Мария Мартынова

Начало Предыдущая часть — Надо как-то прослушать кассету, иначе нас не пустят дальше. — Никита говорил уверенно, но в голосе проскальзывал страх. Артём взглянул на товарища и хотел скептично хмыкнуть "где я тебе возьму раритет для кассет", но в этот момент под мигающим фонарём показался старый магнитофон, потрескавшийся, с облупившимися кнопками. Аппарат работал — шипел, мигал лампочками. Сначала это показалось абсурдом, но на этой дороге всё было абсурдом. Артем не стал ничего говорить, он вставил кассету, и тусклая лампочка замигала в такт биению его сердца...

Начало Предыдущая часть Фигуры исчезли, как только они сделали шаг вперёд. Не испарились — именно исчезли, будто никогда не были. Туман не рассеивался, а уплотнялся, и воздух стал вязким, как вода, в которую погружаешься с головой. — Они были похожи... — начал Артём, но замолчал. — На кого? — спросил Никита, не сбавляя шага. — Не знаю, — пожал плечами Артём. — Но было чувство... будто я должен был их узнать. Будто видел раньше. Или чувствовал. Никита кивнул, ничего не говоря. — Слава богу, хоть не одному мне это показалось...

Начало Они шли молча. Теперь даже шутить не хотелось. Воздух вокруг стал тягучим, будто воду переливали в замкнутом пространстве. Шаги звучали глухо, как будто земля под ногами была не настоящей, а только сделанной, чтобы казаться ею. Никита осторожно оглядывался — не из страха, а из упрямства. Он хотел убедиться, что сзади всё по-прежнему. Но каждый раз взгляд натыкался на нечто чуть изменённое: вбитый в землю гвоздь, камень с обгорелым краем, будто сюда долетела искра из другого мира. Артём шёл тише, считывая всё лицом...

Он шёл один. Молча. Не оборачиваясь. Мир вокруг стал другим, будто все краски выцвели, как старая фотография, оставленная на солнце. Ветви деревьев тянулись к дороге, словно хотели дотронуться. Под ногами хрустел песок, но звука не было. Он не замечал этого. Он просто шёл. И не задавал больше вопросов. 46 часов до этого До того, как они свернули, всё было обычно. Маршрут, гугл-карта, разговоры в дороге. Никита предложил срезать, он слышал про старую трассу, которая вроде бы всё ещё проходима. Артём сомневался, но спорить не стал...

Начало Предыдущая часть Утро было странно тёплым. Не по температуре — по ощущениям. Пансионат будто стал мягче, как старый плед, в который кто-то завернул туман. Слышащая вышла в коридор и сразу услышала — тишина была другой. Не глухой, а напряжённой, как перед бурей. Шумного не было слышно. Ни в столовой. Ни у окна. Ни даже у радио, где он обычно спорил с ведущими. — Он куда-то пошёл, — пробормотала Плита, разливая кашу. — Сказал: «Ищу звук». Как будто тут их мало. Слышащая напряглась. Она постучала в его комнату...

Начало Предыдущая часть Слышащая решила записывать. Не только звуки, не только фразы, но — лица. Людей. Тех, кто жил здесь. Кто дышал в этом тумане, ел эту серую кашу, говорил фразами, за которыми пряталась целая жизнь. Или её обломки. Она достала тетрадь. На первой странице значилось: Голос. Девочки. Которая звала меня папой. Ниже появилась новая строка: Список. Плита. Ровная, как лезвие. Каша без комочков. Жизнь — по расписанию. Никогда не спрашивает. Учит всех, будто знает, как правильно. Не слышит даже музыку, кажется...

Начало Предыдущая часть Дарья проснулась рано. Точнее — не спала вовсе. Она сидела у окна, глядя в темноту, за которой начинался город. Не её город. Уже — нет. Она думала. Вспоминала. Слушала, как дом дышит. Как скрипит пол. Как кактус ловит первое солнце. На столе — письмо. Её почерком. Но не ею написанное. "Ты уже знала ответ. Просто боялась его сказать. А теперь — просто иди." Шкаф открылся сам. Без скрипа. Зеркало — чистое. В нём — только она. И сзади Он. Он, как был. Тихий. Молчащий. Смотрящий...

Начало Предыдущая часть Утро в Пансионате началось не с крана, не с радио, и даже не с каши Плиты. Оно началось с... звука. Громкого, нескладного, как если бы кто-то уронил чемодан, крикнул "ой!" и споткнулся о собственный голос. Слышащая проснулась резко, с пульсом в ушах. Она прижалась к двери, прислушиваясь. Коридор дышал. А потом — снова: — Ну вы и.... Приём тут, конечно... Эх! Тихо, как в музее восковых фигур! Где тут ресепшн? Или хотя бы автомат с кофе? Голос был яркий, звучный, будто прорывался сквозь вату, сквозь стены, сквозь всё то, что обычно глушило людей здесь...

Начало Предыдущая часть Смеpть пришла в четыре утра. Самое неуютное время, когда даже чайник не шипит, а холодильник делает вид, что никогда не гудел. Дарья сидела на полу, спиной к шкафу, обняв коробку с письмами. Окно в кладовке дышало светом, как глубокая рана. В зеркале — отражение, в котором она выглядела на десять лет старше. Или — на десять лет раньше. Смеpть постучала трижды. Не в дверь. В воздух. — Можно? — спросил голос. Хриплый. Вежливый. Дарья подняла голову. У окна стояла женщина в выцветшем халате с синими васильками, в тапках...

Начало Предыдущая часть В кладовке было два окна. Одно — маленькое, пыльное, выходящее в шахту. Второе — заложенное кирпичами, когда-то, наверное, глядело во двор. Третье — она нашла случайно. После очередной вспышки раздражения дома (лампа взорвалась, зеркало залилось рябью, а шкаф замкнулся на висячий замок из дыма), Дарья в панике металась по квартире, пока не наткнулась на неровность в стене кладовки. За старым ковром, прибитым кнопками. Она оторвала ковёр. За ним — трещина. За трещиной — каменная рама...

Начало Предыдущая часть Сначала ушла вода. Внезапно. Без объявлений и аварий. Просто — ни капли. Краны открыты, трубы шипят, но сухо, как на кладбище в жару. Потом — свет. Он стал... выбирать. Иногда лампа загоралась от вздоха. Иногда — не реагировала на хлопки, щёлканье и даже на проклятья. Дарья жила, как в сюрреалистическом шоу: то утюг начинает петь «Катюшу», то дверь в кладовку оказывается глухой стеной, хотя ещё вчера за ней были банки с огурцами. — Это ты? — спросила она кактус. Он молчал...

Начало Предыдущая часть Он пришёл, как будто всегда был. Просто однажды утром Дарья проснулась и нашла его на кухне. Он сидел за столом, пил чай (хотя чашка была пуста) и читал газету «Известия» за 1974 год. — Я сварила кофе, — сказала она автоматически. — Не пью, — ответил он, не отрывая взгляда. — Но спасибо. Очень тепло пахнет. Он был в том же пальто, что и на празднике, только лицо теперь было… собранное. Как будто пиксели сложились, и стало видно: у него резкие скулы, нос с тонкой горбинкой, губы — чуть насмешливые...