Тимофей с удивлением замечал, что каждый день ему помогают знания, полученные в универе… Конечно, во многом помогала Мария Михайловна: Тимка догадывался, что она – из бывших отличниц…
- Подумаешь!.. – совсем по-мальчишески, заносчиво, но с ревнивой обидой думал Тимка. – Я тоже!.. Я тоже сдавал бы экзамены на одни пятёрки… если бы сдавал, – признавался теперь себе с горечью…
А Мария Михайловна с каждым днём казалась ему самой обычной девчонкой. Нет, на службе она… чего там говорить, – уныло вздыхал Тимка, – по-прежнему напоминала зверюгу… Зато в нечастые выходные они, случалось, подолгу разговаривали, пили чай с Машиным миндальным печеньем или апельсиновыми кексами… Смеялись – вспоминали детство, школу, учёбу. О семье Маша почти не говорила – лишь упомнила как-то, что жили вдвоём с мамой…
Димка Калинин проводил задумчивым взглядом младшего лейтенанта Соловей… повернулся к полковнику Говорову:
- Миш!.. А тебе ничего не кажется?.. Никогда не казалось?..
Михаил непонимающе поднял глаза.
- Ну… Этот наш… младший лейтенант Соловей… Никого тебе не напоминает?
Говоров с досадой отмахнулся… А сердце сжалось: если бы – никого!.. Несколько раз порывался сказать Димке, что девчонка эта… на Катюшу похожа… Но – представлял, как съехидничает Калинин: угу!.. Вот и началось – уже не только во сне, в каждой бабе Катю свою видишь! А говорил я тебе, Мишка, говорил: женись! Прошлое – потому и прошлое, что – прошло… Уже бы дочка такая, как этот младший лейтенант, запросто могла бы у тебя быть!
Димка – друг… Самый давний, единственный… всё и всегда понимающий… Но всё же Говоров не верил в такие вот совпадения: ну, не бывает так!.. Не кино же – обычная жизнь… Действительно, Катя не только снится все эти годы… В девчонке этой вдруг увидел её, Катю Петрухину, когда она застенчиво протянула ему банку с невероятно душистым Ромашкиным – даже это не забыл!– молоком… Неуверенно подумал: может, прав Калинин – жениться пора…
На днях уезжали из части вместе с Аллой Валерьевной. Девчонка эта, фельдшер Соловей, вышла с КПП… На миг полковник встретился с ней взглядом… и застыл в изумлении: в глазах её... – Марии Михайловны?.. – ревность-не ревность… а какая-то страшно затуманенная боль… упрёк какой-то – страшно горький… Михаил Владимирович растерялся: откуда эта боль в её глазах?.. И – что с ней делать?..
Дальше – ещё непонятнее: Аллочка… Алла Валерьевна с грустной улыбкой заметила, что фельдшер Соловей… как бы это сказать… не совсем учтиво сегодня с ней разговаривала… А в глазах слёзы дрожат.
- Девчоночья обида так и хлещет, Миш… Михаил Владимирович. Похоже, Машенька Соловей… строгий наш фельдшер… влюбилась в полковника … Не замечал? Такое с ними, девочками, случается…
Говоров покраснел, ответил отрывисто и сухо:
- Не замечал.
А надежду в глазах Аллы Валерьевны полковник замечал… Димка Калинин осторожно радовался, суеверно не расспрашивал друга – сглазить боялся. Один раз только не выдержал… Алла Валерьевна при нём, Калинине, обратилась к полковнику Говорову по имени… Димка заулыбался мечтательно: так хорошо это… так тепло у Аллочки вышло: Миш!..
Улыбка моментально слетела с Димкиного лица… Говоров так угрюмо зыркнул на Аллочку, что Калинину словно снега колючего за пазуху сыпанули… что ж про Аллу говорить – даже слёзы задрожали на ресницах.
- Миш!.. – укоризненно сказал Калинин, когда прапорщик Михеева вышла.
А Говоров вдруг поднялся, к окну подошёл… Подполковник Калинин даже голову в плечи потихоньку втянул: вот сейчас… Мишка разразится обычным гневом по поводу его, Димкиного, сватовства… А Говоров прижался лбом к стеклу… повернулся к другу. Негромко, глухо сказал:
- Дим! У нас – плановая контрольная проверка обучения за зимний период… На днях выходим на полигон – тактические учения с боевой стрельбой. – Полковник поднял глаза. Димка заметил промелькнувшую надежду. – Вернёмся, Дим, – видно будет…
Калинин облегчённо вздохнул: уже хорошо, что Михаил заговорил об отношениях с Аллой Валерьевной – заговорил впервые, не отмахнулся с молчаливой досадой… будто согласился, что подумать надо…
Тимофей с утра обратил внимание, что фельдшер Соловей как-то осторожно и виновато хлюпает носом. Присмотрелся:
- Мария Михайловна!.. Мне кажется, у вас температура.
Протянул градусник. Маша закачала головой: никакой температуры! Просто простыла чуть. И вообще, рядовой Дружинин! Плановая проверка на днях! А у нас тут – непочатый край! Отставить разговоры – за работу!
Вечером, после ужина, Тимофей подошёл к офицерскому общежитию. В руках держал пакет: к земляку, Даньке Потапову, родители на днях приезжали... Тимкина мать тоже собрала угощения для сына, среди них – банка малинового варенья. Будто Тимка – детсадовец!.. Потоптался на крыльце… И решительно постучал в Машину комнату. Оторопел: дверь открыла девчонка в домашних брючках, в тёплом вязаном свитере… В глазах – беспомощная обида… Лицо раскраснелось – ясно, температура.
- Коза вредная!.. А ещё – фельдшер, – устало подумал Дружинин.
Вошёл в комнату, оглянулся. Вскипятил чайник. Маша сидела с ногами на узком диванчике, с жалобной улыбкой следила за Тимкиным самоуправством…
Потом Тимофей поил её чаем с малиновым вареньем – Маша благодарно хлопала ресницами. Тимка поправил подушку, укутал Машу тёплым одеялом. А она прикрыла глаза… чуть слышно попросила:
- Не уходи…
Тимка замер: послышалось?.. А она взяла его руку:
- Не уходи… Посиди… немного…
Да ну её, вечернюю поверку… Земляк, Данька Потапов, что-нибудь правдоподобное придумает для взводного… Да и взводный у них новый… пофилософствовать любит – больше, чем следить за порядком во взводе… Иногда обходится многословными, глубокомысленными пожеланиями на предстоящую… ещё одну, солдатскую, ночь…
Тимофей осторожно присел рядом… Накрыл Машину ладошку своей рукой. Усмехнулся: а ещё говорила… говорила, что когда он, Тимка, родился, она уже на велосипеде ездила… Сейчас Маша казалась ему чуть ли не школьницей, промочившей ноги… На велосипеде она ездила!.. На трёхколёсном, небось: три года ей было, когда он, Тимка, родился…
Маша как-то спокойно, счастливо задремала… Тимка тоже дремал, склонил голову на стол… Ночью почувствовал, что кто-то тронул его за плечо. Встрепенулся, открыл глаза…
- Пойдём… Тебе прилечь надо. Мы поместимся… вдвоём. – Маша чуть заметно улыбалась. – В казарму тебе всё равно уже ни к чему. А поспать надо.
Тимка невольно прикоснулся губами к её ладошке: уже не горячая! Вечером полыхала – и ладонь, и вся девчонка упрямая…
Вдруг вспыхнул: поместимся… вдвоём?..
И не было сил… противиться её решению – у неё даже голос уже стал прежним, чётким и командным… а ещё Тимку закачали какие-то волны: вдвоём… поместимся…
Машенька лежала, вытянувшись в струнку. Не дышала, казалось… А потом Тимка нашёл её ладошку… Машенька ответила на его осторожное пожатие.
А Тимку качали, качали невидимые волны… И волны смывали всё, что было до этой ночи в маленькой комнате офицерского общежития… а и было ли что?... В какой-то немыслимой дали осталась Даша – смелая, уверенно бесстыдная, умелая… Так далеко, что… и было ли…
… В начале их встреч Даша откровенно и снисходительно посмеивалась над Тимкиным неумением и тщательно скрываемой стеснительностью…
- Ничего, Дружинин… распробуешь – понравится! Ещё просить будешь… А пока – учись!
Далеко-далеко… осталась Даша с её умениями… А Машенька боялась – Тимка затаил дыхание, чувствовал её страх… Он обнял Машу, и так они лежали… вслушивались в стук своих сердец… Потом Тимка поцеловал её… Он с облегчением чувствовал себя опять тем пацаном… который вот только сейчас впервые поцеловал девчонку…
И Машины ладони – такие крепкие и уверенные в санчасти, сейчас совсем бессильно трепетали на его спине…
Тимка осторожно поднялся, посмотрел в окно – чуть светает… До подъёма надо успеть в казарму. Ещё придумать надо что-то – что остановит град справедливых Данькиных упрёков…
Маша спала. Ресницы её не просохли от слёз… На губах – запекшаяся кровь. Тимка чуть не заплакал сам – от её недавней боли, стыда, страха… и – покорности его мальчишескому желанию… Он тихо склонился над её разметавшимися тёмными волосами, прикоснулся к ним губами. Укрыл её одеялом, и вышел из комнаты.
… Ну, почему!!! Ну, ведь не бывает так!!!Тогда – почему же бывает… Тимка шёл, почти бежал к санчасти – увидел Машу… Маша тоже остановилась… глаза опустила… Тимка заметил – счастливые… И в эту минуту кто-то налетел на него сзади… Завизжал знакомым – Дашиным… – голосом… неожиданно завизжал: Даша уже несколько месяцев молчала… И Тимка почти согласился с категоричностью сержанта Колганова: все бабы – …
Усмехался: да ладно!.. В душе Дружинин понимал, что Даша вряд ли та самая девчонка, что дождётся его из армии. Да ещё дружбан, Женька Русин, сообщил недавно, что Дашу часто видят в машине Стаса Яновского… Тимка не сильно удивился… и вообще – не расстроился: за эти месяцы столько всего произошло в его армейской жизни… столько всего как-то само собой прошло переоценку… И это неумолимо отдалило, казалось, совсем недавнее прошлое, но – прошлое…
Даша висела на Тимкиной шее. Просто оглушительно визжала:
- Друуужинииин!... Я квартиру сняла – здесь, недалеко. Тебя когда в увал отпустят? А на всю ночь – ты сможешь?
Даша ещё что-то говорила, трещала – не умолкала… Тимка отчаянно пытался разжать Дашины руки… Смотрел, как Маша повернулась и вошла в санчасть… Наконец, ему удалось освободиться от Дашиных рук. Даша умолкла на полуслове – Тимка быстро зашагал в санчасть. Даша догнала его:
- Дружинин!..
Тимофей отстранил её руку… У него перехватило дыхание, он даже не искал слов, чтобы объяснить Даше…
Младший лейтенант Соловей заполняла медицинские карты. На страшно взволнованное, виновато-отчаянное Тимкино:
- Маш!.. – на секунду приподняла спокойный, насмешливый взгляд. Сочувственно, понимающе вздохнула:
- Рядовой Дружинин! Давайте так: служба… а девушки – потом. У нас – контрольная проверка, надеюсь, Вы помните.
Тимка задыхался:
- Мааш!..
Маша улыбнулась, договорила:
- Ты не так всё поняла!
Свела тёмные брови:
- Рядовой Дружинин! Пересмотрите – внимательно! – вот эти карты. – А потом подошла к окну. Не поворачиваясь, негромко сказала: – Да всё нормально, Тимофей. Это же… замечательно, если девушка ждёт. Если приехала вот…
Тимка не слышал её слов… Он смотрел в её усталые глаза, на чуть припухшие от его поцелуев губы… В страшном отчаянии сжал виски: ну, как же такое могло произойти – именно в это утро!..
А Машенька еле сдерживала слёзы: как же теперь… Ой, хоть бы не расплакаться… Вчера – эта откровенно счастливая прапорщик Михеева… Маше показалось, что Михеева уверенно, даже – победоносно закрывает собой её маму… от глаз командира… А теперь Тимка… Она вспомнила, как проснулась сегодня утром, тихо засмеялась от счастья: подушка ещё хранила запах Тимкиных волос… Маша прикоснулась пальцами к припухшим губам, покраснела – вспомнила, как сильно Тимка хотел этого… и как отчаянно-осторожно берёг её от боли, и всё же не сдержался… Маша прикрыла глаза… Наверное, ему было… просто невероятно сладко… И за это Маша счастливо прощала ему свою боль… А разве вот так бывает… Чтобы – прямо утром…Чтобы – после неповторимо счастливой ночи…
Маша оглядывалась на рядового Дружинина – он сосредоточенно изучал медкарты… А Маша незаметно прикладывала тонкие пальцы к ресницам – не давала пролиться слезам…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 9 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы»
