Он с детства любил, когда его шутливо называли Сан Санычем, вкладывая в эти слова любовь и привязанность, особенно, когда посмотрит малыш синими глазками, прелестно и мило улыбнётся. Уже в те годы в нём чувствовалась открытость, доброта; ну, как такому не улыбнуться в ответ. А потом так и пошло: и во дворе, и в школе, и на автобазе ‒ везде Сан Саныч, лишь в армии Князева называли Битком. В него и сын Антон фигурой уродился, а в остальном копия матери: чернявый, нос с горбинкой, пунцовые, вечно обиженные губы ‒ один в один, и ершистым характером схож.
Старший Князев не заметил, когда Антон с утра успел выпить в честь Восьмого марта и собрался на «Речной вокзал» навестить больную мать, где её сестра третий год ухаживала за ней. Сперва думали, что она вот-вот выправится после инсульта, учили ходить, но пользы обучение не принесло. И смирились. А то, что обходиться без костылей не может, это не самое страшное. Лишь бы хуже не было.
Судьба своей бывшей Сан Саныча особенно не волновала, потому что давно развёлся с ней, по молодости они обоюдно наломали дров, кто больше, кто меньше ‒ выяснять и спорить бесполезно, поэтому и душа не болела за неё.
Вот за сына переживал.
Пока его мать была на ходу, то более или менее держала Антона в узде, не позволяя часто заглядывать в рюмку, хотя и сама выпивала, а как слегла, то ничего поделать с сыном не могла, разве что укорить и пристыдить, но его это особенно не сдерживало. Взяв отпуск без содержания, поухаживав за матерью месяц, он понял, что его ждёт незавидное будущее. И теперь вся надежда была на сестру матери, тоже пенсионерку: если поможет, это выход из ситуации, если нет ‒ проблема. Она взялась к радости и одного сына, и второго ‒ Бориса, к которому Сан Саныч не имел никакого отношения, когда-то женившись на его матери, взяв, как говорят, с «довеском».
Первое время, конечно, между сыновьями не делал разницы, но всё до того момента, когда после восьми лет совместной жизни Сан Саныч развёлся с женой, окончательно разочаровавшись в своей избраннице, не сумев наладить с ней жизнь, а ведь сперва очень хотел доказать родне, отговаривавшей от опрометчивого шага, что у него всё получится, что всего добьётся, и очень хотел этого, но по факту все его усилия оказались напрасными.
Споткнувшись один раз, более не женился, хотя тогда был молод и полтора десятка лет жил на съёмной квартире, и мимо женщин не проходил, в коих, у одиноко живущего в отдельной квартире, недостатка не имелось. Ну и работал, конечно: то на самосвале по городским стройкам крутился, то в такси «дорогих москвичей и гостей столицы» возил с ветерком, то дальнобойщиком километры нарезал ‒ как без этого. Все девяностые и половину нулевых прожил в режиме ожидания, а когда заматерел, когда подрос внук, вернулся к себе в Строгино.
Мечтал ли Князев ещё раз жениться, пока жил в «изгнании»? Мечтал, конечно, особенно первое время. Но отдельной жилплощади не было, а идти примаком к какой-нибудь вдовушке не хотелось. А когда на пенсию вышел ‒ какой из него жених в таком возрасте? Как говорится, поезд ушёл, но сожаления от этого ни капли: любимое увлечение ‒ резьба по дереву ‒ не позволяло грешить унынием.
Сын тогда жил у своей жены, но мало-помалу жизнь у них разладилась, и он вернулся под родительский кров, успев ещё раз побывать женатым. Хорошо, что не появилось у него детей во втором браке: вторая жена оказалась с головой и не захотела иметь детей от любителя пива.
Теперь Антон ездил к матери раз в месяц-два скорее для очищения совести. Приедет в выходной, поцелует мать, подарит цветы, поговорит немного. Потом тётка накормит, и он с лёгкой душой возвращался. Иногда пересекался с приятелями, и тогда гулял допоздна.
Вот и сегодня уехал, а когда ждать ‒ неизвестно. Дай Бог, чтобы к ночи вернулся. А что думает о нём отец, переживает, нет ли ‒ его это, видимо, особенно не волновало, хотя уже лет пять, как жил у родителей. Но остался с отцом один на один, когда мать перевезли в сестре, потому что его сводный брат Борис с начала 90-х обитал у жены где-то на «Динамо». Старший Князев у него ни разу не был, да и не хотелось. Ему бы теперь со своим справиться.
Это и вилось на уме, словно отец мог предугадать заботы сына. Телефонный звонок отвлёк. Трубку включил ‒ кто-то плаксивым голосом сказал:
‒ Пап, помоги ‒ встреть меня у подъезда…
Сан Саныч сперва подумал, что звонят мошенники, и хотел отключить телефон, потому что нетрезвый голос Антона был почти неузнаваем.
‒ Ты где? ‒ спросил Князев. ‒ Что случилось?
‒ Около травмпункта ‒ такси жду… Ногу сломал ‒ гипс наложили. Мне тут сесть помогут.
‒ Хорошо, через полчаса буду встречать у подъезда.
Князев не стал смотреть на часы, оделся потеплее, решив заодно подышать воздухом, что ему после трёх ковидов совсем не помешает, тем более и погода мягкая, без мороза, от которого Князев всю зиму хоронился; стоило поглубже вдохнуть, как наваливался приступ кашля. Поэтому постоянно носил с собой конфеты-леденцы, спасающие в нужный момент, а то нельзя ни в автобус войти, ни в метро, где не дай бог кашлянешь: сразу все начинают коситься, разбегаются в стороны. В таких случаях он выходил из автобуса или вагона первым. Постоит, откашляется, кинет в рот новый леденец и далее едет, что-то мурлыча под нос и тем самым отвлекаясь.
Теперь дело шло к весне: и солнце высоко поднималось, и грело заметнее, и от этого настроение не могло не налаживаться… Подумал об этом и вспомнил сына, вздохнул: «Если бы так на самом деле!» Неторопливо прохаживаясь около подъезда, вскоре увидел такси. Дверь раскрылась ‒ сын нарисовался: с загипсованной стопой сидит на заднем сиденье, рукой машет. Князев достал по старинке портмоне, чтобы рассчитаться с водителем.
‒ Пап, я уже заплатил. Помоги выбраться.
Помог, подхватил под руку.
‒ Эй, уважаемый, ботинка возьми… ‒ Водитель-азиат вышел из-за руля и подал пакет с сапогом.
‒ Спасибо! ‒ поблагодарил Сан Саныч и спросил у сына:
‒ Сам сможешь идти?
‒ Нежелательно… На одной могу прыгать.
‒ Тогда обхватывай меня. Главное до лифта добраться.
Потихоньку да помаленьку, сын, слегка опираясь на пятку загипсованной ноги и на отца, поднялся по ступенькам к подъезду, потом к лифту.
‒ Где тебя угораздило? ‒ спросил отец.
‒ На автобус торопился и упал. В травмпункте сказали, какую-то мелкую кость в стопе сломал.
‒ Дело ясное… ‒ отозвался Сан Саныч, хотя ничего ему было неясно, и это озадачивало. Ведь только сын заслужил повышение по службе, недавно став заместителем начальника отдела, а тут такое приключение, когда работу надо работать, а не сидеть на больничном.
Сын, Женя и курьер
Год, наверное, как заметил Сан Саныч, сын обходился без женщин, хотя одно время в выходные не приезжал ночевать. А потом стал «примерным». Князев в душу сыну не лез, зная, что от него ничего не добьёшься, а если будешь настырничать, то осадит:
‒ Отстань!
И это всё, о чём можно поговорить с единственным и дорогим. Сам-то Князев помнил, как в детстве тяжко перенёс кончину отца, потом матери, хотя уже взрослым был на ту пору. И никогда с ними не ругался, не огрызался. Были промахи? Конечно, как без них, но все они проходящие, а теперь, глядя на своего сына, не понимал, как можно огрызаться на человека, который дал тебе жизнь, переживает за тебя и… беспощадно ругает.
Да, именно так: жёстко и грубо, когда сын несколько дней пил ‒ именно пил, а не выпивал. И тогда у Князева сдавали нервы из-за бесплодных попыток достучаться до его сознания, как-то усовестить, одёрнуть ‒ тогда проявляется высшая стадия гнева, от которой ему и самому становилось горько. Но ведь она помогала, на какое-то время сын затихал, а он начинал глотать таблетки, приляжет и, уж засыпая, вдруг слышит, что дверь опять потихоньку защёлкнулась.
Сан Саныч лишь успевал встать и дернуть ручку запертой двери. Тогда выглядывал в окно, дожидался, когда сын выходил из подъезда, окликал:
‒ Не ходи!.. ‒ зная, что сын направился в соседний дом, где в подвале приютился не особо рекламируемый магазинчик. В нём, кстати, есть весь набор продуктов, но всё-таки главное, из-за чего этот магазинчик работал, ‒ снабжал спиртным местных выпивох, у которых нет ни сил, ни времени отправиться в какой-то иной, более солидный магазин.
Но разве сын послушается. Отцовское «Не ходи!» ‒ для него словно красная тряпка для быка. Нарочно пойдёт. Сходит и на некоторое время затихнет, заснёт. Потом, проснувшись, помается от выходившего алкоголя и попросит отца, как сейчас:
‒ Пап, ты знаешь, что я никогда не прошу тебя об этом, зная, что просить бесполезно… Сходи, пожалуйста, в подвал, принеси чекушку ‒ в виде исключения…
‒ Если знаешь, что просить бесполезно, зачем просишь?
‒ Из-за сломанной ноги…
‒ Вот именно: тебе сейчас покой нужен, надо попытаться уснуть, а у тебя чекушка на уме. За едой могу сходить, за лекарствами ‒ всегда пожалуйста, а за выпивкой и не подумаю.
Сын вздохнул, затих на диване, вытянув загипсованную ногу. И Сан Саныч более или менее успокоился, начал чистить картошку на ужин, рассчитывая на двоих. Потом сыну позвонили и он, как всегда, приглушая голос, начал с кем-то говорить. По интонации догадался: с Евгенией, появившейся в его жизни недавно. Это даже обрадовало. Пусть она убаюкивает его, пусть ему будет хорошо с ней. Всё отвлечёт от выпивки.
Картошки он теперь начистил на троих. Достал замороженных котлет, начал жарить с таким расчётом, чтобы хватило на всех. Примерно через час она приехала и предстала перед ним: невысокая, курносая, на вид невыспавшаяся. Словно спала, а сын выдернул её из постели. Она разделась, шмыгнула к нему в комнату, и через некоторое время Сан Саныч побеспокоил их:
‒ Ребята, ужин поспел! ‒ он заглянул к ним, спросил: ‒ Вам сюда принести?
‒ Можно и сюда, пап… Хотя мне и есть особенно не хочется.
«Понятно, почему не хочется! ‒ подумал Сан Саныч, увидев у сына на столе бутылку водки, колбасную нарезку и минеральную воду. Подумал, и сразу руки опустились. И расхотелось с ними говорить, угождать им. Тем не менее, обещанное он исполнил: принёс тарелки с пюре и котлетами, и с чуть заметной ехидцей сказал:
‒ Кушать подано!
Более он в этот вечер к ним не подходил ‒ всякое желание общаться пропало. Главной установкой для себя обозначил в этот момент собственное спокойствие. Но как же трудно попытаться не видеть, что происходит в общей квартире, одним из жильцов которой являлся собственный сын, которого хотелось в этот вечер надолго забыть и не думать о нём.
С завтрашнего дня начиналась новая рабочая неделя, Князев-старший слышал, как с утра пораньше Женя умчалась на работу, а сын, что-то пробурчав ей на дорожку, закрыл за ней и ушёл к себе, затих, потом вызвал врача. Тот появился не сразу, и вскоре ушёл, видимо выписав сыну больничный.
Сын вспомнил об отце, позвал.
‒ Слушаю внимательно! ‒ сказал Саныч, подойдя к Антону и буравя глазами.
‒ Сходи, пожалуйста… ‒ он даже не стал обозначать, за чем именно сходить.
‒ Нет, это невозможно!
Сын лишь вздохнул и более не приставал с просьбой. Сан Саныч ушёл в свою комнату и постарался не думать о сыне. А глядь, через полчаса он зашевелился в прихожей, начал куда-то собираться. Князев выглянул, спросил у сына, замотавшего загипсованную ногу пакетом:
‒ Далеко?
‒ Куда надо…
‒ Катись… ‒ не сдержался Сан Саныч, вдруг обнаружив, что у него уж более не осталось сил ни на что. Даже на чёрные слова, каких в ином случае он мог бы наговорить. А зачем? Всё равно ведь сделает по-своему.
И сделал, и до ночи не показывался из комнаты. Потом вроде заговорил с кем-то по телефону, и уж в первом часу ночи ‒ звонок в дверь. «Неужели Женя?» ‒ подумал Князев. Быстренько выглянул в прихожую и увидел на пороге незнакомого молодого мужика-кавказца. И сразу всё понял: прибыл курьер по доставке спиртного. Сан Саныч и прежде замечал, что сыну кто-то привозил выпивку, и он не мог понять, кто именно и откуда. А тут, когда удачно застал момент передачи «заказа», и сын, схватив пакет, успел улизнуть в комнату, забыв о сломанной ноге. Князев твёрдо, даже грубо сказал курьеру:
‒ Вас, молодой человек, я попрошу задержаться! ‒ сказал так грозно, что тот не посмел что-то сказать или попытаться скрыться. ‒ Где чек на товар?
Курьер замялся.
‒ Значит, чека нет! Какую фирму представляете?
‒ Частную…
‒ Какую именно? В каком подвале она базируется? Тоже не знаете? Тогда мы сейчас позвоним в полицию и попытаемся узнать.
‒ Дядя, не надо… Меня с работы выгонят.
‒ Ничего страшного. Вы хорошо владеете русским языкам, думаю, с этим проблемы не будет.
‒ Я в Москве родился, я москвич.
‒ А действуете как заграничный пират, спаивая людей контрафактом.
‒ Это не я. Мне дают заказ ‒ я исполняю.
Не особенно слушая оправдания, Князев позвонил в полицию, коротко объяснив суть обращения.
‒ Хорошо, ‒ пообещали ему, уточнив адрес, ‒ сейчас вышлем наряд.
‒ Дядя, пожалуйста, отпусти! ‒ умолял курьер, перед этим позвонив своему «диспетчеру» и теперь передал её слова, мол, клиента она занесла в чёрный список.
‒ Молодцы вы все! Одного занесли, а ещё осталось неизвестно сколько страждущих, чем вы и пользуетесь, сво//лота этакая.
Пока препирались, Князев почувствовал, находясь на лестничной площадке, что подмерзает в футболке, начал подкашливать. Понятно, что оставлять «собеседника» одного нельзя, но и здоровьем рисковать не хотелось. Сказав: «Стой и не дёргайся!», он лишь на несколько секунд оставил его, схватив в комнате свитер, а возвращаясь, услышал дробь шагов по лестнице. Что и следовало ожидать. Сан Саныч вернулся в квартиру, проследил в окно, в какую сторону пошёл спокойным шагом курьер (обучен выдержке), по-настоящему оделся и вышел на улицу встретить наряд и попытаться выследить беглеца, зная, что они разъезжают на машинах и оставляют авто не около нужного подъезда, а в стороне: эта старая привычка фарцовщиков, известная Сан Санычу ещё с советских времён. Только вышел ‒ полицейские навстречу.
‒ Это я вызывал… Убежал злодей…
‒ В какую сторону? Как выглядит?
‒ Серая куртка, синие джинсы. Кавказец…
Полицейские уехали, а Князев остался у подъезда, продолжая наблюдать обстановку. И вдруг его внимание привлекла тёмная машина, сорвавшаяся с места на противоположной стороне бульвара.
«Вот и злодей нарисовался, ‒ усмешливо подумал Князев, словно смеялся сам над собой. ‒ Ловко он всех сделал. Опытный ‒ ничего не скажешь! И даже хорошо, что сбежал ‒ меньше хлопот».
Без настроения Сан Саныч вернулся домой. Захотелось всё высказать сыну, но не стал. Зачем?
Продолжение здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Пронский Владимир
Новый роман Владимира Пронского «Ангелы Суджи. Операция «Поток» можно купить здесь
Роман Владимира Пронского «Штурмовик Прибылой» можно купить здесь
Роман Владимира Пронского "Дыхание Донбасса" можно купить здесь
Другие рассказы этого автора здесь, и здесь, и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь