Трегубый в слух читал установочные из первичек:
"Виктор Иванович Грабе, 59 лет, родом из Кустанайской области, прописан в Забайкальском крае. Срочную проходил в ДРА, в бригаде специального назначения, остался на сверхсрочную. Награжден орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды, две медали "за Отвагу". Два ордена Мужества за Чечню.
Участие в ОПГ, киллер преступной группировки. Кличка "Немец". Был задержан в Подольске, оказал сопротивление сотрудникам, одного ранил, пытался бежать. Осужден...
Особые приметы — татуировка на правом предплечье: купол парашюта с цифрой 22 и вертолёт. Приметы: рост 175см, худощавого телосложения, волосы русые..."
— А интересно будет его поймать, — сказал Монах, посмотрев на фото. — Ничего сверхъестественного я не вижу. На вид вовсе не Рембо, обычный дядя, побитый молью. Я таких полно на зоне встречал.
— Как бы он сам нас всех не поймал, — задумчиво ответил Трегубый. Он рассуждал вслух: — Ты не смотри на внешность. Это матерый спец, настоящий солдат. Думаю, что он лучше нас всех подготовлен. Крови всем попортит, если сам не сдастся. Наверняка хладнокровный, контролирует себя. Наверняка превосходный сапёр и стрелок, рукопашкой владеет, ножевой бой знает. Что у него в башке — трудно сказать. Но не очень умный, раз сидел...
— Обижаешь, начальник! — произнес Монах, который сам совсем недавно "соскочил" из мест заключения через "консерваторию", а затем и Минку. — А может он специально присел, чтобы сохраниться, когда на воле со всех сторон прижали?
— Ага, на 19 лет, — улыбнулся Трегубый. — Так и пересохраниться можно от тубика.
— Если он такой хладнокровный, то почему переколол пятерых? — спросил Книга.
— Не знаю, — сказал Трегубый. — Может не поделили чего, может что-то личное. Это позже выяснится. Если он, конечно, до выяснения доживёт. Потому что любой спец когда-нибудь заканчивается, если попал под каток. Вряд ли с ним будут валандаться, когда заблокируют. Вызовут "тяжёлых", а они редко кого живьём берут. Да и этот вряд ли сам сдастся от испуга. Если захочет биться — будет биться. Профессионал такого уровня уже может опираться на свои возможности и желания.
— Надо ловить, — добродушно сказал Малёк, которому было без разницы, кого ловить, лишь бы скорее выполнить задачу, поесть и отвалиться на боковую.
— Придётся, — кивнул Трегубый. — Поедем сначала к штормовым, я пообщаюсь с сослуживцами, командирами, следователем. Может, что нового узнаю. Кинул запрос в Главк МВД пацанам, может нароют что на него.
А вы, от места происшествия — в свободный поиск. Потом пересечёмся. По дорогам он не пойдёт, знает, что они перекрыты. На машине — тоже вряд ли. Пойдёт по лесополкам, оврагам. Населенные пункты постарается обходить стороной. Наверняка двигаться будет ночью, а днем отлёживаться, закрываться валежником. Наверняка будет минировать тропы за собой. Поэтому работаем предельно внимательно.
Работаете в парах Монах-Малёк, Книга-Мультик. Книга "птицей" подсвечивает путь. Хотя диверсант наверное знает, что будут с неба смотреть. Но мало ли что, вдруг засветится. А я попробую заодно через комполка договориться с Росгвардией или полицией, чтобы собаку служебную из тыла прислали, может след возьмёт...
Они ехали в машине, а Трегубый всё думал. Он понимал, что задача диверсанта — добраться до России, а там он затеряется. Грабе будет очень осторожным, он не будет пить спиртное или колоться, если забредёт в местную деревню или городок. Именно "по синьке" и ловят обычно сбежавших уголовников-"сочинцев". Сбежал, добрался до первого попавшегося населённика — забухал на радостях, наелся таблеток, выпал в осадок или стал барагозить — тут его и берут тепленьким. Этот, судя по всему, не такой.
Грабе — солдат и Трегубый его уважал, несмотря на бандитское прошлое. Солдат героический, судя по боевым наградам. Ему бы в СОБР или в ОМОН после афганских дорог, был бы славный боец. Но он по каким-то причинам выбрал криминальный путь. У него был шанс "соскочить", как у Монаха, как говорится, искупить свою вину кровью, и он им вроде начал пользоваться, но что-то пошло не так. Грабе положил своих сослуживцев и ушёл.
Теперь шанса "соскочить" у Грабе не будет, намотают ему на всю катушку, скорее всего, дадут пожизненное. И Грабе это знает, терять ему нечего. А жаль, хороший солдат из него мог бы получиться, несмотря на возраст. Таких бойцов очень не хватает. Чертовски не хватает.
На посту их остановил наряд военной полиции. И началась обычная бодяга: —Куда едем? По какому случаю? Почему машина гражданская? Почему грязная? Почему номера на машине не чёрные? Почему тонировка? Где документы на машину? Почему с оружием? Где предписание? Выходим из машины, открываем багажник, оружие к проверке...
— А вы что, гаишники? — спросил Книга. — По какому праву останавливаете гражданскую машину? Может, мы гражданские, едем на шашлык на дачу к моей бабушке?
— Ну-ну, — сказал сержант военной полиции и добавил грозно: — Так, аккуратно вытряхиваемся по одному, стволы на землю, документы развернуть, багажник открыть.
Книга ещё пытался объяснить, что их штатный "Патрик" размотали ещё пару недель назад и от него остался один лишь уставной чёрный номер, который конечно можно было прицепить на эту "семерку", но это было бы нелепо. А группе розыска всегда нужны "колёса". И вообще, они торопятся на задачу. И вообще их все в округе знают, а этот патруль видимо новенький, из непуганных дуболомов.
На что сержант военной полиции сказал в рацию: — У нас тут вояки какие-то мутные. Отказники. Вооружённые. На гражданской машине. Выходить отказываются. Нам бы подкрепление...
На это Монах вслух заметил, что им бы лучше "сочинцев" ловить, особенно того, уголовника, который удрал недавно со стволом, перебив приятелей, а не докапываться до добрых людей. Тем более, что они вместе одно дело делают.
— Значит, неприятностей хотите? — радостно спросил сержант военной полиции. — Будут у вас неприятности. За нами не заржавеет.
Уже влез в разговор и обычно невозмутимый Малёк, и начал вставлять свои реплики Мультик. Конфликт разрастался, но Трегубый не вникал в происходящее. Он думал о Грабе.
И тут Трегубого осенило. Он понял, что Грабе не будет действовать по алгоритму, который он, Трегубый, уже расписал для него. Если он поумнел за эти годы, а люди обычно умнеют, то диверсант не будет пробиваться через районы, где его уже ждут.
Он заляжет где-то поблизости и будет ожидать, когда всё успокоится. Упадёт на нычку и будет ждать, неделю, две, три... Будет прятаться столько, сколько сможет выждать. Пока все на ушах, но рано или поздно внимание ослабнет, притупится. Фронт бодро катится на запад, наши хорошенько поднажали, ну не главная фигура на шахматной доске этот Грабе. И когда всё утихнет — только тогда он пойдет в Россию. О том, что Грабе может пойти в другую сторону, о такой подлости Трегубый даже не думал.
Он пойдет в Россию, домой. А пока заныкается где-нибудь в окрестностях ближайшей деревни. В окрестностях деревни, до которой успел дойти за ночь и оборудовать себе нычку, подготовит позиции. Деревня — это кормовая база, тем более что есть в околотке и довольно целые, с жителями и хозяйством. Грабе знает, что за служебно-розыскной собакой преследователям придется тащиться в местный стольник, договариваться, а это время, и вряд ли кто вообще будет этим заниматься. Он конечно особенный, но время сейчас такое, что свет на нём клином не сошёлся...
— Командир, что делать будем? — прервал его мысли Монах. — Они нам дорогу бэхой перекрыли! Изображают из себя спецназ! Может выйти, навалять им?
— Ага, иди, наваляй, второй раз я тебя из ямы вытаскивать не буду, — предупредил Трегубый.
— Что же нам делать? — спросил Малёк.
— Некогда нам отвлекаться на всякую ерунду, — сказал Трегубый. — Ехать надо. И обернулся к Мультику: — Звони своему папе. Так быстрее будет.
Через десять минут старшего наряда военной полиции вызвали по рации. Он слушал трубку, краснел, бледнел, что-то отвечал, на лице сквозила растерянность и неловкость. Ещё через пару минут конфликтная ситуация была исчерпана. Наряд военной полиции отогнал БТР с дороги, по уставному вытянулся, отдал воинское приветствие и ненавидящими глазами смотрел на проезжающий мимо неуставной автомобиль группы Трегубого.
— И без всяких разборок и выяснений! — торжественно улыбнулся Мультик, гордясь могуществом своего отца.
— Вот смотришь на них — здоровые, упитанные, ни разу прилётом не пуганные. Их бы на передок, месяца на три, чтобы узнали, что почём, глядишь, человечнее станут — процедил Монах.
— Так, хорош, — сказал Трегубый, — у них свои задачи, у нас свои. Они делают свою работу, как умеют.
Но Монах не унимался.
— Что, парни, покрысятничать не дали?! — крикнул он в полуоткрытое окно и засмеялся.
Сержант в ответ поднял в верх палец, скривил лицо и отвернулся, склонившись к цветам татарника на обочине, будто его больше всего на свете необычайно заинтересовали эти пыльные розовые бутоны.
Андрей Творогов. Начало тут. Окончание тут. Каждый рассказ приходится разбивать на 3 части, чтобы попасть в формат Дзена, уж не обессудьте. Никому не интересно читать увесистую портянку.