К середине декабря в администрации Княжска закончили основные приготовления к торжественным мероприятиям. И это в то время, когда на самого Самохвалова свалилась другая, неотступная забота. То, чего они боялись с Нистратовым, – случилось. Следом за цемзаводом пришли проверяющие и в их карьероуправление. Уже несколько дней копали, правда, пока ничего не сообщали: ни хорошего, ни плохого. Поэтому, хотя и без прежнего энтузиазма, Самохвалов продолжал подготовку к созданию Союза писателей. Для удобства гостей дату торжеств немного перенесли. Намечали на 19 декабря, пятницу, но, посоветовавшись с губернией, пригласили гостей днем ранее, потому что в пятницу день короткий, предвыходной и у многих свои личные планы, а четверг – настоящий рабочий день, не жалко. В четверг всем удобно.
Накануне, в среду, в Княжск начали съезжаться артисты, корреспонденты и занимать забронированные номера в гостинице. Телевизионщики обещали нагрянуть утром, перед самым мероприятием. В среду же библиотечно-музейный рабочий Федор, который, что бы ни делая, говорил одно единственное слово: «Бесполезно!», получил в помощники двух слесарей из коммунальной службы и установил на фасаде тяжеленную бронзовую доску, укрепив ее бронзовыми же декоративными болтами, развальцевав прорези «болгаркой», чтобы в будущем злоумышленники не могли болты открутить, а доску сдать тихой сапой в металлолом. Но прохожие любовались новой доской недолго. Ее сразу же накрыли белым шелковым покрывалом, и была она взята под охрану постом милиции, созданным на время торжеств указанием Самохвалова. В общем, всё шло по сценарию, загодя расписанному Немыкиным и утвержденному Антоном Тимофеевичем.
Вы читаете продолжение. Начало здесь
Начало мероприятий назначили на двенадцать часов. К этому времени офицеры ДПС перекрыли центр Княжска, пуская транспорт в объезд, а сотрудники ОВД и вневедомственной охраны усилили патрулирование и охрану общественных зданий. Особенно охраняли здание библиотеки и прилегающие к нему переулки, так как около библиотеки, вокруг сооруженной трибуны, образовалось значительное собрание горожан, пришедших разделить радость создания в городе новой общественной организации. Были здесь представители промышленных предприятий, служащие учреждений, но все-таки более всего собралось учеников колледжа и старшеклассников из всех пяти школ. Неподалеку от трибуны переминалось десятка два-три пенсионеров. Перед этим среди них кто-то пустил слух, что в честь праздника будут выдавать бесплатные продуктовые наборы, и теперь они терпеливо дожидались подарков, по-тихому обсуждая состав предполагаемых наборов. В какой-то момент к ним присоединился, пробегавший мимо Робинзон, одетый на этот раз в спортивный костюм и вязаную шапочку. Крутнувшись около стариков, большинство из которых были гораздо младше его, догадавшись, о чем они спорят, он не стал задерживаться, бросив на ходу: «Всё равно обманут!» Правда, на его торопливые слова никто не обратил внимания и не принял всерьез.
В какой-то момент среди толпы пронеслось: «Едет, едет!» И все попытались заглянуть внутрь двух черных иномарок с затемненными окнами, пытаясь разглядеть губернатора. Машины, тем временем, нырнули во двор библиотеки, где их встретил Самохвалов со своими приближенными. Антон Тимофеевич готовился к встрече губернатора, но оказалось, что в последний момент тот отменил поездку, доверив открытие общественной организации специалисту губернского департамента по культуре и туризму, – женщине необъятных размеров, – появление которой оказалось полной неожиданностью, всё равно что густым плевком наградили; ждали-то губернатора, а тут какой-то специалист, даже не начальник департамента. Будучи сам тучным, Самохвалов не мог терпеть рядом с собой подобных людей, всегда смотрел на них так, словно косился на собственное отражение. Он хотя и улыбался гостям, когда те готовились к выходу на трибуну, но в какой-то момент так глянул на подвернувшегося Немыкина, словно тот был виноват в низком статусе гостей, что Александр Ильич вильнул ужом и пропал за спинами губернских людей. Тем не менее, окончательно не растерялся и открыл митинг, когда гости вкупе с местными руководителями разместились на трибуне. После короткого экскурса в историю Княжска, Немыкин предоставил слово губернскому специалисту, и та долго перечисляла достижения культуры в Княжском районе, особенно выделяя роль Самохвалова, недавно возглавившего район, но уже успевшего положительно зарекомендовать себя.
– Одним из ярчайших событий, «виновником» которого является уважаемый Антон Тимофеевич, является создание в вашем районе собственного Союза писателей. Это ли не ярчайший пример наглядной демократизации общества, когда застарелые условности навсегда уходят в прошлое. Знайте, дорогие княжчане, отныне в вашем славном городе есть свои писатели, которым сейчас мы вручим членские билеты и это станет наглядным подтверждением реальности начатого дела. А начнем мы с вручения писательского билета известному поэту, главе вашего муниципального района Самохвалову Антону Тимофеевичу.
Под аплодисменты специалист вручила Самохвалову членский билет, после чего Немыкин по одному пригласил на трибуну прочих членов созданного союза.
– А теперь, – продолжала она, – мы приступаем, возможно, к главному событию сегодняшнего дня. Через минуту спадет покрывало с памятной доски, установленной на здании библиотеки, отныне носящей имя нашего замечательного поэта Антона Самохвалова!
Когда под аплодисменты собравшихся Федор, переодевшийся по такому случаю в пальто и вязаную шапочку с надписью на английском, сдернул шелковое покрывало, то все увидели доску, которую сам Самохвалов успел изучить до мельчайших подробностей.
После открытия доски вернулись на трибуну. Немыкин предоставил слово Ефиму Лаврику, который пообещал всё сделать для того, чтобы центральная районная библиотека, отныне носящая имя замечательного русского поэта Самохвалова, стала настоящим центром культурного воспитания граждан. Поэтому он попросил княжчан почаще бывать в библиотеке, которая вскоре пополнится новыми книгами местных авторов.
После Лаврика выступили члены писательского Союза; представитель Совета ветеранов; военный комиссар района в звании подполковника, говоривший о том, что новые книги местных авторов помогут в формировании личности подрастающего поколения, а значит, обеспечат достойный призыв молодых княжчан в ряды Вооруженных Сил.
Подводя итог выступлениям, Немыкин объявил митинг закрытым и пригласил собравшихся во Дворец культуры на концерт, бесплатно проводимый для жителей Княжска в рамках торжественных мероприятий. Подмерзнув, молодежь толпой хлынула глазеть на московских артистов. Лишь пенсионеры не спешили идти на бесплатный концерт, резонно считая, что он никуда не денется, а обещанные наборы могут уплыть неизвестно в чьи руки. Пенсионеры, наверное, долго дожидались бы неизвестно чего, если бы не подошедший Федор, начавший разбирать трибуну и шепнувший старикам:
– Ничего не дождетесь, а идите на концерт – хоть чего-то получите на дармовщинку!
Худосочному, посиневшему от холода Федору сперва не поверили, но потом все-таки послушались, без толку потолкавшись около опустевшей трибуны, но не все. Кое-кто решил ударить по разливному пиву и отправился в привокзальный подвальчик, носивший официальный статус закусочной. Цены в ней держались удивительно низкие, редко когда поднимались, и поэтому все княжские выпивохи уважительно называли закусочную на свой лад: «У Лаврика». Еще с тех давних пор, когда нынешний глава районной администрации сам стоял за прилавком в этом славном торговом заведении. После него, когда он ушел на повышение, это место заняла тихая и неприметная женщина по имени Эсфирь, или просто Фира, с улыбочкой на черных глазах торговавшая паленой водкой.
Открыл торжественную часть местный хор. Он исполнил гимн города Княжска, автором которого являлся главный виновник сегодняшних торжеств. Когда же начался концерт, гости по одному перетекли в комнату за сценой, где на широком столе переливались цветами радуги бутылки и возвышались широкие блюда с закусками. Все – чиновники, освободившиеся артисты, директор Дворца – благодарили Антона Тимофеевича за прекрасное начинание, за умение вовремя найти подобающую его искрометному таланту нишу, заполнение которой, непременно, поднимет развитие культуры в районе на новую высоту, недосягаемую многими.
Самохвалов, конечно, отличал лесть от искренних чувств, но по опыту знал, что без нее не обойтись. Главное, чтобы она не переходила разумные рамки. Для этого он тактично и умело осаживал какого-нибудь рьяного человечишка из местных, и присутствующие не могли не оценить благородство Антона Тимофеевича.
Аперитив, конечно, для того и придуман умными людьми, чтобы возбудить аппетит, но все сдерживали его, зная, что предстоит банкет в ресторане. Лишь губернский специалист, сказав, что неотложные дела не позволяют ей продолжить празднование, смело подошла к блюду и долго не отходила от горы мясной нарезки. И все с пониманием, даже сожалением смотрели на важного губернского специалиста, даже собрали пакет на дорожку, чтобы ее объемное тулово не обмякло за время пути. Во всем этом виделся явный перехлест и издевательство, но такой подхалимаж со стороны подчиненных Самохвалову даже нравился, потому что он сразу невзлюбил эту противную тетку, имя которой никак не мог запомнить. Пока ей собирали пакет в дорогу, ему казалось, что губернатор для того и послал ее, чтобы она крохоборничала. «Вот приедет в губернию и поделится с ним, оба нажрутся на халяву!» – издевательски думал Самохвалов и открыто улыбался, и все думали, что он улыбается гостье.
Конечно, ирония иронией, но Антону Тимофеевичу действительно хотелось увидеть губернатора, познакомить его с женой, тем самым открыть дорогу к знакомству семьями. По предварительному плану, Ольга Сергеевна должна была присоединиться к мероприятиям в ресторане, но теперь нужда в ней отпала, если губернская тетка даже не соизволила почтить вниманием дружеское застолье. Поэтому, когда Самохвалов проводил тулово, то, переезжая из Дворца культуры в ресторан, позвонил жене и печальным голосом сказал:
– Ольга Сергеевна! Всё отменяется. Вскоре буду дома! Что? Объяснения потом, потом, дорогая!
«Все-таки гнусно устроен человек! – думал Антон Тимофеевич, возвращаясь вечером из ресторана домой. – Все мы чего-то ищем, чего-то добиваемся! А зачем, ради чего или кого, если кругом сплошная ложь, подхалимаж, сплошное желание изловчиться и одурачить друг друга! И это при том, что каждый хочет показаться неподкупным, непогрешимым, кристально чистым человеком! Но так не бывает. Вот издевался я сегодня над туловом, но ведь издевался потому, что не добился того, чего хотел, а именно: встречи с Петром Игнатьевичем! А ведь всё делал для этого, чтобы увековечить сегодняшнее событие, даже договорился с телевизионщиками, и те обязались зафиксировать вместе с губернатором и потом неоднократно показать всей губернии, чтобы в каждом уголке знали, что есть такой город по названию Княжск, а управляет этим городом и районом известный человек по фамилии Самохвалов! Да – Самохвалов, что из того, но не сам он себя хвалит, а вся губерния во главе с губернатором приехала поздравить!»
В этот вечер Антон Тимофеевич мог бы думать и думать, потому что мысли так и роились, так и текли, но до дому-то всего пять минут езды. Самохвалов даже недовольно спросил у водителя, когда он молча остановился у подъезда:
– Максим, приехали, что ли? Быстро ты сегодня!
– Как учили… – Не стал тот ввязываться в разговор.
– Завтра – как обычно! – пробубнил на прощание Самохвалов и поспешно скрылся в подъезде, словно боялся чьих-то взглядов, от которых он и без того сегодня устал до невозможности.
Желая расслабиться, забыть сегодняшний суматошный день, он решил, что сразу же заберется в ванную. И он, наверное, так и поступил бы, но когда жена открыла дверь, то поспешила обрадовать:
– Иди, посмотри, что я на видак записала?! Полчаса назад по губернскому телевидению передавали. Завтра с утра повторят!
Антон Тимофеевич разделся, прошел в комнату, тяжело завалился на диван.
– Ну и чего там у тебя? Показывай!
Ольга Сергеевна поспешно, видимо, желая обрадовать, включила видеомагнитофон, и Антон Тимофеевич увидел репортаж. Смотрел с интересом, но лишь до того момента, когда зачем-то начал целоваться с туловом… Ольга Сергеевна сразу с вопросом:
– С кем это лижешься?!
– А-а… – отмахнулся Антон Тимофеевич. – Прилюдно же! Из департамента культуры приезжала, почти всю буженину пожрала, а что осталось – с собой прихватила!
– А где же обещанный губернатор?
– Всё еще едет… Видимо, в снежный занос попал, а может, на него другой занос напал! – усмехнулся Самохвалов собственной шутке и предупредил: – Всё, хватит об этом. Запись сохрани, а эту жабу сотри, она всё равно в кадр не помещается.
Все-таки, как ни сердился Антон Тимофеевич, а настроение его мало-помалу пришло в норму, да и нервы немного успокоились, как обычно бывает по завершению большого и хлопотного дела. «Главное, провели акцию, прозвучали на всю губернию!» – радостно думал он, укладываясь спать, перед этим все-таки понежившись в ванне.
Утром Самохвалов с хорошим настроением собирался на работу. А как уселся в машину, то Максим порадовал:
– Наш Княжск вчера и сегодня показывали, а только что и по радио сообщение прозвучало.
– Вот и отлично! – порадовался Самохвалов и подумал: «Зря, что ли, денег кучу отвалил?!» Попросил: – Прежде чем ехать в администрацию, заверни к библиотеке – проверим, всё ли в порядке!
Доска действительно красовалась на своем месте. Да и куда она денется, если на соседнем здании установили камеру слежения вневедомственной охраны. Пусть только кто попробует закопошиться около доски – через две минуты наряд прибудет! Так что с этим проблем нет. Полюбовавшись доской, не выходя из машины, чуть позже Самохвалов входил в здание администрации победителем.
Похоже, в эту пятницу в администрации никто не был склонен к работе. Все сидели по кабинетам, а если появлялись в коридорах, то вынужденно, по какой-нибудь срочной необходимости. Кое-как досидев до обеда, под разными предлогами чиновники начали утекать по домам. Самохвалов тоже не выдержал всеобщего напряжения: за час до официального окончания рабочего дня он созвонился с Максимом, и через две минуты машина уже стояла у внутреннего подъезда. Прежде чем отправиться домой, Самохвалов приказал отвезти его на дачу, чтобы, по просьбе Ольги Сергеевны, прихватить несколько банок с солениями. Возвращались они уж в сумерках. Недалеко от вокзала их «вольво» нахально подрезала японская иномарка.
– Максим, прибавь газу! Посмотрим, что за нахал в городе появился! Посигналь, чтобы остановился!
Когда машины поравнялись, Самохвалов неожиданно увидел за рулем свою Ладу и, жестом приказав ей остановиться, сам вышел к дочери. Заглянув в приоткрытое окно, увидев рядом с ней Шишкина, грозно сказал:
– Дома поговорим!
Но в этот вечер Лада к родителям не попала, потому что сразу передумала ехать к ним после такого отношения отца. От его приказа-окрика сделалось нестерпимо обидно, словно она и не дочь вовсе, а бесправная служанка.
Продолжение здесь Начало публикаций здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Пронский Владимир
Новый роман Владимира Пронского "Дыхание Донбасса" можно купить здесь
Другие рассказы этого автора здесь, и здесь, и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь