А тогда, перед школьным выпускным, Сашенька, повзрослевшая доченька, её Александра Александровна, в затаённом счастье повторила:
- Ты его любишь…
-Его одного… – откликнулось дочке Любашино сердце.
А Сашенька в какой-то совсем детской надежде спросила:
- А можно… чтоб я увидела его? А он – меня…
Неожиданно строго Любаша ответила дочке:
- Нет.
- Нет?..
- Я тебе сказала: пути наши разошлись. И… возврата нет. У него – давно своя жизнь. Жена, двое детей.
Сашенькины бровки горестно слетелись… и тёмные реснички всколыхнулись от обиды:
- А… я?
-А ты запомни: разрушить чью-то жизнь… чьё-то счастье,– ради того, чтоб вернуть своё, давно ушедшее, – это нельзя. На чьём-то – разрушенном тобой – счастье счастливой не будешь. Отец… Он не знает о твоём рождении. Я не успела ему сказать, что беременна.
Эту фамилию – Стрельцов – Сашенька услышала случайно… Она уже училась в педагогическом, на физмате. Сидела в своей комнате, к семинару по педагогике готовилась. Тётя Марина, мамина подружка, рассказывала о какой-то Леночке Илюшиной, что недавно вышла замуж второй раз:
- И – знаешь, за кого?.. За Юрку Иванцова. Ну, – за Юрку!!! Помнишь?.. Они тогда на «Зорькинской-Восточной» с твоим Сашкой Стрельцовым на практике вместе были!
«С твоим Сашкой Стрельцовым»… Тёти-Маринин голос куда-то исчез, – вместо него Сашенька слышала мамины слова:
- А другого, – такого, как твой отец, – больше нет.
Они с мамой в первый раз говорили об отце… В первый и – в последний:
-А ты запомни: разрушить чью-то жизнь… чьё-то счастье,– ради того, чтоб вернуть своё, давно ушедшее, – это нельзя. На чьём-то – разрушенном тобой – счастье счастливой не будешь.
Саша затаила дыхание: «С твоим Сашкой Стрельцовым»… Мама любила… и любит только его. И… она, Саша, – Александра… Александровна. Вот так всё сошлось. И теперь Сашенька знала, что её отца зовут Александр Стрельцов. Ей очень нравилось его имя… Нравилось прикрыть глаза и повторять: Александр… Стрельцов.
О том, чтоб найти отца, Саша не думала. Она была согласна с мамиными словами, что нельзя разрушать чью-то жизнь, чьё-то счастье, – ради своего счастья. И ещё Сашенька знала, что будет беречь мамину тайну.
На третьем курсе у них была первая педагогическая практика. После неё, ясно, все чувствовали себя бывалыми педагогами, делились впечатлениями и приобретенным педагогическим опытом. Ксюшка Нефёдова, однокурсница, проходила практику в Камышевахе, самом отдалённом шахтёрском посёлке. Когда Ксюха узнала, что ей придётся ехать в эту Камышеваху, – расстроилась до слёз: это же на целый месяц!.. В какую-то тьмутаракань! А теперь Ксюшка показывала девчонкам фотографии своих первых учеников, с восторгом рассказывала, какие в Камышевахе замечательные дети, как с ними интересно… Саша почему-то обратила внимание на мальчишку у классной доски. Усмехнулась: даже на фотографии видно, что у пацана – нелады с приведением дробей к общему знаменателю… Ксюшка тоже улыбнулась:
- Дима Стрельцов. Разгильдяй, конечно. Но – всё равно: славный такой мальчишка!
Дима Стрельцов… Камышеваха, значит. Саша взяла из Ксюшкиных рук фотографию, кивнула на мальчишку у доски:
- Двойку получил?
- Нет. Я его на тройку вытянула.
Саша по-прежнему не собиралась никого разыскивать. Мама права: в жизни сложилось так, как сложилось… А вектор вдруг решительно показал на этот далёкий посёлок на краю степи: Сашеньку вызвали в деканат и предложили с нового учебного года начать работать в школе.
-Руководитель педпрактики считает, что Вы прекрасно справились на практике, – сказал студентке Павлухиной декан физмата Москвин. Полистал бумаги: – Вот. Камышеваха. Срочно учитель нужен, – не могут найти математика. Поедете?
- Поеду, – просто, неожиданно для себя самой сказала Александра.
Любовь Алексеевна растерялась, когда узнала, что Саша перевелась на заочное отделение и будет преподавать математику… А батя одобрил внучкино решение:
- Молодец. К получению диплома уже будет опыт.
С тем, что Сашенька – молодец, Любаня была согласна: ещё в одиннадцатом классе ей поручали провести урок у малышей. И у неё получалось. Но – Камышеваха!.. Такое совпадение тревожило Любашу и… необъяснимо – каким-то предчувствием, что ли… – радовало. Хотя – откуда взяться этому предчувствию: дочка не знает фамилию отца, не знает, что он живёт в Камышевахе. И он о ней ничего не знает…
… В полусознании инженеру Стрельцову вдруг послышался Танюшин голос:
-Вот и хорошо, Сашенька… Хорошо, что… дочка… А у сына нашего – старшая сестра…
Стрельцов не понимал её слов, хотел задержать Танюшу. А она таяла в каком-то сияющем белом тумане:
- Хорошо… что дочка, Сашенька… И любовь свою береги…
Стрельцов медленно возвращался из какой-то непостижимой чёрной глубины. И здесь, в палате, непостижимо вспоминал Танины слова. Наверное, она хотела сказать ему, чтоб он вернул… забрал Ирину с Анюткой?.. И сыну, Димке, так хочется, чтобы Ирина с Аней домой вернулись… Вот только почему сестра – старшая?..
В палату к инженеру Стрельцову Александру Александровну и Димку медсестра не пустила:
- Не до посетителей ему, – с такой раной. Он сознание часто теряет.
Они вернулись в школу. Уроки уже закончились, а Димка не уходил из кабинета математики, – потому что не знал, как это:
- И… мой тоже.
Поднял на математичку глаза. Так и спросил:
- Как… это?
- Я не знаю, Дим. – Александра Александровна грустно улыбнулась: – Мама рассказывала, – так получилось у них. Он не знал, что… в общем, он не знал, что я родилась.
- А… как это?
Саша на секунду сжала виски: это Вам, Александра Александровна, не про параллельные прямые объяснять…
- По-разному бывает, Дим. И… знаешь, ты прости меня. Ты прав: пусть будет так… пусть останется так, что он… лишь твой отец.
- Почему?
- Ну… раз так вышло… Наверное, не надо ничего менять… И поздно, и вообще… – не надо. Мне просто хотелось увидеть его. Его и тебя, – я знала, что у него есть сын. Ты прости меня, Дим…Мне очень хотелось видеть его… Хотелось, чтобы он рядом был. Он ничего не знал обо мне… Но – я же знала!.. Потому и придумывала, – про кабинет математики… Ну, чтоб почаще видеть его. Я даже думала, – как глупая девчонка, надеялась: а вдруг он поймёт… вдруг узнает меня.
Димка смотрел на Александру Александровну… Она не только улыбкой на батю похожа. Взгляд у них с батей одинаковый, – как же раньше он не замечал этого…
На следующий день Димка поехал в Журавки, – рассказать матери про аварию в шахте. Мать не удивилась: в посёлке про аварию уже знали. Пожала плечами:
-Мы с твоим отцом в разводе. Нас с ним ничего не связывает.
А Анютка заплакала:
- Дим! Я домой хочу. Я хочу к тебе и к папе.
В автобусе Димка прижался к оконному стеклу, быстро, чтоб никто не заметил, рукавом смахнул слёзы… Он надеялся, что мать с Анюткой обязательно домой вернутся. И они все вместе пойдут к отцу в больницу.
К отцу он пошёл один. Александра Александровна повторила:
- Пусть всё останется по-прежнему. Это твой отец.
А батя улыбнулся, – встретил встревоженный Димкин взгляд:
- Заживёт. Расскажи лучше, как дела в школе. С алгеброй как? А с геометрией? Двоек много нахватал?
Вместо ответа на вопрос про двойки Димка вдруг сказал:
- Бать! А она, математичка… в общем, она, бать, сестра моя. Старшая. И… она, бать, на тебя похожа.
Стрельцов прикрыл глаза…
- Она сказала, бать, что ты… в общем, что ты – и её отец. Но – чтобы я тебе не говорил об этом, – запоздало вспомнил Димка. Для убедительности ещё раз повторил: – Она на тебя похожа.
-И на тебя, – отец взял Димкину руку.
… Нуу, – деелаа! – Данька Кирюхин изумлённо оглядывал Димку: – Нуу, – повезло тебе, Стрельцов! Вот это сеструха!.. Ты там это, – словечко замолви. Так, мол, и так, Кирюхин – он хороший парень.
- Это ты – хороший парень? – Димка в ответ насмешливым взглядом окинул Кирюхина. – А подойдёшь к ней… к сестре моей, с глупостями всякими, – будешь иметь дело со мной.
А потом Димка с Алёхой Должаниным услышали, как в пустом кабинете литературы Кирюхин непривычно виновато говорил Полинке:
- Ну, чего ты, Поль!.. Ну, хочешь, – сразу после выпускного распишемся? И свадьбу…
-Нет, не хочу. – Полина не взглянула на Даньку, надменно вышла из кабинета…
А Димке казалось, что так всегда было… И они с Сашей, батей и Любовью Алексеевной всегда жили вместе. Казалось даже, что он знает, какой девчонкой была Саша в школе… Наверное, её надо было защищать, а их с батей не было рядом. Зато – теперь: если Чернобаев на алгебре пугал Машку Стяжкину большой мохнатой гусеницей на тополиной ветке, Димка грозно показывал ему кулак. Александра Александровна благодарно взглядывала на Димку и объясняла дальше, – про построение графика линейной функции.
А в начале лета к ним приехали Ирина Петровна с Анюткой. Димка сам удивился, но это так и было: с Анюткой не мама приехала, а – Ирина Петровна…
Димка тут же увёл Аню в комнату. Анютка обрадовалась своей кукле. А Саша как-то по-своему переплела Анютке косички, – очень красиво получилось.
Ирина Петровна громко и уверенно говорила отцу:
- Ты не забывай, что Аня – твоя дочь. По документам – она твоя дочь: ты удочерил её и несёшь за неё ответственность. Вот и пусть поживёт у тебя, – хотя бы пока малыш подрастёт. Мне трудно будет, – и с маленьким, и с ней. С меня вполне хватило: с ней возиться и с твоим сыном. Малыш подрастёт – мы заберём её. А пока пусть у тебя поживёт.
Оказалось, – родной Анюткин отец всего через месяц после возвращения снова куда-то уехал. И не сказал, – куда. Ирина Петровна вышла замуж за другого, и этот другой подумал и сказал, что им с двумя детьми будет трудно…
Любовь Алексеевна прижала к себе Аню:
- Останешься с нами?
Анютка оглянулась на Димку и Сашу, кивнула головой.
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Навигация по каналу «Полевые цветы»