Повести и рассказы

Величава и просторна сибирская тайга. На многие тысячи километров раскинулись её бескрайние просторы — от седых уральских отрогов до студёных берегов Охотского моря. Но в любом, даже самом глухом и, казалось бы, безлюдном таёжном уголке можно наткнуться на приземистую, почерневшую от времени избушку. Это жилища охотников, рыбаков и прочего таёжного люда, для кого лес — и дом родной, и кормилец. В каждой такой избушке, устроенной на совесть, всегда оставляют про запас сухие дрова, коробок спичек для растопки да небольшой запас самых необходимых продуктов: соли, крупы, чая...

Петруха был славным малым. На ремонтном заводе, где он трудился слесарем, к нему относились хорошо и ласково звали Петюня, хотя лет ему было около сорока и уже давно к имени можно было бы прибавить и отчество. Но по имени-отчеству его никто не называл, да и сам Петюня, как казалось, к этому не стремился, а может быть делал вид, что ему и без отчества хорошо. Был он холостяком и в обозримом будущем жениться не собирался, хотя причины этого были широкой общественности не известны. Может, потому, что...

Таня стояла у кухонного стола, аккуратно нарезая картошку и морковь на удивительно ровные кубики, словно именно от их формы зависел вкус будущего оливье. Запах варёных овощей смешивался с ароматом жарящегося мяса, которое мама переворачивала на сковороде. Из комнаты доносился басистый голос отца — он, как всегда, ворчал на запутавшуюся гирлянду, хотя каждый год говорил, что «в этот раз всё аккуратно сложил». Весь дом был наполнен той самой предновогодней суетой, которую Таня любила всеми фибрами души, — чуть суматошной, но удивительно тёплой...

Эта история приключилась в самом конце восьмидесятых, когда воздух еще был наполнен ветром перемен, а люди искали покоя не в городах, а в дикой, первозданной глуши. Алексей и трое его друзей задумали сплав по сибирской реке, но не вниз, по ленивому течению, а вверх, преодолевая сопротивление воды на моторной лодке. Путь их лежал по руслу речушки, настолько глухой и удаленной от человеческого жилья, что, казалось, сама природа здесь жила по своим, давно забытым законам. Двое из компании, заводилы Сергей и Димон, были тертыми калачами, не раз ходившими в такие походы...

Муж с женой поздно вечером возвращаются из гостей. Муж: – Что-то твой партнёр уж очень плотно прижимался к тебе. И ты ему, как я видел, не мешала. Жена: – Я нарочно, чтобы тебя позлить. Муж: – За что? Жена: – Помнишь, ты обозвал меня «дурочкой легкомысленной». Муж: – Во-первых, я за это уже извинился, во-вторых, это не ругань, а скорее идиоматическое выражение. Жена: – Я не спорю, что бываю легкомысленной. Но я не дурочка. И я не виновата, что ты ведёшь себя как Отелло, которого окружили Яги. Или надо сказать Яго?...

Света даже и представить не могла, что та далёкая новогодняя ночь станет точкой отсчёта истории, которая потом перевернёт её привычный мир. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что судьба любит шутить. Ей двадцать семь, ему двадцать три. Разница в возрасте поначалу смущала — не его, нет, он всегда смотрел на неё так, будто видел не годы, а душу. Смущала разница её саму. А если люди косо посмотрят? А если это не всерьёз? А если… Но потом дни закрутились, завертелись, словно хлопья первого снегопада, и все сомнения невольно отступили...

В районном архиве города Усть-Илимска, среди кип послевоенных отчётов и протоколов сельсоветов, хранится тонкая папка с пожелтевшими, ломкими по краям бумагами. На обложке, выцветшими от времени чернилами, выведено канцелярским почерком: «Дело о пропавшем крестьянине Трофиме». Дата: июль 1921 года. В деле всего несколько листов: протокол опроса, короткий рапорт урядника и три подписи свидетелей. Официальное заключение скупо и обезличенно: «Утонул при заготовке сена. Тело не найдено». Но крестьяне, призванные для дачи показаний, рассказывали иную версию...

Речной трамвайчик пристал к берегу,  народ высыпал на старую пристань и вмиг разбежался по маршруткам. Мы с Костей поднялись по деревянной лестнице, ведущей в городской парк. Шли неторопливо, наслаждаясь приятным теплом летнего вечера. К тонкому аромату роз, величаво восседавших в центре большой клумбы, примешивался аппетитный запах шашлыка. У мангала колдовал пожилой армянин, подвязанный белым фартуком. Почувствовав голод, мы свернули к веранде летнего кафе. Внизу красновато-золотистыми бликами отливала река...

Максим Рябов 2 Узнав недавно о том, что Миша Никифоров нынче работает профессором в Нью-Йорке, я нисколько не удивился. Мы познакомились с ним  в 1985 году, Воронеже, на Всероссийской биологической олимпиаде школьников. Миша был москвич, интеллектуал, и, главное, знал, чего хочет добиться в жизни. Мне, в то время дремучему провинциалу, было до его уровня знаний и культуры как до Китая пешком. Однако Миша не пренебрёг нашим знакомством и года через два мы, уже будучи он студентом, а я курсантом, встретились в Москве...

Тайга — это не просто суровый и малоизведанный мир дикой природы, как привыкли думать те, кто видит её лишь на картинках или слышит о ней в рассказах бывалых людей. Тайга — это целая вселенная, уникальная, живущая по своим собственным, не писаным законам, со своими тайнами и загадками, которые она ревниво оберегает от чужаков. У людей, кто связал свою жизнь с этим бескрайним зелёным морем испокон века, существуют свои легенды. Истории о добрых или злых духах, что обитают в самой глухомани, о леших и настоящих хозяевах леса, которые следят за порядком в своих владениях...

Я не знаю, что нужно женщине, для полного счастья. Знаю одно, что каждая женщина счастлива по - своему. Одну - букетик полевых ромашек и легкий кивок головы с нежной улыбкой делают на всю жизнь счастливой, а другую - десяток вилл по всему миру и все бриллианты мира не могут сделать таковой...