Лит Блог

Чёрный кот наблюдает за ритуалом, растянувшись на полке. Свет очага растягивает его тень на стене. Пятно темнее извечной пустоты, с неровными краями, будто живёт своей жизнью, а через него на мир заглядываются порождения извечного мрака. Асмодей зевнул, и сахарно-белые клыки сверкнули, как кинжалы. Герда замерла, вытянув руки над котелком, в котором булькает мерзкого вида жижа. От запаха першит горло и кружится голова. За стеной на тысячу голосов гудит песчаная буря. Ветер проникает через барьер, а песок в бессильной ярости врезается в незримую сферу, накрывающую оазис...

Воздух изменился, стал теплее, и к запахам моря добавилось сухое амбре песка. Порт встречает корабль криками чаек, плеском волн и гомоном. Корабль покачивается на волнах, медленно приближается к пирсу, пока команда снуёт по палубе, как муравьи перед грозой. Терц с раздражением осматривает берег, стоя на носу корабля. Длинные пирсы источены веками, но всё ещё несут отпечаток римской архитектуры. За ними громоздят безликие, отвратительные кучи камней с дверьми. Люди пёстрые, как бродячие коты. В толпе мелькают белые лица северян, обрамлённые рыжими бородами, и антрацитово-чёрные кушиты...

Когда Орландо был мал, среди узких улочек портового городка он повстречал старика. Разбитого жизнью, беззубого и однорукого. Старый Жон был почти безумным от долгой жизни на улице. Он часто вещал на перекрёстках, вытягивая к небу единственную руку. Суставы пальцев у него были раздутые, как орехи, от чего кисть смотрелась жутко. В другие дни Жон нянчил культю и тихо подвывал от боли. Боли в руке, которой нет. Тогда Орландо не мог понять, как может болеть то, чего нет? Сейчас же, шагая меж огромных дюн, он приблизился к пониманию...

Шейх расположился в самом большом шатре племени. Восседая на множестве подушек и потягивая кофе, он наблюдает за гостем. Франк молод, но не юн. Загорелая кожа пестрит тонкими шрамами, что как белые росчерки. Особенно много их на руках, и всего пара у глаз. Есть куда больше и страшнее, но их прячет одежда. Всё в нём говорит, что несмотря на скромный возраст, битв было больше чем у многих за всю жизнь. Сам Зияд знал уважаемых воинов, что в жизни не пролили и капли крови, своей или чужой. Человек перед ним пролил её с лихвой...