Глубокоуважаемая Елизавета Петровна Тапкина!
Злодейка души моей…
В изначальных строках своего послания спешу сообщить вам следующее. Расставанием нашим я травмирован категорически. Будто пулю пустили вы мне в лоб своим безжалостным отказом. Известия же товарищей, описывающие некоторые ваши прежние похождения, и вовсе меня изничтожили. Как мог я быть так слеп?! Как мог я заблуждаться на ваш счет? Как смел мечтать связать свою жизнь с женщиной столь невысокой морали? О, глупец! Но - l’amour est aveugle.
Я разбит. Похудел и осунулся. Сон мой прерывист, аппетит оставляет желать лучшего. Касательно здоровья - вновь обострилась почесуха. Много хандрю. Товарищи настойчиво рекомендуют мне немедля езжать в предгорную лечебницу. Но чем поможет мне лечебница? Разбитое сердце излечить не смогут даже лучшие доктора на свете.
И в моих несчастьях повинны лишь вы, уважаемая Елизавета Петровна. Стыдитесь же. Хотя о чем я? Женщинам вашего склада ума стыд неведом. И скорбен сей факт.
Но зло не должно оставаться без справедливого возмездия. А потому я требую вернуть мне денежные средства, нелепым образом истраченные на вас. Вернуть до последней копеечки. Иначе я буду вынужден обратиться в судебные органы по месту моей прописки. И чикаться с вами, гражданка Тапкина, поверьте, там никто не станет.
Итак.
За посещение ресторана “Пятый угол” с вас семь тыщ триста двадцать рублей заявляю. Вы там, помнится, откушали с большим аппетитом. Ах, как я любовался вами тогда! Дурак, дурак… Заказывали всяких морских гадов - как не в себя. А потом даже и не докушали их вовсе. Позеленели и сказали, что вам дурно. Потребовали воды с лимоном. Стоимость угольных таблеток и перманганата калия также учтены в сумме.
Расходы на топливо для автомобиля. Пять тыщ рублей. Включены поездки на загородные пикники и романтические катания по спящему городу. Я упивался этими моментами нашей невинной (дурак трижды!) близости. Плюсом четыреста рублей за трамвайные билетики. Помните, Елизавета Петровна, эти звенящие трамвайчики? А ваше милое лицо, озаренное, последним лучом солнца… И счастливый билет, который вы сжевали, даже не разделив его со мной? Уже тогда мог бы я заподозрить отсутствие глубоких чувств с вашей стороны. Но - l’amour est aveugle.
Тридцать пять рублей - булка с изюмом в гастрономе №1. Сырок “Дружба” включать в счет великодушно не стану - он был не сильно свеж и отправился на прокорм бездомным голубям. О, как они чирикали!
Три тыщи пятьсот - букетик цветов ко дню вашего ангела. Помню-помню, как вы тогда обрадовались и засияли. И ноздри ваши нюхали бутоны свежих роз. Я любовался сценкой и не ожидал подвохов. Ах, какой дурачок. Поделом мне.
Сто двадцать рублей - за пломбир для вашего дорогого сыночка Боречки. Чудный малыш!
Помолвочное колечко вернете в натуре. Оно бесценно. Принадлежало моей первой - увы, покойной ныне - супруге. Колечко направьте в адрес сегодня же.
Две тысячи рублей - за подарок вашей maman. Надеюсь, подаренная шалька из мохеру согревала ее зимними вечерами за просмотром телепрограмм.
Девяносто рублей и сорок пять копеек - за молодой картофель с колхозного рынка. Признаюсь - вы его отвратительно изжарили. Изжога терзала три дня. И соли было маловато. Поглощал через усилия.
Коробочка шоколадных конфект “Птичье молоко” - семьсот рублей. Я лишь одну штучку съел из той коробки, а прочее умяли лично вы. И рискуете диатезом, уважаемая Елизавета Петровна. Хотя и это мне уже безразлично.
Пять сотен за теплые шкарпетки (пикник у опушки темного леса). С какой любовью я выбирал эти носочки из собачьего пуха для вас! Чтобы ваша ножка не околела в морозный и солнечный день. В итоге околел я сам.
Сумма, таким образом, заявлена мной в двадцать тыщ рублей (с небольшим округлением в пользу пострадавшей стороны).
Коли надумаю в предгорную лечебницу - включу и эти затраты непременно.
А ежели вы пересмотрите свой ответ, то я (слаб, слаб духом влюбленный мужчина!) приму вас обратно под крыло. Протяну свою большую ладонь к вашей бледной лапке в душевном порыве. Признаюсь: меня не покидает ваш очаровательный образ, который витает надо мной с нежной улыбкой. И поэзия рвется из меня бессонными ночами:
Я люблю вас так страстно и нежно,
Я кормлю вас конфектой и солнцем.
Отчего же, друг мой сердечный,
Равнодушно глядишь ты в оконце?
До свидания, Елизавета Петровна. С нетерпением ожидаю вашего благосклонного решения. Mille choses tendres a maman!
Ваш покорнейший друг и обожатель Акакий Бабкин.