— Э, да у вас тут полный армагеддон, — задумчиво сказал Барятинский, осматривая избитый танк. — Тут работы на пару недель, если без перекуров, а то и на месяц. Вы что, его как полигонную мишень использовали? На нём же живого места нет.
— Это новый танк, кстати, точнее, с консервации, — сказал белёсый мехвод. — Неделю всего в работе. Просто так случилось. Неделя была довольно напряжённой: "Град", "стодвадцатые", "Три топора", "Сапоги", "камики"...
— Мдя уж, — покачал головой Барятинский.
— Завтра бы выкатить его, — тихо размечтался мехвод. — Нам побыстрее надо. Завтра прибудут новый командир и наводчик, нам ещё сработаться надо успеть. Я вам помогу, могу работать до утра.
— Быстро в нашем деле только кошки родятся, братец. Ладно, бери кувалду и отфигачивай остатки борта, новый поставим. Лишние руки нам не помешают. Попробуем реанимировать побыстрее. Отодвинем пока в сторону всех остальных.
Они работали вместе уже полдня, Барятинский присматривался к мехводу и понимал, что где-то он его уже видел, встречал. Так бывает, видишь человека и понимаешь — где-то я его видел, а где — не помнишь. И даже вроде имя приходит на ум, но это не точно. И подойти к нему, спросить, как-то неудобно. Вдруг окажется, что это не он? Скажешь, Пашка, привет, узнал? А он не Пашка. Просто похож на Пашку.
В мире встречается очень много похожих друг на друга людей. Сколько за последние годы рядом с Барятинским прошло рядом людей, мимолётных и не очень — не сосчитать. Взгляд, обрывки слов, общая сигарета, общий кофе из термоса, просто незатейливый трёп без всякого смысла, общая ночёвка, неделя совместной работы... Бывает — улыбнётся человек и запечатлелся, как на фото. Потом узнаёшь, нет его больше.
Его нет, а фото в голове осталось. И таких фото — полный фотоальбом мозговой памяти. Мемория. Потом какие-то фото исчезают, замещаются другими. Иногда всплывают снова, а уже вспомнить не можешь, кто это и откуда.
Однажды зашел в ангар морпех, улыбчивый такой, с котом в руках, и попросил:
— Мужики, мы на боевую задачу, кота пристроить некуда, бригада срочно передислоцируется, все наши уже уехали. Можно, он у вас пока поживёт? Пару дней, не больше. Мы вернёмся и заберём его. Кот боевой, прошёл с нами от сих до сих. Нам без него нельзя. Он наш талисман. И ему без нас тоже никак.
— Да куда нам кота? Видишь, вокруг мазут, масло, грязь, железки всякие падают!
— Ну в кубрик к себе возьмите, кот домашний, воспитанный. Ненадолго. Войдите в положение, мужики!
— Ладно, оставляй. Пара дней, не больше!
Так кот Морпех и остался у механиков. А морпехи те не вернулись.
Барятинский был в отпуске. Поехали они с женой в "Ленту" за продуктами. И там, в Ленте, в очереди возле кассы внезапно Барятинский видит того морпеха. Только в гражданке. Тот, так же улыбаясь, выгружал на транспортёрную ленту продукты из тележки. Какие-то йогурты, детские смеси, печенье, соки, газировку.
Тут Барятинский не выдержал и полез сквозь очередь к этому морпеху. Лезет, задевает тележки и людей, все возмущаются, шипят, а Барятинский протискивается вперёд. Ведь если он не успеет — то и морпеха поминай как звали, уедет со своими продуктами. А Барятинскому было важно спросить.
— Морпех! Ты почему своего кота не забрал? — спросил Барятинский. — Он же ждёт!
— Какого кота? — спросил парень и улыбнулся. И тут Барятинский увидел, что это не морпех, а просто очень похожий человек. Не было у него в глазах войны, у этого парня. Ничего в них, кроме ошалевшего Барятинского, не отражалось. Барятинский извинился и побрёл обратно.
— Ты чего? — спросила жена.
— Ничего, — ответил Барятинский. — Показалось.
— Это мой пятый танк за последние три года, — сказал мехвод, вытирая пот со лба промасленным рукавом. — Шаманим, шаманим, а всё без толку — жгут. Нет, толк, конечно, есть, работаем, перемалываем противника, разоряем укрепы. Но вот что я до сих пор понять не могу. Чем больше мы работаем — по ощущениям, тем больше их становится. И чем дальше мы идём — тем дольше нам ещё идти. Концовка у меня в голове всё никак не вытанцовывается. Лупишь их лупишь, как тараканов тапком, а они в процессе ещё и размножаться успевают.
— Концовка всему этому только одна — только полная наша победа, победа России, — сказал Барятинский и спросил: — Как же ты успеваешь выживать? Ведь мехвод это, считай, приговор, у вас же люк всегда закрыт. При подрывах и детонации БК хана.
— Да ведь я уже кем только не был, дяденька. Наводчиком, в основном, теперь вот механик-водитель. Наводчики есть, командиры есть, а мехводов не хватает. Наводчиков иногда выбрасывает вместе с командиром. А наводчиком я и до войны был. Но есть корки тракториста, поэтому мехвод сейчас. Кстати, лицо у тебя знакомое, где-то виделись.
— Я тоже смотрю, лицо вроде знакомое, а где видел — не помню.
— И я не помню. Ты в Ахтарске бывал?
— Нет, никогда не бывал. Я из Электростали.
— Может в госпитале? В Ростове?
— Да Бог вроде миловал.
— Может в пятой танковой армии?
— Не, не довелось.
— Может в чебаркульской дивизии? До войны?
— Не был.
— Может в Ессентуках? Я там был один раз, собралась большая компания, человек тридцать, было весело.
— В Ессентуках я был только в детстве, ты ещё не родился. Хватит лясы точить, а то до утра проболтаем. Пошли работать.
Они снова работали. Ремонтники стучали кувалдами, варили, вытаскивали, затаскивали, меняли катки, траки, борта, динамическую защиту, фильтры, масла.
— Внешние баки снимаем? От них всё равно ничего не осталось.
— Снимаем. Я их сразу заглушил, а снять не успел, некогда было.
— "Утёсик" ваш в дрова. Что с ним делаем? Снимаем или оставить?
— Снимайте, не нужен он. Мы им все равно никогда не пользовались. Нам и ПКТ вполне хватает. Дураков нет из башни геройски вылезать для стрельбы. Бросьте его внутрь, я сдам обратно.
— Мангал ставим? С инвалида можно срезать.
— Можно, пригодится.
Разбирали такого же бедолагу Т-72, которому повезло меньше, чем этому Т-72, который преображался на глазах, за счёт своего печального собрата.
Уже поздно вечером, когда все ушли на ужин, а Барятинский и мехвод задержались, а потом ужинали на месте тушенкой, парень сказал: — Как говорил мой кубинский дружок Мигель: Buen provecho, то есть, приятного аппетита!
— На Кубе был? — спросил Барятинский, выковыривая из банки тушенку.
— Не, на танковом биатлоне познакомились.
— Вот! Вспомнил, где я тебя видел! На танковом биатлоне! В Алабино!
— Погоди погоди! А ведь точно! Ты же из команды "Формула-1"?
— Точно, нас, механиков, именно так там и называли!
— Вот эта встреча! А помнишь мой экипаж?
— Нет, не помню, только тебя помню.
— "Двухсотые", оба, ещё в самом начале. А помнишь экипаж Андрюхи? Такой он был, как колобок, кругленький, скалился всё время!
— Не помню.
— Этих бабка-ёжка сожгла, никто не выжил. Ну а экипаж 109-го ты наверное и не помнишь. Башню оторвало и отбросило, вместе. А всё таки отличное было время, танковый биатлон! Помнишь, оркестр играл? Уже после награждения? Когда все команды собрались на банкет?
— Оркестр помню и военный хор помню.
— Да! Хор ещё! Так здорово они пели! Вот это помнишь? Вечерний звон, бом-бом, вечерний звон...
— Как много дум наводит он, бом-бом... — вторил Барятинский.
— О юных днях в краю родном, где я любил, где отчий дом... — продолжил мехвод.
— И как я с ним, навек простясь, я слышал звон в последний раз, — закончил Барятинский. — Да, золотое было время. Хорошее.
— Замечательное! Август был таким... насыщенным, бархатным. Безмятежным. Паутинки летали... Стога стояли в полях... Знаешь, это моё самое любимое воспоминание. Все живые, весёлые, танки отличные. Вот только у нашего поворот башни клинило, а вы её вмиг поправили.
— Было дело, — улыбнулся Барятинский, — Работали мы тогда действительно как в "Формуле-1". У одного танка ещё форсунка забилась и с приводом переключения передач имелись проблемы. Тоже делали!
— А это как раз у Андрюхиного экипажа! Помянем? У меня есть с собой.
— Давай, помянем, — кивнул Барятинский.
Мехвод выплеснул из кружек чай и налил из фляжки прозрачную жидкость.
— Сразу третий тост. За экипаж Андрюхи, за экипаж 109-го, за всех моих товарищей, которые не дожили до этого часа.
— За всех механиков, которые не дожили до этого часа, — добавил Барятинский.
— И вообще за всех наших! И за победу! Поехали!
Выпили. Отдышались. Закусывать не стали, хоть мехвод и разломил "Сникерс" пополам.
— А сейчас спать, — сказал Барятинский. — Завтра пораньше встанем и доделаем. Выкатишься завтра, как и мечтал. Только ты давай аккуратно, парень, чтобы за тебя третий тост не поднимать. Ну и вроде ты и сам удачливый. Как тебя зовут?
— Пашка, — ответил мехвод. — Сержант Приволокин, Павел.
— Точно, Пашка. Я с самого начала знал. Но боялся ошибиться. Знаешь, так бывает. Ну всё, спать. Утро вечера мудренее.
2025г. Андрей Творогов
Ещё некоторые из рассказов этого автора, если вдруг кому интересно:
Поймать диверсанта. Часть 1
Поймать диверсанта. Часть 2
Поймать диверсанта. Часть 3
Под оккупантом. Часть 1
Под оккупантом. Часть 2
Под оккупантом. Часть 3
Свидетель Мышлен. Часть 1
Свидетель Мышлен. Часть 2
Свидетель Мышлен. Часть 3