В Избушке на курьих ножках

Начало Предыдущая глава Мира проснулась от звука, который невозможно было сразу определить: то ли разбилась чашка, то ли ударил колокол. Звук был хрупкий, резкий, но с какой-то торжественной глубиной, будто что-то важное завершилось — или только началось. Он отдавался в груди, в висках, в самом воздухе, как будто кто-то где-то звал её — не голосом, а энергией. Во сне всё рушилось. Что-то падало, крошилось, раскалывалось на тонкие осколки. Шум был глухим, но страшным. И с этим шумом пришло чувство — липкое, вязкое, тревожное...

Начало Утро началось, как всегда, с бывшей любимой песни, которую Мира теперь терпеть не могла (все же знают, что любимая песня станет ненавистной, если она будит тебя утром), но без будильника она опаздывала на все три работы. My loneliness is killing me I must confess, I still believe When I'm not with you I lose my mind Give me a sign Hit me, baby, one more time Да, даже Джек Блек не смог сделать это утро бодрее... После третьего сигнала Мира поняла, что еще немного, и она опоздает. Мирослава, не открывая глаз, нащупала рукой край кровати и смахнула кота на пол...

Избушка стояла на курьих ножках, по привычке перетоптываясь с лапы на лапу, и негромко поскрипывала в суставах. То ли старость, то ли настроение. По земле полз туман — вязкий, как овсянка, и такой же надоедливый. На крылечке, укутавшись в старую изъеденную шаль, сидела Яга. Рядом стояла старая глиняная кружка с чем-то густым, вонючим и горячим. Раскурив резную трубку, Яга плюнула в сторону печи и буркнула: — Сама готовь теперь. Устала я. Всё на мне. Всех обогрей, накорми, кости сложи, души спать уложи, ещё и совет дай, чтоб не спугнуть...