Вита Ларина | Рассказы и истории
Конверт со свекровкиной пенсией: вдова отдала последние деньги мужчине, отсидевшему 8 лет за её спасение
Игнат спрыгнул с попутки у поворота на Заручьё и постоял, держа в руке спортивную сумку с продавленным дном. Пахло мокрой землёй и навозом. Привычный запах, от которого за восемь лет отвык так, что в горле защипало. Автобусной остановки больше не было. Вместо деревянного навеса торчал бетонный столбик с расписанием, залитым дождём до нечитаемости. Он пошёл по обочине. Первым его увидел Генка Сомов, бывший одноклассник. Генка вёз на тачке комбикорм, и когда разглядел Игната, тачка вильнула. Мешок съехал набок...
Жена при подругах назвала мужа неудачником: Иван ушёл от неё, а через месяц перевёл ей на карту 38 тысяч
Лидия поставила чайник на плиту и пересчитала чашки. Четыре. Две жёлт-зелёные, одна с надписью «Сочи», последняя из сервиза, подаренного на свадьбу семнадцать лет назад. Подруги должны были прийти к трём. Генриетта, Люба и Валентина. Каждый четверг, как по расписанию, они собирались у кого-нибудь из них, но чаще у Лидии, потому что она жила ближе всех к остановке. Иван ушёл в гараж ещё утром. Сказал, что нужно перебрать карбюратор у соседского «Москвича». Лидия кивнула, не отрываясь от раковины...
32 года деревенской жизни уместились в 1 чемодан: женщина уехала в Европу, а через месяц вернулась на постой к соседке
Любовь Васильевна сняла со стены старый календарь с загнутыми углами и бросила его прямо в ведро с холодной печной золой. Соседка Римма, застывшая у калитки с трёхлитровой банкой тёплого парного молока, уронила крышку в траву: – Ты в своём уме, Васильевна? Куда ты собралась, полоумная? – К доче, к Алёнке. В Германию насовсем улетаю. – А корова? А дом родительский?! – Зорьку вчера Кудрины забрали. Дом Сычёв сторговал. Всё, Римма. Кончилась здешняя жизнь. Римма молча опустилась на завалинку, прижав фартук к груди...
– На какие шиши дом купишь?: муж 3 года пилил жену за невкусный суп, пока она втайне не купила домик в деревне
Надежда Алексеевна резала помидоры, когда Павел сказал это снова. «Опять салат? Ты что, ничего другого готовить не умеешь?» Нож замер над разделочной доской. Красный сок стекал по лезвию, капал на столешницу. Она не ответила. За тридцать лет научилась не отвечать. Павел Геннадьевич Мирошников, инженер на пенсии, шестьдесят один год, сидел в кресле перед телевизором и ждал ужин. Каждый вечер одно и то же: он ждал, она готовила, он жаловался. Раньше она думала, что это пройдёт. Что выйдет на пенсию, они начнут путешествовать, гулять, разговаривать по-человечески...
6 лет жена ходила в старом пуховике и брала ночные смены: забытый планшет лишил мужа скрытых накоплений
Снежаночка, ключи от квартиры у консьержа. Летим в Сочи завтра утренним рейсом. Моя дура думает, я на аварийном объекте в Твери буду ночевать. Она всё стерпит, ещё и дачу материнскую продаст, чтобы мои «долги» закрыть. Экран новенького планшета, забытого мужем на кухонном столе, медленно погас, оставив меня в кромешной утренней тишине кухни. На плите остывал омлет. В коридоре стояли начищенные до блеска зимние ботинки Игоря. *** За двадцать лет брака я выучила наизусть каждую его привычку: две ложки сахара в некрепкий чай, выглаженная рабочая роба, обязательный поцелуй в щёку перед выходом...

