С точки зрения классической криминалистики смерть Михаила Скопина в апреле 1610 года вряд ли составляет такую уж серьезную загадку. Сюжет тщательно расписан, но я напомню.
В те вешние дни особенно всем хотелось видеть знаменитого воеводу крестным отцом своих младенцев, — от таких предложений не было отбоя. Принял Скопин приглашение и Ивана Воротынского быть восприемником его новорожденного сына. Кумой Воротынские выбрали жену Дмитрия Шуйского — княгиню Екатерину, в девичестве Бельскую, отец которой Григорий Лукьянович был более известен как Малюта Скуратов. Встречаться с семейством Шуйских Скопин не хотел, но и отказать Воротынскому не мог.
Мать уговаривала его не ездить туда, где будут Шуйские, она еще с Александровской слободы просила сына поостеречься, говорила ему: «лихи в Москве звери лютые, а пышат ядом змииным». Михаил только посмеивался над ее страхами: кто на него, такого детину, руку поднимет? Но на пиру все же решил не задерживаться, чтобы не столкнуться с Дмитрием. Поэтому едва лишь гости расселись за столы, помолившись, принялись неспешно есть и пить, зазвучали речи, — Скопин засобирался домой. В этот момент хозяин дома произнес заздравную речь князю Михаилу, а княгиня Екатерина подошла к Скопину с чашей. Не хотел Михаил ничего принимать из рук дочери Малюты, но по обычаю нужно было выпить чашу до дна — показав, что он доверяет и Екатерине, подносившей чашу, и хозяину дома Воротынскому.
Сразу после пира Скопин занемог — едва успел добраться до своего дома, как «очи у него возмутилися, а лице у него страшно кровью знаменуется, а власы у него на главе стоя колеблются». Страдавшего непонятным недугом, при котором «утробе люто терзатися», молодого человека осмотрели присланные Делагарди «доктуры немецкие», однако поделать ничего не смогли.
Муки умиравшего, крепкого, недюжей силы 23-летнего мужчины, были ужасны: «он же на ложе своем в тосках мечющесь и биющеся и стонущу и кричаще лютее зело, аки зверь под землею». Промучившись несколько дней, исповедавшись и причастившись, как и подобает христианину, 23 апреля, в день памяти великомученика Георгия, Михаил Скопин отошел к Богу. Носивший имя предводителя воинства Архистратига Михаила, он и в мир иной ушел в день памяти другого святого воина — Победоносца Георгия. Печаль народная о нем была велика: «скорбела вся Москва», — как записал один из иностранцев.
Официальная власть сделала вид, что царь Михаил умер своей смертью, но народ не согласился с ней, и у подворья Дмитрия Шуйского в конце апреля бушевали страсти и порой шли бои с разъяренными москвичами. Вскоре после этой смерти восстала против Шуйских Рязань, но ее не тронули. Царя Михаила положили в Архангельском соборе (есть версия, что изначально в Чудовом, а затем по просьбе народа – перенесли в Архангельский), его жену постригли в традиционный для опальных или вдовых цариц Суздальский Успенский монастырь, мать – в Троицу.
Русская армия во главе с неудачником Дмитрием Шуйским отправилась навстречу своему Клушинскому позору, а Россия – к одному из самых кошмарных августов своей истории.
Историки практически единодушно записали в убийцы Екатерину Шуйскую (в девичестве – Скуратову-Бельскую), а в заказчики – ее мужа Дмитрия, получившего в свое распоряжение армию. Более продвинутые смутно намекают на партию сторонников Владислава Васа, тайно представленных в столице. Цитируют обычно старинную песню:
А съезжалися князи бояря супротиво к ним,
Мстиславской-князь, Воротынской,
И межу собою они слово говорили,
А говорили слово, усмехалися:
«Высоко сокол поднялся
И о сыру матеру землю ушибся!»
И исчезают в тумане, не задав хороших вопросов. А я позадаю. Профессиональная деформация, уж извините.
Почему все шишки летят именно в княгиню Екатерину? Она, как бы, как и Скопин – в гостях, вряд ли пришла со своим. Почему никто не подозревает Воротынского и не смотрит его резоны?
А что за история с докторами Делагарди? Реально ко второму человеку в государстве можно пустить людей с улицы? Они лечили или добивали начавшего оклемываться Михаила?
В чем вообще суть конфликта Дмитрия Шуйского и Михаила Скопина? Историки пытаются нас уверить, что дело в неправомерных по отношению к Василию Шуйскому действиях Михаила (отдал Корелу, принял рязанских послов, назвавших царем, и не выдал царю головой). Ну допустим. А почему тогда Михаил и Василий вместе ругают Дмитрия, старший даже посохом охаживает? Ему самому не обидны свои обиды? Сюр какой-то. Или ложь.
Делагарди как-то непропорционально активен в этой истории. Он и советует Михаилу не ехать в Москву, и докторов к нему направляет своих, и на похороны прорывается, несмотря на сопротивление части аристократии. Михаил ему наниматель, формально именно он платит и руководит всей армией, включая и наемников, но после тверской баталии между ними явно пробежала черная кошка и дальнейшие переговоры граф Яков вел уже с Шуйским-старшим. Зачем он вообще нужен после разгрома Сапеги и развала тушинского лагеря? Да еще и с увеличенным войском на явно кабальных условиях? И вообще – чего он такой дерзкий?
Почему Михаила похоронили в царской усыпальнице – Архангельском соборе- я уже предполагал. Он царь и соправитель дяди Василия, лежит по праву и не называется царем историками только потому, что они как могли натягивали имперские порядки на совсем другую эпоху. Получалось плохо.
Но почему постригли в монахини его молодую жену? Мы это воспринимаем как норму, но напрасно. Елена Глинская и Марина Мнишек вполне себе пережили супругов и без клобука. Как и Софья Витовтовна, например. Есть версия, что Анастасия Мстиславская перед свадьбой с Симеоном Бекбулатовичем была вдовой. Мария Нагая стала монахиней через семь лет после смерти мужа явно в наказание за угличские события 1591. Да и в просто боярской среде второе замужество совсем нередко в эту эпоху. За что наказали Александру Скопину (в девичестве Головину)? Почему постригли в тот же суздальский монастырь, что и всех опальных царских жен? Кстати, до смешного – историки оправдывают похороны Михаила в Архангельском соборе тем, что родовой Суздаль не контролируется Шуйскими, там безродный атаман Просовецкий (реально вполне себе родовитый боярин Плещеев, но ладно), лояльный самозванцу Дмитрию Угличскому (Лжедмитрию II). Т.е. гроб с телом Скопина в Суздаль отправить зазорно, а его молодую вдову – нет? Опять сюр. Ну или ложь. Александра там довольно быстро умрет (в 1619).
За кого был в те смутные времена хозяин дома князь Воротынский? Он, как и Мстиславский, пережил только признанных историками царей аж семерых (от Грозного до Михаила Романова), и так же считается слабым и неамбициозным сыном великого отца. Вот только не наговаривают ли историки на мастодонта тех смутных времен? У Карамзина и серый кардинал смуты Мстиславский - тоже наивная овечка. Ну-ну.
Давайте с него и начнем.
Итак, московский боярин Иван Михайлович Воротынский, старший сын и наследник победителя при Молодях Михаила Ивановича Воротынского. На момент смерти Скопина – уже пожилой человек с очень непростой биографией.
Первое упоминание – в 1562 году, отправлен в ссылку в Белоозеро вместе с отцом. В 1665-67 служит под его началом на юге, воевода Тулы, первый воевода сторожевого полка. После смерти отца (1573) служит воеводой небольшого Мурома, что сложно трактовать иначе как опалу. В службе часто пересекается с бывшими ярославскими княжатами т.к. по матери – их родственник (Кубенские, родственники Курбского и Хворостинина).
Карьерный прорыв случается в 1582 году, когда назначается в Туле воеводой большого полка. Позднее в 1582-83 годах возглавляет русскую армию в боях с восставшим казанским ханством (общепринятое название – третья черемисская война). Растет в чинах до 1586 года.
Далее – опала. Прямых указаний нет, но не связать ее с делом Шуйских невозможно. До 1592 года – в ссылке в Нижнем Новгороде. В 1592 году амнистирован, получил боярство, но из Москвы отослан в Казань на воеводство. В 1598 году вернулся в Москву, но не введен в боярскую думу. Лишь после смерти Бориса Годунова стал думным боярином, но не сказать, чтобы так уж поддерживал Федора Борисовича.
А вот у Лжедмитрия I (Дмитрия Симеоновича) считался третьим боярином (после Мстиславского и Нагого), встречал его в Туле, вручал ключи от Москвы. Но встреча обернулась скандалом. Казаки и свита царевича ругали приехавших за неспешность и службу «узурпатору» Годунову.
Один из главных участников перезахоронения Дмитрия Угличского в 1606 (наряду с Филаретом и Нагими). После провозглашения царем Василия Шуйского руководит армиями в борьбе с повстанцами. Терпит поражения при Ельце и Троицком, после чего де-факто дезертирует со службы в поместье, но позднее возвращается в Москву (параллельно на сторону Шуйского и церкви переходят отряды южан во главе с Истомой Пашковым).
В 1608 году – воевода передового полка и царский шурин. Женится на княжне Буйносовой-Ростовской. В 1609 подозревается в симпатиях к Лжедмитрию II (Дмитрию Угличскому), но без последствий.
Именно он был хозяином на последнем пиру Михаила Скопина.
Летом 1610 года возглавил отряд, шедший из Москвы на соединение с крымскими царевичами для борьбы с самозванцем и Сапегой. Итогом его деятельности стал уход крымцев обратно в степи и потеря наряда (артиллерии), захваченной войсками Дмитрия. В июле активно участвует в сведении Василия Шуйского с престола. Именно он объявляет свергнутому царю волю думы и народа.
Член Семибоярщины. С осени 1610 – под домашним арестом, один из трех членов Семибоярщины, кто открыто поддержал призыв Гермогена к восстанию и отказу от присяги Владиславу. В списке 1611 года рядом с его именем пометка «в Сибирь», но Сибирь приверженцы Владислава уже не контролировали.
Пережил осаду Москвы ополченцами. Кандидат в цари в феврале 1613, он же сказал царство Михаилу Романову. До возвращения Филарета – воевода в Казани. Отлучался из нее в 1615-16, вел переговоры с литовцами и их же побеждал в боях, даже наградный золотой получил от царя Миши. Как будто и не было череды бесславных смутных поражений.
В конце жизни породнился с правящей династией, женив сына на сестре царицы Евдокии Стрешневой. Похоронен по семейной традиции в Кириллове.
Род Воротынских прервется в царствование Федора Алексеевича.
Пометки на полях.
Еще два опальных члена семибоярщины – Александр Засекин и Андрей Голицын.
Андрей Голицын – младший брат претендента на трон Василия Голицына, отправленного послом в Польшу и сгинувшего там. Его убийство стало главным спусковым крючком Московского восстания 1611.
Александр Засекин – выходец из ярославских княжат, в досмутных чинах – окольничий. Он – приверженец Дмитрия Угличского, был его псковским воеводой. Он же был одним из главных активистов свержения и пострига Василия Шуйского. Тоже не дожил до освобождения Москвы.
Две мысли.
Во-первых, Дмитрий популярен в среде старомосковского боярства и выходцев из ярославских княжат. Среди его приверженцев открыто называется думный боярин, активист свержения Шуйского.
Во-вторых, персональная судьба охаянной историками семибоярщины порой трагична. Не все пережили осаду, многие вызывали симпатию у земляков из ополчения (второе ополчение в значительной степени собиралось именно под Ярославлем).
И еще – вторая жена его (Воротынского) сына была единственной племянницей Филарета. Его внук – двоюродный брат царя Алексея Михайловича. Это наиближайшая родня по тем временам.
Конец пометок на полях.
Такая вот биография. Ну и комментарии в рамках моей версии.
Казалось бы, Воротынскому не за что любить сына Грозного. Отец гонителя отца. Внук гонителя деда. Но если Дмитрий Угличский – сын Ивана Ивановича (сына Грозного), то всё прямо наоборот. Именно Иван Иванович вызвал из опалы Михаила Воротынского и назначил главным стражем южной границы. Опала князя синхронна опале царевича (первый развод с Евдокией Сабуровой).
Они родственники. Девичья фамилия мамы Михаила Воротынского – Захарьина.
С 1582 года власть перехватывает Федор Иванович, северные роды вводятся на высшие чины, и Воротынский меняет опалу на взлет карьеры. Но, когда в 1586 году случается конфликт между царем Федором с одной стороны и оппозицией с Шуйскими и царевичем Дмитрием – Воротынский становится на сторону Дмитрия и попадает в опалу. Её снимают в 1592 т.к. нужен противовес ордынцам, едва не совершившим в 1591 переворот со сменой династии. С 1598 года в Москве, но в 1600 (параллельно делу Романовых) вновь попадает в опалу и удаляется в поместья. Федор Годунов после смерти отца вызвал его в Москву и ввел в Думу, как только Годуновы разобрались кто же против них.
В правление Дмитрия Симеоновича не отсвечивал, а вот при Шуйском… Называя вещи своими именами – сделал всё, чтобы Дмитрий взошел на трон. Увел армию из Москвы и потерял по дороге в 1606 и 1610, возглавил думскую оппозицию Шуйскому и Владиславу. Мог ли такой человек убить Скопина ради воцарения Дмитрия?
Мог, конечно, только ему пришлось бы встать в очередь.
Мы с вами уже играли в эту игру, исследуя эпоху царя Федора. Итак, по заветам Ксаверия Феофилактовича Грушина (первого учителя сыскных дел в карьере Эраста Фандорина) «либо асть, либо ысть, либо есть, либо ость», то есть в убийстве должна присутствовать страсть, корысть, месть или опасность. Вот вам четыре версии на выбор.
Опасность (Василий Шуйский).
Режим царя Василия весной 1610 висел буквально на волоске. И дело было не в Дмитрии или Сигизмунде. Главной угрозой для выкрикнутого царя стал его соправитель.
И это даже не Миша Скопин. Тот просто горячий мальчишка, у которого лишь два достоинства – молодость да родовитость. Вся его слава не стоит ни шиша, все его победы на поверку где Головина, где Лыкова, а где и вовсе Делагарди. Дипломат он тоже не преизрядный.
Но за его спиной спрятались те, кто уже год предлагают постричь обоих смутных царей да посадить в Москве кого-то взаимоприемлемого. Громче всего об этом говорят рязанские и сила все больше на их стороне. Верные рати или сидят в смоленской осаде, или сгинули в смутной гражданской. И смех, и грех, его главная опора – отряды шведов, в боях с которыми погиб отец.
Весь путь Скопина от Калязина к Москве – сплошная неглупая пиар-кампания, и, судя по задействованным ресурсам, за этим стоит не сам пустоголовый Скопин, а патриарх. После торжественного въезда в Москву и скандала на обсуждении планов войны стало понятно – в живых останется кто-то один. Сын старого опричника не мог не знать, как поступил на его месте Грозный со Старицким.
Василий притворно изобразил примирение с Михаилом, а чтобы оно стало более зримым – предложил закрепить его крестным родством. У шурина Воротынского очень вовремя родился сын. Скопина нагло и демонстративно казнили руками преданной невестки, а после – разогнали группу поддержки, Головиных – в опалы, рязанцев - на войну. Московское восстание удалось подавить. Что делать с рязанским – можно будет подумать потом.
Но потом уже не случилось.
Месть (Воротынский)
Боже, да кто этот мальчишка?
Сколько еще планов по приведению к власти природного царя он изгубит?
Кто перетащил рязанских на сторону Шуйских в 1606?
Кто взял Тулу и добил армию Болотникова в 1607?
Кто помешал увести армию Шуйских по калужской дороге весной 1608 и впустить в Москву законного царя?
Кто не сгинул в Новгороде и вернулся со шведами, помешав договориться у стен Москвы? А то и просто взять ее измором. Кто помешал вернуть Новгород законному царю?
Как же ты нас достал, сопляк. Ты и только ты – последний гвоздь, на котором держится царство лжи выкрикнутого царя и самозванного патриарха.
Как вовремя ты поссорился со стариком. Ах, тебе не хочется видеть, как крымцы, разбив Дмитрия, пойдут грабить твои рязанские поместья? Не увидишь. И этот старый пердун мне только спасибо скажет. А твои фанаты с радостью побегут громить ворота дяди и приближать царство правды.
Корысть (Делагарди).
Ничего личного, князь, только бизнес. А ты после Твери начал что-то понимать. Да, я пришел не спасать твою землю и родню, а грабить. А еще максимально стравить вас с Литвой. Чтобы, когда вы измочалите друг друга, моими стали и Рига, и Новгород.
Тебе жалко церковных сосудов? Да, а кстати, что там с Корелой, врунишка? Её тоже жалко?
Ты не хочешь идти под Смоленск? Тебе же хуже. И в Москву не ходи, послушай совета честного бизнесмена. Пойдешь? Ну тогда не кашляй.
У меня хорошие доктора, у них надежные яды. Ой, что это я. Лекарства, друг Майкл, лекарства. Ваш русский – такой сложный.
А твой дядя прикроет. Ему слишком нужны эти девять тысяч наемников, чтобы продлить свою агонию.
Экскьюз муа, уважаемый, джаст бизнес.
Страсть (Александра Головина)
Версия покрыта мраком и основана лишь на том, что ее за дело сослали в Суздальский монастырь, а родню – в ссылки. То ли ходоком был князь, красавец-мужчина, то ли развестись захотел и взять кого-то более подходящего на роль будущей царицы. Полтора года ждала краса-девица суженого, терпела придирки вредной свекрови и вот так новости.
Не доставайся же ты никому!
И таких историй можно сочинить немало.
Князь мешал западникам во главе с Мстиславским притащить в Москву Владислава Васу.
Мешал Василию Голицыну стать первым парнем на Рязанщине.
И много еще кому.
Смута шла к развязке и смутную колоду зачищали от лишних карт без малейших сантиментов. Шансов выжить у последнего из рода Скопиных почти не было.
Ну и да – голосование про убийство князя Скопина.