Жить во Владивостоке

Вы вышли утром на балкон, вдохнули — и поняли: настоящая зима. Минус 15, снег хрустит под ногами, небо прозрачное, как стекло, а в голове только одна мысль: «Хочу на лыжи. Не вчера. Не через год. А сейчас — пока снег белый, а душа просит скорости и простора». Хорошая новость: горнолыжный курорт в Арсеньеве уже работает — с 10:00 до 17:00, каждый день, в январе 2026 года. Плохая (точнее, честная): день катания стоит 2800 рублей, проката пока нет, парковка у нижней станции — прямо на стройплощадке, а купить билет можно только в кассе — онлайн ещё не запустили...

Дорогие мои, как вы знаете, я живу во Владивостоке всю жизнь. И каждую зиму — особенно в последние годы — ловлю себя на мысли: «Ну когда же она начнётся, настоящая?» Не та, что с мокрым снегом и ветром, пронзающим насквозь. А та — сухая, ясная, честная. И вот, кажется, настало время. Уже 1 января 2026 года во Владивостоке — до –17 °С, а ночью — и вовсе под –20. Но не бойтесь: это не «стужа», это настоящая дальневосточная зима — та, что бодрит, проясняет мысли и напоминает: мы — на краю света, но не на краю надежды...

Вы думаете, зима — это время, когда город засыпает, а люди прячутся от холода под пледами с горячим чаем? Во Владивостоке — не так. Здесь за три месяца зимы солнце выходит целых 75 раз — почти каждый второй день! Больше, чем в Москве и Питере вместе взятых. И да, море не замерзает — оно дышит, шепчет, зовёт. Это не город на краю карты. Это место, где зима — не ограничение, а приглашение: — пройтись под ярким солнцем к Токаревскому маяку, — вспомнить вкус корюшки, как в детстве, — впервые за годы почувствовать, что ты — не зритель, а часть чего-то живого...

Знаете, бывают в истории города не просто даты, а целые состояния души. Вот скажите, каким словом описать Владивосток вашей юности — ну, или юности ваших родителей, а то и дедов? Суровым? Закрытым? Портовым, да. А я вам так скажу: он был… свободным. В самом что ни на есть прямом, колониальном, приключенческом смысле этого слова. Представьте: молодой, пахнущий свежим тесом и морской солью пост на краю земли. А в нём — можно всё. Вернее, можно привезти всё. Шёлк из Китая, консервы из Сан-Франциско, инструменты из Германии...

Вы, наверное, проходили мимо этого дома на улице Всеволода Сибирцева. Может, даже не знали его имени — но чувствовали: это не просто здание. Это — часть Владивостока. Часть его тихой, старой души. Годы он стоял молча. Его стены будто держали дыхание, ожидая того, кто скажет: «Я тебя помню. Я тебя верну». И вот — это случилось. К 2027 году Дом Лукьянова снова откроет двери. Но не как музей за стеклом и не как очередное кафе. А как живое пространство — для лекций, выставок, творческих встреч и разговоров, которые так нужны городу...

Есть вещи, которые не измеряются рублями. Но если бы измерялись — оливье во Владивостоке в 2025 году стоил бы 1212 рублей. Да-да, та самая «оливьешечка» из детства, за которую бабушка прятала колбасу с понедельника, чтобы к субботе собрать полную миску. Та, что подавалась на стол после боя курантов, когда весь мир, казалось, затаил дыхание — а в доме пахло майонезом, варёной морковкой и надеждой. Сегодня мы не бедствуем, но и не живём по-старому. Колбаса взлетела в цене почти на треть. Яйца продаются только десятками — даже если вам нужно два...

Вы когда-нибудьместали стать владельцем самого странного арт-объекта Владивостока? Представьте: два гигантских деревянных купола на Русском острове, заброшенных больше десяти лет, подгнивших под тихоокеанскими дождями, но всё ещё гордо возвышающихся над бухтой Балка — как памятник лучшим (или худшим?) замыслам эпохи грандиозных обещаний. Сейчас этот «шедевр» власти решили продать. За 428,5 миллионов рублей. Да-да, вы не ослышались. Почти полмиллиарда — за недострой, который, по признанию самих чиновников,...

Представьте: декабрь. Центральная площадь Владивостока. Мороз, ёлка, тысяча человек — не с плакатами, не с криками, а просто... вместе. Они взялись за руки и пошли хороводом. Под детские песенки. С желтыми ленточками на рукавах. Без лозунгов — только общее чувство: «Нас не слышат». Это был не митинг. Это был Владивосток, который на мгновение перестал быть тысячами отдельных судеб — и стал одним целым. Сегодня, спустя шестнадцать лет, мало кто вспоминает тот день. Молодёжь не знает. СМИ молчат. Архивные фото пылятся в закромах...

Владивосток знает цену стенам. Одни — защищают от ветра, другие — от чужих взглядов, третьи — от нас самих. Но есть в городе стены с особой, двойной судьбой. Их возводили для одних, но почти сразу пришлось спешно перестраивать для других. Эти стены должны были исцелять — но навсегда стали местом заключения. Начиналось всё на самой окраине, у кромки леса Покровского парка, в 1901 году. Стройка шла неспешно, пока история не внесла свои жестокие коррективы. Русско-японская война потребовала срочных коек для искалеченных тел...

Это не просто цифра в архивной сводке. Это — мальчик. Павлик. 19 декабря 1973 года его рождение стало городским событием: к родителям приехали с поздравлениями из горисполкома, а малышу вручили особую медаль «Рожденному во Владивостоке». Он был желанным, праздничным, почти сказочным подарком для всего города. А потом сказка закончилась, и началась жизнь — та самая, владивостокская, с её ветрами, переменами и суровым выбором. Что стало с тем самым «подарком»? Пролистаем страницы этой почти забытой...

Знаете, во Владивостоке истории иногда выглядят так, будто их придумал невменяемый сценарист после пятой рюмки. Но нет. Это просто наша жизнь. Сегодня расскажу одну такую — про пожар, ветер, три судьбы и то, как один человек в итоге оказался «мушкетёром» в прямом смысле этого слова. За кофе устраивайтесь поудобнее. Была мартовская ночь. Такая, когда ветер с Амурского залива гуляет по Чуркину не как гость, а как хозяин. Он гнёт фонарные столбы, стучит вывесками и, как выяснилось, отлично разносит огонь...

Многие считают, что Фалаза (гора Литовка) — просто красивая вершина под Владивостоком. Я тоже так думала — пока не поднялась туда в декабре 2025 года. Оказалось: это не гора. Это зеркало. И она показывает не пейзаж, а тебя самого. Вы стоите на вершине и ждёте озарения. Ждёте, что горный ветер прошепчет вам древнюю тайну, а вид на бесконечные хребты откроет смысл бытия. Но секунды тикают, а откровения нет. Только тишина. И тут вас накрывает волной странного, почти неловкого понимания. Фалаза ничего вам не покажет...