Истории в четырёх стенах от Вики Трель

Марина поставила перед Дмитрием тарелку с ужином и присела напротив. Настя уже спала в своём закутке за шкафом, обнимая плюшевого зайца. В маленькой однушке всегда было тесно, но сегодня стены давили особенно сильно. — Дима, я хочу с тобой серьёзно поговорить, — начала она тихо, стараясь подобрать слова. — Давай, — он отложил вилку и посмотрел на неё с мягким вниманием. — Что случилось? — Настя в сентябре идёт в первый класс. Ей нужен стол, нужно место для рисования, нормальная кровать. Здесь мы просто задыхаемся втроём...

Марина научилась молчать раньше, чем говорить. Не буквально, конечно, но суть была именно такой. Слова в доме Тамары Сергеевны принадлежали только одному человеку — самой Тамаре Сергеевне. — Почему младшая кашляет? — голос матери звучал ровно, без надрыва, и от этого становилось ещё страшнее. — Я не знаю, может, форточка… — Ты не знаю. Ты никогда ничего не знаешь. Закрой рот и подумай головой, если она у тебя вообще работает. Марине было четырнадцать. Дашке — два, Максиму — четыре. Тамара Сергеевна...

Нина Петровна сидела за кухонным столом, перебирая фотографии из старой жестяной коробки. Муж ушёл рано, оставив ей восьмилетнего Андрюшу и двухкомнатную квартиру с высокими потолками. С тех пор минуло почти тридцать лет, а она по-прежнему разговаривала с его снимком, прислонённым к сахарнице. — Ну что, Петя, сын-то наш опять с кем-то ходит, — сказала она негромко, подливая себе кипятку. — Может, хоть эта задержится подольше. Андрей появился в дверях, как обычно, без предупреждения. Рядом с ним стояла девица с выбритым виском, серьгой в носу и взглядом, от которого хотелось перекреститься...

Форум по инвестициям проходил в старом конгресс-центре с высоченными потолками и гулким эхом шагов. Алина стояла у стойки с бейджами, лениво поправляя волосы и разглядывая толпу. Мужчины здесь были в основном скучные — серые костюмы, серые лица, серые разговоры о деньгах. — Слушай, тут вообще есть кто-нибудь живой? — спросила она у Веры, которая увлечённо листала программу мероприятия. — Ты сюда пришла развлекаться или нетворкинг делать? — усмехнулась Вера, не поднимая глаз. — Одно другому не мешает...

Максим стоял у зеркала, поправляя воротник рубашки. Вика сидела на краю кровати, подперев подбородок кулачком, и наблюдала за ним с той особенной улыбкой, которая появлялась у неё только в моменты настоящей нежности. Через два дня — их свадьба. — Макс, я тебе сто раз говорила и скажу ещё раз. Мама... она не злая. Но она умеет так повернуть разговор, что ты сам не заметишь, как согласился на то, чего не хотел. — Вик, я вырос с Галиной Петровной, — он усмехнулся. — Моя мать — женщина, которая может договориться с кем угодно...

Квартира пахла зимой. Ирина стояла у почтового ящика, держа в руках серый конверт с фиолетовой печатью управляющей компании. Два месяца долга за коммунальные услуги. По квартире, которая ни разу за три года не знала задержек ни на день. Она набрала номер арендаторов — Марины и Кости, молодой пары, которые всегда платили вовремя, всегда предупреждали, если уезжали, и даже поливали герань на подоконнике. Первый гудок, второй, третий. Абонент недоступен. Второй номер — та же тишина. Ирина перечитала уведомление...

Дмитрий стоял у стола, раскладывая по кучкам мятые купюры. Одна — на коммуналку. Другая — на продукты. Третья — совсем тощая стопка — он молча убрал во внутренний карман куртки. — Опять? — Марина стояла в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. — Опять понесёшь ей? — Мне не понесёшь, а отвезу. Она третий день без нормальных лекарств, — Дмитрий не повышал голоса. — Хозяйка квартиры написала, что в следующем месяце прибавит три тысячи. Три. Тысячи. Ей не потянуть. — А нам? Нам потянуть? — Марина кивнула на холодильник...

Ольга разложила на столе тарелки, расставила стаканы и достала из духовки запечённую курицу. Игорь сидел напротив, уткнувшись в телефон, и каждые десять секунд переворачивал его экраном вниз. Ольга заметила это, но ничего не сказала. Просто улыбнулась и поставила перед ним его любимый соус. — Как день прошёл? — спросила она, присаживаясь рядом. — Нормально. А почему ты спрашиваешь? — Игорь дёрнулся так, словно его ткнули иголкой. — Потому что каждый вечер спрашиваю. Уже три года, — Ольга посмотрела на него с мягкой улыбкой...

Инна сидела за обеденным столом, подперев щёку ладонью, и наблюдала, как Руслан разливает вино по бокалам. Движения у него были красивые, уверенные, будто он всю жизнь только и делал, что наполнял хрусталь тёмно-рубиновой жидкостью. Полина, старшая сестра, смотрела на него с тем выражением, которое Инна предпочитала не замечать. Максим, муж Полины, заметил это раньше всех. — Руслан, а ты всегда так за столом сервируешь? — спросил Максим, намеренно отвлекая жену от созерцания чужого мужа. — Прямо как в ресторане на набережной...

Андрей остановился перед дверью родительской квартиры, поправил пакет с тремя бутылками хорошего грузинского вина и перевёл дыхание. Из-за двери доносился слитный гул голосов, смех, звяканье посуды. Юбилей — шестьдесят лет — дата, которую Тамара ждала с трепетом и готовилась к ней почти три месяца. Он нажал на звонок. Открыл отец, Геннадий, — широко улыбнулся, обнял, хлопнул по спине. За его плечом мелькнула сестра Вера, махнула рукой из гостиной. — Заходи, сынок, все уже собрались. Тамара третий раз пересчитывает тарелки, хотя мест хватает...

Марина сняла туфли у порога, повесила сумку на крючок и почувствовала, как тело наконец расслабилось после длинной смены. Квартира встретила привычной тишиной. Только из кухни доносилось негромкое бренчание ложки о край кружки — Дмитрий пил кофе. — Привет, — сказала она, входя на кухню и целуя мужа в макушку. — Привет. Сядь, — ответил Дмитрий, не поднимая глаз. Марина опустилась на стул и посмотрела на него. Лицо мужа было серым, осунувшимся. Он крутил в пальцах телефон, и экран ещё светился открытым чатом...

Звонок раздался в четверг, ближе к вечеру. Дмитрий стоял у верстака, вытирая руки ветошью, когда на экране высветился незнакомый номер. Он долго смотрел на мигающую полоску вызова, потом всё-таки снял. — Дмитрий, это Галина, — голос был тихий, приглушённый. — Мне нужно тебе сообщить. Твой отец... Виктора больше нет. — Когда? — спросил он коротко. — Позавчера. Сердце остановилось ночью. Похороны в субботу, если хочешь приехать. Дмитрий помолчал. Семь лет. Семь лет они не разговаривали, не виделись, не обменивались даже сообщениями на праздники...