Эх, что и говорить, приятно, когда твоя девичья ладошка утопает в большой шершавой руке. Рука у него была тёплая, пальцы сильные. Он слегка сжимал мои и хотелось почему-то идти за ним неважно куда и зачем.
Мы свернули в палату. Он был внимателен, усадил меня на стул, угостил карамелькой. Сам расположился поодаль - на кровати. Стали разговаривать.
Поначалу говорил больше он. Я же от волнения терялась и злилась на себя за это, однако он как будто не замечал или делал вид, что не замечает? Рассказывал про хоккей.
Конечно, я ничего не понимала, но, самое удивительное, и не требовалось ничего понимать, просто изредка произносить с умным видом: "Ого!" или "Вау!" Потом он перешёл на рассказы про друзей, анекдоты и школу. Он учился в последнем классе и был, оказывается, старше меня на целых три года.
Тот первый наш вечер целиком ушёл на пустяки. Но ничего толком не узнав о человеке, я ощутила странный трепет внутри. Через пару часов по коридору прошла сестра громко призывая всех:
- На уколы! На уколы!
- Ты посиди, а я щас быстренько, - предложил Димка, но я отказалась, мне, пардон, приспичило по -маленькому. Он не настаивал, проводил меня до палаты.
На следующий день меня засосал стандартный больничный круговорот: анализы, обследования, консультации, процедуры. С Димкой мы пересекались в столовой, где он успел шепнуть мне на ухо, что вечером зайдёт, если я не против.
Разве я могла быть против? Да мне и в голову подобная мысль не пришла бы.
И даже больше, я с нетерпением ждала того момента, когда нужно будет идти на ужин и моя ладонь снова утонет в его большой руке.
Момент этот настал, и я вот уже благодарю своего внутреннего бога за то, что оказалась в больнице, а не дома. Конечно, жаль, что я не вижу его, но ведь если голос у человека такой приятный и руки такие тёплые, значит и лицом пригож? Как иначе-то?
Кроме того, мне ужасно нравилось ощущать собственную женственность. Самооценка моя стремительно летела ввысь, когда он говорил, что я - красивая. Да, именно так и сказал, прямо на второй вечер!
Так и пошло. Каждый вечер после ужина мы коротали в его палате. Очень быстро разговоры наши сделались ближе и задушевней.
Он изо всех сил старался меня рассмешить, но тактично обходил тему моей слепоты. Зато много раз и с явным удовольствием описывал, как бросился на защиту ворот (он был вратарём), как шайба врезалась в правый глаз и какой у него там офигенский фингал!
Я постепенно тоже разговорилась и взялась пересказывать сюжеты книг. Он смешно удивлялся
тому, как можно столько прочитать да ещё и запомнить, вот у него ничего в голове не задерживается!
- А музыка?
- Ты чё слушаешь? Я Цоя уважаю. Он из наших.
- Из каких ваших?
- Ну, из пацанов, что родились и выросли в рабочих кварталах. Он видел всё то же что и мы, и также как мы тусовался во дворах и на гитаре там начинал
Кто убежал из дому с 15 лет
Вряд ли поймёт того, кто учился в спецшколе-э,
Пропел он, подражая Цою. А я вдруг испугалась, что если.... ? Впервые в голову закралась предательская мыслишка, а ведь мы с ним такие разные! Я вот "Мираж" обожала, голос Натальи Гулькиной и мне даже не так важен был текст, ведь музыка существует прежде всего для передачи эмоций.
А Димка будто обрадовался, нащупав новую тему для беседы. В ближайшие полчаса я открыла Цоя с новой для себя стороны. Цой предупреждал о переменах, о новом времени. Никто ещё не знал, каким будет это время, и сам Цой не знал, но то, что оно грядёт - несомненно! Цой - глашатай, как всякий тонко чувствующий свою эпоху человек. И тексты его потому просты и доходчивы.
Перемен - требуют наши сердца,
Перемен - требуют наши глаза,
В нашем смехе, и в наших слезах,
И в пульсации вен - перемен!
Мы ждём переме!
- А знаешь, - сказал Димка, - завтра скажу мамке, пусть притащит САНАТУ-216
- Что-что?
- Дурак, я сразу не сообразил. У меня ж мафон братухин. Брат в армии, мафон без дела простаивает, а нам с тобой Новый год встречать
Иллюстрация - работа художника Фабиан Пареза
Начало - ТУТ, 2 часть, 3 часть, 4 часть, 5 часть,
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!