Повести и рассказы

Август в деревне выдался тягучим, как патока. С утра ползли туманы с поймы реки Межи — молочные, плотные, такие, что заборов не видно. Сашка Горелов, двадцатитрехлетний студент-агроном из Тимирязевской...

Ради того, чтобы купить дочке отдельную квартиру, Алексей Иванович три года мотался в дальнобойные рейсы. Не хотелось ему брать ипотеку или кредиты, поэтому решил по старинке заработать сам, благо был умелым, профессиональным водителем, просто по возрасту пересел на более безопасный и комфортный транспорт, но ради благополучия дочери вернулся обратно в грузоперевозки. - Чегой-то ты, Алексей Иванович, перешёл из водителей автобуса в дальнобой? – удивлялись соседи, – У тебя ж и хондроз, и сердце, не мальчик уже… - Решил вот, стариной тряхнуть, – отшучивался он...

Лидия Павловна возилась на кухне, хотя на улице еще стояло раннее утро. Сняла с веревки почти сухой платок, налила коту в блюдце вчерашний кефир, поискала в ящике складной ножик и не нашла. Потом зачем-то пересчитала пустые банки на подоконнике, будто от этого ягод в лесу станет больше...

**Эпизод 1: Петля. Ожидание неизбежного** Старый ошейник лежал на столе, свернувшись тугой кожаной змеёй. За четырнадцать лет кожа вытерлась, потрескалась и стала похожа на кору вековой лиственницы — такая же серая, сухая и хранящая память о десятках зим. Игнат медленно проводил по ней большим пальцем, нащупывая знакомые зазубрины на пряжке. Каждая царапина здесь была историей. Ошейник пах старой шерстью, холодным дождём и застарелым собачьим мускусом. Он пах всей их долгой, общей жизнью. Буян лежал у ног, тяжело прижимаясь боком к ноге хозяина...

Света даже и представить не могла, что та далёкая новогодняя ночь станет точкой отсчёта истории, которая потом перевернёт её привычный мир. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что судьба любит шутить. Ей двадцать семь, ему двадцать три. Разница в возрасте поначалу смущала — не его, нет, он всегда смотрел на неё так, будто видел не годы, а душу. Смущала разница её саму. А если люди косо посмотрят? А если это не всерьёз? А если… Но потом дни закрутились, завертелись, словно хлопья первого снегопада, и все сомнения невольно отступили...

Я тогда уже в городе жила, но на лето всё равно приезжала к бабушке. Не из любви к огороду, конечно. Просто у бабки дом стоял у самого леса, воздух там был свежий, и после общежития мне в деревне сначала спалось уютно как в детстве...

Речной трамвайчик пристал к берегу,  народ высыпал на старую пристань и вмиг разбежался по маршруткам. Мы с Костей поднялись по деревянной лестнице, ведущей в городской парк. Шли неторопливо, наслаждаясь приятным теплом летнего вечера. К тонкому аромату роз, величаво восседавших в центре большой клумбы, примешивался аппетитный запах шашлыка. У мангала колдовал пожилой армянин, подвязанный белым фартуком. Почувствовав голод, мы свернули к веранде летнего кафе. Внизу красновато-золотистыми бликами отливала река...

**Глава 1. Письмо из прошлого. Начало пути** Он даже не знал, зачем открыл то письмо. Запоздалое, пахнущее слежавшейся пылью и сырым подвалом, с размазанными от попавшей когда-то влаги чернилами, отчего буквы на конверте казались дрожащими и нерешительными...

Дед вставал в шесть. Всю жизнь, каждый день, включая выходные и отпуска. В шесть ноль-ноль, без будильника, зимой и летом. Бабушка говорила, что он и в молодости так вставал, и в старости, и даже когда болел гриппом с температурой тридцать девять...

Я не знаю, что нужно женщине, для полного счастья. Знаю одно, что каждая женщина счастлива по - своему. Одну - букетик полевых ромашек и легкий кивок головы с нежной улыбкой делают на всю жизнь счастливой, а другую - десяток вилл по всему миру и все бриллианты мира не могут сделать таковой...

Таня стояла у кухонного стола, аккуратно нарезая картошку и морковь на удивительно ровные кубики, словно именно от их формы зависел вкус будущего оливье. Запах варёных овощей смешивался с ароматом жарящегося мяса, которое мама переворачивала на сковороде. Из комнаты доносился басистый голос отца — он, как всегда, ворчал на запутавшуюся гирлянду, хотя каждый год говорил, что «в этот раз всё аккуратно сложил». Весь дом был наполнен той самой предновогодней суетой, которую Таня любила всеми фибрами души, — чуть суматошной, но удивительно тёплой...