Когда писала о влиянии Пугачевского восстания на Сапожковский уезд (см. «Пугачёвский бунт в отдельно взятом уезде»), хотелось найти кого-либо из села Новоникольского, кто непосредственно принял участие в войске бунтаря. Тогда мне такой человек не попался. А вот теперь неожиданно нашелся в архивных документах. Как хотите, но это уже реально исторический персонаж. Им оказался Куприян Перфилов сын Акиншин. Он был арестован, когда пугачевцы были разбиты под Царицыным, и среди многих других попал в местную комендатуру полковника Цыплятева. Оттуда отправлен в канцелярию при ведомстве генерала-аншефа графа Петра Ивановича Панина (который одновременно руководил и Казанской губернией), с тем чтобы подвергнуться расследованию о степени участия «в преступлениях». Если они незначительные, то «сделать телесное наказание» и отправить домой.
17 марта 1775 года вышел новый Манифест Екатерины Великой «О высочайше дарованных разным сословиям милостях, по случаю заключенного мира с Портою Оттоманскою». Он должен был поставить точку во всей истории с прошедшим бунтом. В пункте 38 говорилось: «Всем тем городам, селам, селениям, жилищам, местам и людям во оных живущим и вне оных находящихся, и одним словом: всем во внутреннем бунте, возмущении, беспокойствии и неустройстве 1773 и 1774 годов участвовавших по большей части от ослепления, глупости, невежества и суеверия, наше всемилостивейшее общее и частное прощение, предавая все прошедшее вечному забвению и глубокому молчанию, и запрещаем впредь чинить о сих делах притязание и изыскания».
Куприян Перфилов попал под действие этого Манифеста, поэтому в июле 1775 года был освобожден и отправлен домой вместе с сопроводительными документами из Свияжской провинциальной канцелярии, куда они были пересланы из Казанской провинциальной канцелярии по распоряжению самого генерала поручика и кавалера Александра Васильевича Суворова. Главным в этом письме было требование вернуть казне «кормовые деньги» в размере семидесяти копеек и три четверти, потраченные на содержание Куприяна Акиншина в Царицыне и Казани.
3 августа 1775 Куприян прибыл в Сапожоке вместе с документами.
Во все инстанции были посланы рапорты о выполнении. Сам Куприян был выдан под расписку брату Петру Перфилову сыну Акиншину. Он же, судя по всему, и внес в казну необходимые деньги.
P.S. Имя Куприяна я встретила еще раз в августовском документе 1775 года, но уже по другому поводу. Его пригласили вместе с соцким, пятидесяцким и еще несколькими пашенными солдатами села в Сапожок для принятия на поруки нарушителя закона отставного солдата Фому Иванова сына Светикова. Данный Светиков в городе Саратове произносил «предезерностные» речи против власти. За это он был сечен палками и отправлен домой. Собственно, Куприян Акиншин и другие солдаты: Иван и Сидор Светиковы, Филимон Кузнецов, Семион Губарев, Денис Двойников и Трифон Николин, которых власть считала нелояльными, должны были дать подписку, что «никакие противные законам Ея Императорского Величества поступков дерзать» и опасные речи произносить не будут, а ежели такие найдутся, «то о таковых против них законом доносить тот час по крайней мере на другой день здешней канцелярии».
