Лит Блог

Женщины — коварные существа. Даже самая простая селянка по коварству сравнима со мной и моим дедом, вместе взятыми. Чего уж говорить о чародейке, что годами путешествовала с пиратами. Я почти уверен, что всё случившиеся она подстроила... И всё же который час хожу по кабинету кругами. За окном падает серый снег, а мир окутан морозной дымкой. Руки заложил за спину, сцепил. На столе громоздятся бумаги: донесения и прошения. Элиас стоит у камина и потягивает кофе, глаз стреляет на бутылку вина, но полуэльф держится...

Караван из путников движется через Ничейные Земли по остаткам древней дороги. Густая трава давно пожелтела, и холодное небо взирает на уцелевшие куски покрытия, всё ещё чёрные. Эллион свесился с телеги и подхватил один, на удивление лёгкий и тёплый. Чёрная масса смешана с мелкой галькой и ракушками, словно бы материал для неё зачерпывали со дна тёплого моря. Внешний слой истёрся, и ракушки на нём блестят, как панцирь чудовища. Эллион покрутил кусок в пальцах, гадая, в чём смысл добавления ракушек...

Ваюна прогуливается по снежному саду вместе с подружкой. Слуги постарались и за ночь возвели настоящий снежный лабиринт. Стоит воздать им похвалу, превратить грязно-серый снег в нечто прекрасное стоило значимых усилий. Стены лабиринта искусно замаскированы под древнюю кладку, через равные промежутки стоят «статуи». Тут усилия пошли не впрок и девочки останавливаются рассмотреть очередной «шедевр». Генриетта оглядела изваяние героя древности: длинные руки, с локтями ниже таза, глаза на разной высоте...

Младшая Сестра пересекает небо со скоростью стрелы, и весь мир притих наблюдая. Эллион сидит у костра, взявшись за вбитый в землю колышек, за него же и привязанный. Над огнём на всякий случай поставили специальную решётку, что горящие угли не унесло в небо. Люди задирают головы и следят за небом, в стороне тревожно шумят животные. Только вол мирно дремлет в густой тени. Старшая Сестра сегодня особенно крупна, и кажется, что Младшая врежется в неё. Однако малая луна пронеслась мимо потянула за собой подругу...

Всё-таки я не святой. Фрейнара мёртвая сталь не брала, да и сейчас, думаю, не возьмёт. Есть в этом некоторая странность. Бывший Святой командует легионом нежити, и не лишился сил. Я, отродье Тьмы, также свободно использую силы Света. На первый взгляд во всём этом нет логики, да и на второй тоже. Но чую, она есть. Не может не быть. Комнату освещает несколько масляных ламп, а воздух пропитался некротическими миазмами нежити. Характерный запах возвращённой к жизни плоти: нечто среднее между сырым мясом, гнилью и уксусом...

Свет сочится через хрустальные панели и покрывает комнату призрачными бликами. Перспектива ломается, и вещи кажутся чем-то иным, таинственным. За дубовым столом сидят люди в чёрных плащах и фарфоровых масках. Перед каждым лежит лист бумаги, а в прорезях масок клубится мрак. Во главе сидит обладатель маски, украшенной узором нитей у левого глаза. В мистическом свете они переливаются всеми оттенками золота. В воздухе витает аромат благовоний, доносятся приглушённые звуки. Обладатель украшенной маски, опустил руки на стол...

Замок горит ярко, как праздничная свеча, брошенная в камин. Красно-бурое пламя пожирает крышу, вырывается из всех щелей с продирающим до костей рёвом. Фрейнар смотрит на пожар с высоты седла, одной рукой держа повод, а другую безвольно свесив. Он бывал здесь раньше, по настоянию деда и Его Святости, отправившись «паломничество». Стоял на площади во дворе замка, и тысячи рук тянулись к нему. Каждый алкал благословения и исцеления. А теперь эти люди мертвы или бежали. Владетельный лорд валяется в сером снегу с пробитым брюхом...

Лежать просто невыносимо. Эллион стиснул зубы, телега покачивается на ухабах, в сундуке позвякивает походный инструмент. Через полог пробивается холодный свет. Пахнет скорой зимой и вечерним обедом. В груди курьера ворочается ком из шипов, царапает сердце и рёбра. Здоровая нога подрагивает, требует двигаться! Идти, бежать, драться! Делать хоть что-нибудь, а не лежать! Роан молчит, разучивает язык жестов на пару с Тишь. На ткани видны их силуэты, сидящие рядом и активно жестикулирующие. Эллион, чтобы рассмотреть их, приходится задирать голову...

Кофе горчит, а дров в камине меньше обычного. Мне пришлось урезать их потребление, так же как и еду. Увы, дрова ресурс конечный и требует заготовки, с чем зимой, тем более такой, есть определённые проблемы. Только пришла последняя весточка от Сквандьяра. Он и большая часть служителей Света заперлись в монастырях до тепла, придаваться аскезе и молитвам. О чём увещевают пожелавшие остаться за стенами. Что ж, умерщвление плоти борову не повредит. Но для меня это как удар под дых. Разом лишился рычага давления и пропаганды...

Состояние Эллиона скачет от хорошего до горячки, в которой он кричит сорванным голосом. От тела идёт липкий жар, а кожа блестит от пота. В такие моменты Тишь раздевает его по пояс и обтирает влажным полотенцем, открыв клапан повозки настежь. Роан же с холодком вдоль хребта, невольно, разглядывает тело курьера. Кожа обтягивает мышцы до скрипа, видно каждое волокно. Ощущение, что Эллиона вырезали из высохшего в пустыне дерева. Когда курьер выгибается и корчится, мышцы жутко вздуваются, набухают вены...

На него смотрят десятки, сотни пар глаз. Людей сложно винить за это, редко увидишь кого-то сравнимого по росту с Орсвейном. Тем более такого могучего. Рядом с ним даже стражники выглядят плюгавыми, а их копья не больше дротиков. День выдался тихий, и даже теплее прошлого. Солнце прячется за облаками, а на городской площади собирается народ. Многие смотрят на Орса, но быстро забывают о гиганте, когда очередь сдвигается. Впереди, за рядом спин горит огонь. Из огромного котла в глиняные миски разливают похлёбку...

Повозка широкая, из плотных досок, обструганных и пропитанных маслом. От неё приятно пахнет, шляпки гвоздей и заклёпки торжественно блестят на осеннем солнце. По краям висят запасные колёса, Эллиону они напоминают увеличенные штурвалы корабля. Основную часть накрывает выпуклый тент из водостойкой ткани. Внутри место для сна, пара ящиков и всё необходимое для долгого путешествия. Курьер взялся за борт. Древесина твёрдая и гладкая. Такая стоит дорого, да и сама повозка выглядит... прилично. Эллион привык к деревенским, сколоченным тяп-ляп и трясущимся даже на ровной дороге...