Через две недели Павел улетел в Канаду. Позвонил на следующий день родителям, сказал, что все в порядке, они устраиваются. Потом звонки стали реже. Один раз в месяц, потом — раз в два месяца...
С Маришкой он созванивался по скайпу. Но эти разговоры становились все более неловкими и короткими. Она не знала, что спросить у этого почти чужого человека. А он не знал, о чем говорить с дочерью, чья жизнь теперь проходила без него.
Иван незаметно стал частью их маленькой семьи. Он не планировал этого, не стремился занять место брата-близнеца. Просто не мог оставить их одних.
Мариша привязалась к Ивану сильнее прежнего
Он возил её на танцы, в художку, читал книги перед сном.
— Дядя Ваня, а почему папа не любит нас с мамой? — спросила она однажды.
Иван присел перед ней на корточки:
— Маришка, папа любит тебя. Просто... некоторые взрослые иногда совершают странные поступки. Путаются и не понимают, чего на самом деле хотят.
— Как в той сказке? Где король отдал всё своё королевство за золото? — серьезно спросила девочка.
Иван улыбнулся, удивляясь ее мудрости:
— Да, что-то вроде того.
— Я не хочу, чтобы ты был как папа, — вдруг сказала Марина, обнимая его за шею. — Не уезжай от нас, ладно?
— Никогда, — пообещал он. — Я всегда буду рядом.
С Катей было сложнее
Она постепенно выходила из состояния тоски и обиды. Становилась прежней — сильной, независимой, с тонким чувством юмора. Но что-то в ней изменилось. Появилась настороженность, словно она ждала какого-то подвоха от жизни.
Они никогда не говорили о предательстве Павла, его отъезде. Это была запретная тема. До одного вечера.
Марина уже спала. Они ужинали и обсуждали книгу, которую оба недавно прочитали. Разговор лился легко, они смеялись, спорили. И вдруг Катя замолчала на полуслове, глядя на него удивлённым взглядом.
— Что? — спросил Иван. — У меня что-то на лице?
— Нет, просто... Иногда я забываю.
— О чем?
— О том, что вы с Павлом — близнецы. Внешне так похожи, но внутри... Вы с ним как будто с разных планет.
Иван напрягся:
— Это плохо?
— Нет. Просто странно. Когда я выходила за него замуж, я думала, что знаю Пашу. А потом оказалось — вообще не знаю...
Она сделала глоток вина:
— Но самое странное — иногда мне кажется, что я вышла замуж не за того близнеца.
Иван замер. Сердце колотилось в горле.
— Прости, — Катя поставила бокал. — Это вино, оно развязывает язык. Забудь, что я сказала.
— А если я не хочу забывать? — тихо спросил он.
Она подняла глаза, и в них был испуг:
— Вань, я...
— Нет, послушай. Я люблю тебя, Катя. Давно. С того самого вечера, когда мы впервые встретились. Все эти годы я пытался забыть, уйти, отпустить. Не смог.
— Почему ты никогда не говорил?
— Потому что ты выбрала его. Ты была счастлива с ним. По крайней мере, так казалось. И я не хотел разрушать это.
— А теперь говоришь, потому что он ушёл, и я осталась одна? Как удобно.
— Нет. Потому что не могу больше молчать. Потому что вижу, как ты смотришь на меня. Жизнь слишком коротка, чтобы играть в гляделки. И мы оба это знаем.
Катя встала, подошла к окну, обхватив себя руками:
— Я не знаю, что чувствую, Вань. Все так запуталось. Когда я смотрю на тебя, то иногда вижу его. И это больно.
Иван медленно поднялся и подошел к ней:
— Я не прошу тебя ни о чём, — тихо сказал он. — Не прошу решать сейчас. Просто знай: я рядом. И буду рядом столько, сколько ты позволишь.
Она кивнула, не открывая глаз:
— Спасибо. Мне нужно время.
— У нас оно есть, — он улыбнулся и отступил на шаг. — Целая жизнь.
Прошёл год. Павел не выходил на связь
— только изредка присылал деньги на счет для Марины. Он начал новую жизнь и, казалось, полностью забыл прошлое.
Катя постепенно оживала. Нашла новую работу — в центре психологической помощи для детей из неблагополучных семей. Начала больше улыбаться, смеяться, строить планы на будущее. Они с Иваном часто проводили время вместе — втроём с Маришкой ходили в парки, музеи, кино.
Но между ними не было ничего, кроме дружбы. Иван держал своё слово — не торопил, не давил, просто был рядом.
Однажды вечером они ужинали вдвоём. Катерина выглядела рассеянной.
— О чем думаешь? — спросил Иван.
Она подняла глаза:
— О зеркалах.
— Зеркалах?
— Да. Знаешь, когда вы с Павлом стоите рядом, вы как зеркальные отражения. Одинаковые черты, жесты, даже голоса похожи. Но когда я смотрю в твои глаза, я вижу совсем другого человека.
Иван молчал.
— Я долго думала, — продолжила она. — О том, что произошло. О том, что чувствую к тебе, о будущем. И поняла одну вещь: я никогда не путала вас. Ни в своём сердце, ни в своей душе.
— И что это значит? — тихо спросил он.
Она протянула руку через стол и коснулась его пальцев:
— Это значит, что я выбираю тебя. Не потому, что Павел ушел. А потому, что это ты. Всегда был ты.
Иван смотрел на нее, не веря своим ушам:
— Катя...
— Я не обещаю, что будет легко. У меня багаж проблем. Мои раны от предательства еще болят.
— Это неважно. Всё это неважно.
— Но есть кое-что, что важно, — она посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, Вань. Люблю как человека, который всегда был рядом.
Он поднялся, обошел стол, опустился перед ней на колени:
— Повтори.
Она засмеялась сквозь слезы:
— Я люблю тебя, глупый. Всегда любила, просто не понимала этого.
Он притянул ее к себе, и их губы встретились — осторожно, будто оба боялись спугнуть момент.
— Что мы скажем Маришке? — прошептала Катя.
— Правду. Мы любим друг друга. Я люблю её. Я не пытаюсь заменить её отца, но хочу быть частью вашей жизни.
— Она обожает тебя. Ты знаешь это.
— Знаю. Но это другое. Быть любимым дядей и быть отчимом — разные вещи.
— Мы справимся. Вместе.
Марина восприняла новость с удивительной для семилетнего ребёнка мудростью
— Значит, ты теперь будешь жить с нами? Насовсем? — спросила она, глядя на Ивана.
— Если ты не против.
Она задумалась на мгновение, потом кивнула:
— Я не против. Но мне нужно кое-что спросить.
— Конечно, — Иван присел перед ней на корточки. — Спрашивай о чём угодно.
— Ты ведь не уедешь, как папа? — в её глазах была такая недетская серьёзность, что у Ивана сжалось сердце.
— Никогда, — твёрдо ответил он. — Я обещаю тебе, Маришка. Я всегда буду рядом.
Она изучающе посмотрела на него, словно взвешивала искренность его слов, потом кивнула:
— Хорошо. Тогда я согласна.
И обняла его — крепко-крепко, уткнувшись носом в плечо. Иван встретился взглядом с Катей поверх головы девочки. В её глазах стояли слёзы, но это были слёзы облегчения и надежды.
Они не спешили с формальностями. Иван постепенно перевозил вещи, обживался в их доме, привыкал к новой роли. Родители отнеслись к ситуации с пониманием. Мать иногда вздыхала, глядя на семейные фотографии, где они все вчетвером — Павел, Катя, маленькая Марина и Иван — улыбались в камеру.
Через полгода Павел позвонил родителям
Сообщил, что они с Еленой женятся, что она ждёт ребёнка, и у них всё хорошо. Ни слова о Маришке и Кате. Он жил в своём новом мире и, казалось, совершенно забыл о старом.
Когда родители рассказали об этом, Катя только пожала плечами:
— Что ж, я рада за него. Надеюсь, он будет лучшим отцом для того ребёнка.
В её голосе не было горечи — только усталое принятие.
Тем вечером, когда Марина уснула, они долго сидели на веранде, глядя на звёзды.
— О чём думаешь? — спросил Иван, обнимая Катю за плечи.
— О параллельных вселенных, — она прижалась к нему. — О том, что в каком-то другом мире я, возможно, встретила тебя первым. И мы избежали бы всей этой боли.
— Или не встретились бы вовсе. Кто знает, как работает судьба?
— Ты веришь в судьбу?
— Я верю, что некоторые люди предназначены друг другу. И иногда им требуется время, чтобы найти дорогу друг к другу. Даже если путь этот через боль и потери.
— Мы нашлись. Несмотря ни на что.
В день, когда Марине исполнилось восемь, они расписались
Без пышной церемонии, без белого платья и фаты, без множества гостей. Только они, Мариша, родители и пара близких друзей. И это было правильно — начать новую главу тихо, без лишнего шума.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросил Иван вечером, когда они остались одни.
— О чём? — Катя прижалась к нему, уютно устроившись в его объятиях.
— О зеркалах, — он засмеялся. — О том, что мы с братом выглядим как зеркальные копии, но на самом деле видим мир совершенно по-разному.
— Это не так уж необычно. Даже однояйцевые близнецы развиваются по-разному.
— Дело не в биологии. Дело в выборе. Каждый день мы делаем выбор — быть тем, кто мы есть, или кем-то другим. Павел выбрал лёгкий путь — убежать от ответственности, начать с чистого листа. А я выбрал остаться.
— И я благодарна тебе за этот выбор. Каждый день благодарна.
А через год после их свадьбы в Москву неожиданно прилетел Павел...