Деревянная книга. Эпизод III: Месть времени
Глава 4. Зеленая команда реставраторов (1979-1986)
Выбор зелёного цвета не случаен, но об этом чуть позже.
А пока надо рассмотреть вопрос о технологии плотницких реставрационных работ с 1950 по 2010 год и тогда всё встанет на свои места.
Что мы знаем о зодчестве кроме художественной литературы? Практически ничего. Былинные мастера владели топором (к слову, почему только топором?), как продолжением своих рук и творили чудеса. Это правда, да не вся.
Любой мужик с топором али без не перетруждался и делал работу столько сколько нужно, а не как в книжках написано. Невидимые места могли обрабатываться очень грубо, зато видимые выскабливались до блеска. «Клин и мох» тоже помогали, иначе бы плотник сдох.
В 1950 году не было плотников-реставраторов, а были нормальные местные мужики со струментом, которые могли плотничать, копать, строить и т.п. Обычная деревенская история с тремя классами образования. Школа-семилетка не всем задалась, да и была ли она в те времена в тех местах большой вопрос.
Сегодня их (кижских мужиков 1950 годов) называют реставраторами. Работать на памятниках и заниматься реставрацией это две большие разницы. Но надо же с чего-то начинать, вот, под началом Архитектора начинали простые мужики закладывать базу практической реставрационной науки.
База очень простая – если бревно (или любой другой элемент) вышел из строя, то нужно его заменить. Желательно это сделать точно и аккуратно, однако, заменить.
Данная концепция понятна. Кроме этого она традиционная в деревянном зодчестве и прочно закрепилась в подсознании всех практикующих реставраторов.
Небольшое отступление было с использованием химии, но оно было локальное, в границах музея «Кижи», насколько я могу судить. Поголовно по всей стране химической обработки не было. Технология с химией не задалась, осталась одна традиционная – заменить.
В границах ограды Кижского погоста встречаются на брёвнах срубов некоторые старые «вставочки» и «коронки» на брёвнах, но опять же это исключение из правил, т.к. на других памятниках поступали намного проще – заменяли все, что считали нужным.
Я понимаю, что идёт перебор со словом «заменить», делаю это специально. В реставрации, в деревянном зодчестве методика была именно такая: перебрать по брёвнышку и заменить изношенный материал на новые точные копии. Оптом и в розницу именно так и поступали, именно так и построен музей «Кижи» из старого и нового материала.
А теперь представьте деревянный небоскрёб в сорок метров высотой, который предлагают перебрать по брёвнышку. Народ только только со страху 50 тысяч лемехов нарубил (немного приврали этак на 15 тысяч), а тут ему подкидывают идею церковь раскатать и собрать обратно.
Это же не абстрактный народ, а конкретные мужики с именами и фамилиями. Причём замечу, их количество строго ограничено и исчисляется явно не сотнями штук. Естественно, данное предложение отметается, нереально это сделать местными кадрами.
Впрочем, мы же прикидывали некоторые цифры в 2000 году. Тоже охреневали от количества работ, материала, нужных построек и т.д. и т.п.
Например, сколько надо складов для брёвен Преображенской церкви ежели её полностью раскатывать? Складик вышел около одного километра длиной. Весь остров от юга до севера всего семь километров. Грубо говоря все было бы завалено брёвнами и прочими деревянными запчастями. И ещё, не забудьте в уме построить рядом второй склад для новых брёвен, которые нужно окорить и просушить до употребления в дело.
Масштабность работ осознавали во все времена, именно поэтому о традиционной раскатке не говорили всуе, а кто говорил тот – идиот, которому не бревна ворочать.
А теперь чуть о заменах.
Церковь наша сильно ветхая и брёвен менять надо... ,а хрен его знает сколько надо. Для начала попробуй пересчитай.
Безусловно, прикидывали сколько надо поменять. Печалька. Очень много, что вполне объяснятся возрастом сооружения.
А может подпереть? А может химией залить? А может так, а может сяк?...
Нет, ребята. Не может и не поможет. Тысячи исследователей пришли к этому выводу, вот только выводы не радостные: обречена.
Да как так-то? Очередные исследователи и снова тот же вывод: обречена.
И знаете, что начинается? Ни за что не догадаетесь! Начинается реставрационная депрессия у всех, т.к. никто не видит выхода и радостных перспектив. Депрессия очень массовая, даже не депрессия, а уже почти инфернальность.
Насколько я помню, то в списание и в утилизацию подлежало 60% исторического материала церкви. Соответственно, 40% материала оставалось на месте. Несложно догадаться, что с такими теоретическими потерями на горизонте появляется слово «новодел».
Вероятно, именно в те годы и родился один из мифов, что памятник с более 40% нового материала считается новоделом. Для сохранения подлинности должно сохраняться не менее 60% исторического материала.
Игра в пропорции 40 к 60 или 60 к 40 не подтверждена ни одним нормативным документом, но в голове у обывателей засела прочно, на десятилетия. Вот тут стоит уточнить один момент про обывателей – к 1980 году уже все поголовно со средним образованием и многие имеют собственное авторитетное мнение.
Забегая чуть вперёд могу сказать, что эти «авторитетные мнения» и шум в печатных изданиях остановили начатые реставрационные работы. Теперь о самих работах.
На основе кинохроники, а не на пересказах и побасенках можно сказать следующее: Главный архитектор проекта собирался провернуть манипуляцию с созданием точной копии Преображенской церкви под прикрытием термина «восстановление объекта».
Знакомьтесь – Зайцев Борис Пименович
Нет, Борис Пименович не злодей. Просто реставрация зашла в тупик и другого выхода он уже не видел. А как все хорошо начиналось. Первоначальная идея была совсем другая.
Планировалась полная переборка сруба церкви. О чём долго мечтали реставраторы всех поколений, всех научных институтов, а также простые местные мужики и их бабы (извиняюсь, это местное наречие) должно было произойти. В 1979 году уже готовились к данным работам – к полной переборке и замене изношенных брёвен. Но есть нюанс.
Также планировалось вести переборку не с полной раскаткой (от центрального креста до фундамента), а по определенным частям. Другими словами церковь вывешивалась на специальные силовые леса, далее изымалась одна часть из общего сруба, реставрировалась и возвращалась обратно.
Вы можете подумать, что я рассказываю про работы 2010-2019 годов? Правильно думаете, но идея была заложена в 1979 году. Идея лифтинга-вывешивания 2000 году не ноухау, а творческое осмысление старых идей.
Старых идей с той лишь разницей, что в 1979-1985 годах она не получилась, а в 2010-2019 годах она заработала. Другими словами я вам вежливо намекаю, что идея 1979 года не была тупой, а была вполне себе рабочей. Но что-то пошло не так.
Вероятно, техническая часть проекта была не идеальной и подъём сруба по частям не получился. Вероятно, нужны были ещё деньги и время, но всё закончилось. Вероятно, у кого-то не хватило терпения и упорства, а другие подставили подножку. Вероятно...
Живые участники событий как будто воды в рот набрали. Ни одного объяснения тех событий. Можете молчать и дальше, но факт остаётся фактом – переборка не задалась и проект реставрации переориентировался на создание точной копии церкви (в их терминологии на «восстановление»).
Спотыкач в процессе всегда играет против самого процесса. Менять основную идею на половине пути так себе занятие, серьёзные люди так не поступают. От традиционной переборки скатились к точной копии (к новоделу), ну и кто вы после этого? Жулики от реставрации или по жизни шулера?
В любом случае вы, реставраторы, дали сами повод полоскать вас и вашу работу в прессе с воплями «Кижи в опасности!». Так они всегда в опасности были, вот только до этого люди работали, а не метались из крайности в крайность. А раз начались метания, то жди беды.
Может я немного зануден, но никто не скрывал того, что в крайней реставрации были использованы все идеи 1979 года. Я не вижу технических изъянов той концепции, значит проблема лежала в другой плоскости.
Денег у страны было достаточно. Кадры реставраторов тоже были. Да всего было в достатке, что можно увидеть на поверхности. Остались только две проблемы: мистическая и человеческая (психологическая).
Психологическая проблема. Начнём с того, что церковь делали приезжие, насколько я понимаю это были московские спецы. Уже какая статья, а москвичи не отморозились никак. Маслеников, Ополовников, Горшин, Зайцев и иже с ними – столица, для которой остров Кижи лишь эпизод в их биографии. У кого-то он счастливый, у других горький, но однозначно отрезок на длинном жизненном пути Богом посланный. Будут ещё эпизоды, какая фиг разница эта ваша церковь.
Другое дело местные люди, в том числе музейные товарищи. А у них другой церкви нет, одна на всю жизнь. Вполне объяснимо они хотят гарантий, которые приезжие (во время приездов-наездов) выдать не могут. Тревожно, однако. Начинается гарантированный конфликт через прессу, через совещания, через киношников, через не могу.
Аргументов у москвичей маловато (с их метаниями), зато прибавляется тревог у местных типа «шли бы вы отсюда». Пока бревно никого не задавило и холодным озером не утопило они и ушли.
Впору вспомнить Пушкина и его знаменитое разбитое корыто у самого синего моря. Разбитое корыто, раскуроченная церковь, а вокруг – тишина. Вот итог той реставрации.
Мистическая проблема – не подпускает к себе церковь москвичей. Хотите верьте, хотите нет. Видать не спроста. Отвергает. Но что ж поделать то, раз у нас все деньги и спецы в Москве-то? Опять что ли выхода нет? Да как так-то!
И вот тут загорается новая звезда на горизонте – местный карельский человек, некто Вячеслав Петрович Орфинский в 1980 году задумал учить в Петрозаводском университете новое поколение (карельских) реставраторов. Первый курс был набран в 1987 году. Но это уже другая, следующая история с приятным концом. Именно его ученики и завершили дело.
Мистика или не мистика, но дела-то с 1980 по 1985 год делались и довольно большие. Странно, что об этом тоже молчат.
Насколько я понимаю, то были попутно перекрыты все кровли с заменой крестов на главках. Большое дело, кстати.
Внутрь церкви были введены силовые металлические леса циклопической конструкции. Данные леса сами по себе почти произведение искусства индустриальной советской эпохи. Люди работали целый год с металлом, часть которого тащили из Грузии. Именно благодаря данным силовым лесам церковь стояла с 1980-х годов.
Правда, при монтаже лесов пришлось разобрать полы и потолки церкви в молельном помещении и в алтарной части. Данные деревянные конструкции почти 40 лет пролежали в сараях, но удивительным образом Боженька уберег их от разрушения. Официальная история умалчивает, что часть плах того самого 1714 года были намертво зажаты в прирубах и их выпиливали при монтаже лесов. Никому не икается по данному поводу.
При монтаже лесов ещё подпиливали потихоньку конструкции то там, то сям. Если древесина мешала металлу, то древесина сама виновата – её отпиливали. Страшный реставрационный косяк в настоящее время, а тогда прокатывало на ура.
Потолок разобрали (точнее два: кольцо-«небо» и дубль-кровлю), иконостас разобрали и вывезли на долгую реставрацию.
Заготовленный строевой лес в реставрацию, сами понимаете, не пошёл. Зато был большой золотой запас для других памятников и построек музея. Потихоньку его израсходовали.
Построили целый реставрационный посёлок, временный. Настолько временный, что там до сих пор живут люди и росгвардейцы (раньше милиция, полиция). Посёлок получил странное название – Кукуево. Данный новояз прижился и ассоциируется с концом географии, выселками и маленькой заработной платой. Но живут же люди, в целом очень даже неплохие и душевные. Там же построили склады и столярку.
А для самой церкви опять полное фиаско. С каждой Великой реставрацией её состояние ухудшалось и конструкции убывали. Как говорили очень злые языки: «церковь распята на каркасе» или «церковь висит на вешалке». В принципе верно, но не так уж прямолинейно и грубо.
В 1980 году мне было 9 лет. О проблеме Кижей услышал в 1990, примерно в 19 лет. В 29 лет начал заниматься церковью сам и это был 1999-2000 год. Безусловно, мне никто ничего не рассказывал с подробностями, но и так все было понятно – ...опа полная, беспросветная.
И у меня был только один вопрос в 2000 году. Если бы команда реставраторов 1980 года меняла бы в день по одному бревну (элементу), то за 20 лет церковь отреставрировали. За что мне такое наследство, где в жизни я так нагрешил, что мне приходится «докручивать гайки» за другими? Однозначно судьба, другой церкви у меня нет, она одна на всю жизнь.
Осталось рассказать только про зеленый цвет. Его получают обычно при смешивании синего и желтого. Так и тут, получилось месиво из разных подходов - переборка, воссоздание и т.п. По итогу свалили с объекта (или их завалили) и осталась одна надежда и одна депрессия.
В качестве дополнения к статье:
Недавно, роясь в старых бумагах 1986 года, я обнаружил протокол заседания Центрального совета ВООПиК по Кижам, которое было спровоцированного моим письмом в Комиссию СССР по делам ЮНЕСКО в отношении проекта "колесования" Преображенской церкви под предлогом ее сохранения. Напомню, что после установки силовых металлических лесов или "каркаса" внутри церкви для ее последовательной переборки "снизу вверх" без тотальной разборки "сверху-вниз", оказалось, что проектировщики не знают продолжения... Леса поставили, а систему замены бревен так и не придумали. И тогда они нашли уникальное решение создания "памятника в новом материале" на старом месте, а остатки "не памятника в старом материале", т.е. оригинал, предложили демонстрировать исключительно для специалистов в трех разрозненных объемах в районе деревни Васильево. Внешне здания на погосте сохраняют старинный силуэт, а подлинные фрагменты уже не обрушатся от ветхости и могут быть экспонированы для любителей подлинности.
Поскольку проект прошел уже все согласования во всех высоких инстанциях, включая научно-методический совет МК РСФСР (вот почему я с тех пор НМСам не доверяю)), а музею, как гензаказчику нужно было лишь подписать проект к исполнению, то я посчитал, что "поезд со всеми вышесидящими тронулся" и положение может спасти только мировая общественность в лице ЮНЕСКО. Будучи в Москве, я разыскал адрес Комиссии СССР по делам ЮНЕСКО, был любезно принят Н. Титочкиной, одной из сотрудниц, знакомой моих знакомых, и по ее совету тут же, как мог, написал нижеприведенное письмо. Я верил, что всемирно известные Кижи уже давно в Списке всемирного наследия ЮНЕСКО, и что "Запад нам поможет". Но оказалось, все насколько сложней и прозаичней: СССР тогда еще не ратифицировал Конвенцию о Всемирном наследии (1972), и ЮНЕСКО нам в 1986 году еще не помощник, т.е. мое письмо дальше Москвы не ушло.
К чести советской Комиссии по делам ЮНЕСКО, она потребовала тогда у министерств культуры СССР и РСФСР разобраться и дать ответ Комиссии и мне в частности(!). (Как Комиссия была сильна в те времена!). Почти тут же было собрано совещание ЦС ВООПиК по моему письму. По сути вопроса разобрались. Макетирование памятника остановили...и меня приказом по музею перестали пускать в командировки в Москву впредь "до особого распоряжения")).
Спасибо Сергею Васильевичу Куликову за факты. Полностью его взгляд вы можете почитать в его ЖЖ.
P.S. Деревянная книга пишется реставраторами и о реставраторах. Книга будет рано или поздно издаваться на народные деньги. Уже собрано почти 6000 рублей. Можно поддержать через донаты или перевод +7921-22-33-263 Александр Сергеевич К.
Эпизод I: "Незримая угроза". Глава 1. Дом Бога большой, а я маленький
Эпизод I: "НУ". Глава 2. Первое прикосновение
Эпизод I: "НУ". Глава 3. Кошель 150-летних проблем
Эпизод II: "Накат реставраторов". Глава 1. Орден иезуитов
Эпизод II: "НР". Глава 2. Тонна аргументов «за»
Эпизод II: "НР". Глава 3. Фитилек загасили или первые работы на церкви
Эпизод II: "НР". Глава 4. Только рюмка водка на столе
Эпизод III: "Месть времени". Глава 1. За грехи наши
Эпизод III: "МВ". Глава 2. Светло-красная команда реставраторов
Эпизод III: "МВ". Глава 3. Кислотно-красный эпизод