачно - последовал развод). Драматические события, связанные с замужеством третьей, Екатерины (1812-1839), случились уже в период пребывания в доме графини Риччи и ее матери. Старшая дочь Мария (1803-1851) стала избранницей Сергея Дмитриевича Полторацкого (1803-1884), библиофила и журнального критика, близкого друга Пушкина и кузена двух его хороших знакомых - Анны Керн и Анны Олениной. Мария была неплохой художницей, известный портрет Соболевского - ее работы (см. выше). В этом браке родилось семеро детей, среди потомков которых и правнук Марии Петровны и Сергея Дмитриевича - главнокомандующий ВСЮР барон П. Н. Врангель (1878-1928).
Вторая дочь, Елизавета, одна из первых московских красавиц, после первого неудачного замужества и развода вышла замуж за генерал-лейтенанта Александра Васильевича Пашкова. Князь Петр Андреевич Вяземский написал по этому поводу стихотворение Запретная роза, где в форме аллегории описал всех участников событий.
История третьей дочери, Екатерины (1812-1839), не менее интригующая. У нас есть рассказ о ней Веры Ивановны Анненковой (ур. Бухариной, 1813-1902; ее мать - двоюродная сестра Анны Керн, Сергея Полторацкого и Анны Олениной):
Она [Екатерина - f.]любила одного человека (Ивана Путяту), но его мать запретила ему жениться, и тогда она вышла замуж за поверенного своей любви – Александра Раевского, прожила с «Демоном Пушкина» очень недолго и умерла, родив ему дочь, на которую отец перенес всю привязанность
Несколько иначе пишет об этом наш старый знакомый А. Я. Булгаков в письме к дочери:
История с Канишь-Катишь [Е. Киндяковой -f.] возобновилась, она приехала вчера с Серг. П<ашковым>. без сестры, и вампир уже завладел ею, старается ей очернить Путяту, которого упрекал через сестру за то, что тот показал письма Катиши и что написал ей. "Какое мне дело до вашей любви, до вашего переменчивого настроения, хочу, чтобы вы за меня вышли замуж, вот и все"; [кавычки мои - f.] одним словом, это нескончаемый шум, и припомни, что я тебе говорю, все это кончится плохо. Катишь, совсем пропадет и будет доведена до необходимости выйти за Р<аевского>, на это он и метит, кажется… (27 октября 1834 года)
А. И. Тургенев записал в своем дневнике о Раевском:
Он взялся сватать ее за другого, а сам женился. История самая скандальная и перессорила пол-Москвы, особенно же Пашковых с Киндяковыми: первые были за первого жениха
Таким образом, свадьба состоялась в ноябре 1834 года, но супруги прожили вместе недолго, в 1839 году, вскоре после рождения дочери Екатерина Раевская умерла, оставив на руках у мужа грудного ребенка. Дочь Александра стараниями отца и родных выросла и вышла замуж за графа И. Г. Ностица, к которому впоследствии (после смерти жены) и перешел дом на Дмитровке. В ХХ веке его превратили в доходный, сильно перестроив. Изменилось и название - так появился дом Ностица.
Возможно, у читателей моих может сложиться впечатление, что я излишне подробно рассказываю им о семействе Киндяковых, перечисляя всех их родных и соседей, но я делаю это намеренно, чтобы показать окружение Екатерины Петровны Риччи, понять, насколько изменился ее круг общения в связи с переездами. Вот что пишет та же Вера Анненкова:
Два гостеприимных дома взяли на себя миссию оживлять Москву и собирать лучший цвет общества – это были дом Пашковых и дом Киндяковых… Я находила большое удовольствие в этих собраниях… и свела близкое знакомство с двумя молодыми девушками, каждая из которых украшала собою свой дом...
Александр Булгаков, московский почт-директор, тоже завсегдатай этого дома:
Только что вернулся с бала у Киндяковых, который был прекрасен, были исключительно танцы, было оживлено, множество кавалеров, три адъютанта государя, Протасов, Барятинский и Долгорукий, Пруссия, Австрийцы, Саксонцы и т. д. (август 1834 года)
После смерти Петра Васильевича Киндякова в доме живут все три его дочери со своими мужьями, об этом можно судить по метрическим записям о рождении их детей. О проживании в нем графини Риччи в литературе никаких сведений нет, но я делаю такой вывод тоже на основании метрических записей:
Первая запись говорит нам о том, что у дворовой девки графини Риччи Агафьи Дорофеевой в доме генеральши Киндяковой родился незаконный сын, через несколько месяцев в другой записи мы уже видим, что Агафья выходит замуж и что она с мужем живет в качестве прислуги при Евдокии Семеновне Луниной в том же доме Киндяковой. Спустя год в семье рождается еще один ребенок, на этот раз законный - еще одно подтверждение адреса Луниных. К слову, над этой записью в метрической книги есть еще одна - известный актер Дмитрий Ленский, живущий в том же доме, тоже стал отцом.
Дмитрий Тимофеевич Воробьев (Ленский - театральный псевдоним) вполне заслуживает того, чтобы рассказать о нем много и подробно. Надеюсь, что когда-нибудь мне это удастся. Пока же скажу, что он прекрасный мастер не только сцены, но и слова, один из первых русских актеров-поэтов. Его умение сочинять куплеты, писать стихи к какому-нибудь событию сделало его имя известным не только среди театралов. Рядом с Императорским театром есть и казенное жилье - дом театральной школы и дом Императорского театра, но Дмитрий Тимофеевич предпочитает более комфортные условия.
Спустя несколько лет он переедет в соседний дом, принадлежащий Марии Алексеевне Хомяковой (Киреевской), живущей там вместе с сыном Алексеем Степановичем, завсегдатаем салона Волконской, поэтом, одним из основоположников славянофильства.
Листая архивные записи, невольно встречаешь много знакомых имен, некоторые из которых остались в истории совсем случайно и попали туда лишь потому, что были вблизи великих, подчас сыграв весьма негативную роль в их жизни. Так, в доме Щербатова, где поначалу жили Киндяковы, обосновался чиновник 12-го класса Василий Семенович Огонь-Догоновский, картежник, которому Пушкин проиграл 25 тысяч рублей, тем самым сильно осложнив жизнь свою и близких. Не случись этого, кто бы сейчас вспомнил Василия Семеновича?
Промелькнул в доме Киндяковых и бывший содержатель питейного откупа отставной полковник Соломон Мартынов с детьми Николаем и Михаилом. Жил он там в 1831 году, в следующем найти его нигде не удалось, а в 1833-м семья живет уже в другом доме, позднее у них даже собственный появился. Невольно возникает вопрос, а не въехала ли графиня Риччи в освободившуюся после полковника квартиру? Пока у меня нет ответа...
Частый гость в доме Киндяковых и Михаил Федорович Орлов. С 1831 года ему позволено жить в Москве, он снимает квартиру на Малой Дмитровке, но, судя по исповедным ведомостям, какое-то время он живет у шурина, Николая Раевского. Они и до известных событий 1825 года достаточно много общались, а тут уж и обстоятельства так сложились.
Конечно, установить все места проживания Екатерины Петровны и ее матери в Москве и найти подробное описание их пребывания в ней довольно сложно. Пока нам известно, что с 1837 по 1840 год они живут вблизи Арбатских ворот в доме Неониллы Ивановны Елагиной. В исповедных ведомостях, сообщающих об этом, впервые упоминается и Авдотья (Евдокия) Михайловна Смольянинова.
Кто она такая, откуда взялась, почему живет вместе с Луниными? Большинство пишущих на эту тему, ничтоже сумняшеся, смело записывают ее в компаньонки. Действительно, кем она еще может быть? Но дело в том, что компаньонку берут на содержание для того, чтобы она развлекала хозяев или помогала в ведении каких-то дел. Юный возраст Евдокии Михайловны не позволяет сделать такой вывод, к тому же в ведомостях статус ее определен - воспитанница. Конечно, в исповедных ведомостях возраст указывается приблизительный, ошибки в них сплошь и рядом, но для понимания кто есть кто записанных в них данных вполне достаточно.
Можно еще предположить, что какую-то часть времени Лунины проводят в упомянутом выше селе Рай-Семеновском. В его метрической книге за 1838 год есть записи о пребывании там Евдокии Луниной и ее дворовых, бывших восприемниками родившихся там детей. Как мы помним из предыдущих рассказов, Нащокины с Луниными всегда были очень дружны.
А в 1842 году у Луниных в Москве новый адрес - Сивцев Вражек, это рядом с Арбатскими воротами, да и фамилия у новой домовладелицы та же - Елагина (скорее всего она родственница предыдущей). Возможно, что это их последнее городское пристанище, через какое-то время они переедут в Раменское и останутся там жить навсегда. Но об этом периоде жизни Екатерины Петровны Риччи будет следующая статья.
Пока же прощаюсь,
Ваш Физик и Лирик