У моего приятеля Серёжи в организме четверть русской крови (фамилия), четверть еврейской (любит плотных блондинок и Н.В.Гоголя) и половина украинской (любит свинину с горошком и не очень - евреев). В результате Серёжа похож на все народы мира: армяне, болгары, евреи, турки, чеченцы и даже русские принимают его за своего. Для фотографа это очень удобно.
Ещё у него есть небольшая инвалидность – он заикается – чуть-чуть. Это нравится плотным блондинкам – освежает их материнские чувства. Правда, в момент какого-либо беспокойства начинает заикаться по-взрослому, что называется – «без подзатыльника не протолкнёшь».
Однажды в начале 90-х Серёжа гостил в бригаде ВДВ, которая осуществляла посреднические функции в зоне Нагорно-Карабахского конфликта, т.е. ведевешники поочерёдно ездили то к армянам, то к азербайджанцам и обговаривали условия перемирия на данном участке. Мой друг это снимал (по легенде для газеты «Советская Россия», хотя особисты всё про него знали).
Поездки в окопы братских народов проходили одинаково: накрывался стол, немножко пили-закусывали, потом записывали на бумажке условия прекращения огня и обмена пленными, затем жали руки. Серёжа на прощанье говорил: «Смерть армянским (или, соответственно, азербайджанским) оккупантам!»
За три дня он наснимал пять или шесть застолий и, наконец, запросился в Гянджу, чтобы с военным бортом улететь в Москву. Командир с огромным удовольствием посадил его в колонну, которая должна была сначала заехать к армянам – обменять несколько освобожденных армянских бойцов на пленных азербайджанцев, а затем двинуться на Гянджу. Гянджа, если кто не знает, это Азербайджан.
Серёжа сидел на броне БТР, который замыкал колонну. Через несколько часов, как они начали петлять по холмам, машины замедлили ход – большое стадо баранов перегородило дорогу.
Мастер фотографии, конечно, придумал кадр: овцы, горы, орлы, война, БТРы. Старлей, сидевший рядом, предупредил, что они останавливаться и ждать его не будут – никто не хочет получить в борт выстрел – если Серёжа не догонит машину, то тут и останется.
Серёжа спрыгнул в стадо и начал искать ракурсы. Подошли два чабана, что-то приветственно прокурлыкали. Потом поняв, что парень не знает родного языка, перешли на кавказский русский:
- Э-э, ты откуда?.. из Москвы, да?.. а ты врагов видел?.. через фотоаппарат видел!?... а ми через прицел видел!.. много стрелял, – и достают какие-то фузеи из-под накидок.
Серёжа просит их попозировать с этим антиквариатом. И снимал-то всего пару секунд, но очнувшись, увидел далеко уехавший БТР и грозившего кулаком старлея. Между ним и машиной - море каракуля, и Серёжа не на шутку испугался, что может остаться с пастухами навсегда.
Он протянул руку чабанам и начал выдувать из трахеи прощальную фразу:
- С-с-с-с…смерть азербайджанским оккупантам!
К счастью для Серёжи, кроме «с-с-с-с…» больше ничего не выпорхнуло, и пастухи, не дожидаясь концовки, попрощались первыми:
- Давай, друг, счастья тебе! Увидишь армян – режь их как баранов!
