Самые читаемые рассказы

Февральский вечер опустился на город, окутав его морозной дымкой. В больнице имени Пирогова уже вторую неделю царил настоящий аврал — эпидемия гриппа выкосила половину медперсонала. Оля, старшая медсестра терапевтического отделения, закрывала последнюю карточку пациента. Стрелки часов показывали девять вечера. — Ольга Петровна, вы уже домой? — заглянула в ординаторскую молоденькая практикантка. — Да, Маша, иду. Завтра к семи, не забудь. — А разве не к восьми? — НЕТ, к семи. У нас завтра обход главврача, плюс я веду участок Светланы Ивановны — она до сих пор на больничном...

— Ты уверен, что хочешь подписать именно в такой редакции? — мужчина с сомнением посмотрел на бумаги. — Здесь условия… скажем так, драконовские. — Я хочу, чтобы он запомнил этот урок на всю жизнь. Не просто лишился комфорта, а понял механику своего падения. Подписывай. Каждый пункт выверен. Страх — лучший учитель, когда наглость застилает глаза. Ресторан «Облака» славился двумя вещами: неоправданно высокими ценами на морепродукты и публикой, которая эти цены считала входным билетом в высшее общество...

— Знаешь, в чём главная ошибка паразита? — В том, что он убивает носителя? — Нет. В том, что он начинает считать себя хозяином тела, забывая, что у организма есть иммунитет. И когда включается лихорадка, паразит сгорает первым. Вечерний свет падал на кухонный стол полосами, словно размечая территорию будущих боевых действий. В воздухе висел тяжелый, липкий запах жареного мяса и духов, которыми злоупотребляла Кристина. Анастасия сидела, обхватив чашку с давно остывшим чаем, и смотрела на мужа. Или на того, кто последние пять лет успешно притворялся им...

— Ты перевёл средства? — Да, мамуль. Всё, как ты сказала. Там приличная сумма скопилась, ей сейчас всё равно ни к чему, только на лекарства спустит, а нам нужнее. Дача сама себя не достроит. — Правильно, сынок. Умная телка двух маток сосет, а хромая лошадь в стойле только место занимает. Этот странный, циничный разговор, всплывший в памяти, казался бредом, галлюцинацией, вызванной морфином. Но это были реальные голоса. Голоса тех, кого она считала семьёй. В воздухе висел тяжелый, плотный запах хлорки,...

— Ирина Викторовна, у нас в седьмой школе опять ЧП. Трудовик пропил станки, списал как устаревшие, — молодая секретарша положила папку на полированный стол. — Не пропил, а «утратил в связи с халатностью», Леночка. Учитесь формулировать так, чтобы человека можно было уволить с волчьим билетом, а не просто пожурить, — Ирина даже не подняла глаз от монитора. — Жалость в нашей работе — это дефект. Учреждение должно работать как часы. Если шестерёнка ржавая — её меняют. Подготовьте приказ о внеплановой проверке...

— Ты уверена, что она подпишет? Эта женщина скорее удавится, чем отдаст хоть квадратный сантиметр своей драгоценной «империи», — мужской голос звучал глухо, с тяжёлыми нотками, напоминающими гудение трансформатора. — У неё нет выбора. Страх — гораздо более эффективный мотиватор, чем совесть или любовь. К тому же, она считает нас глупыми, Игорь. Она думает, что мы всё ещё те наивные дети, которых можно отчитать за неправильно поставленную чашку, — женский голос в ответ прозвенел холодно. — Это жестоко, Тань...