Лит Блог

Дудочник прикрылся рукой от солнца, привычно тусклое, сейчас оно выжигает глаза с яростью Господа. На нём он чувствует себя прежним... слабым и жалким. Червём, что лишь притворяется человеком. Горожане, идущие мимо, поглядывают на него с брезгливой насмешкой. Дети показывают пальцами, а кто-то и вовсе кинул камень. Промазал. Камешек ударился о стену дома и отскочил в блаженную темноту, где блестят десятки крошечных глаз. Дудочник повернулся к ним, и крысы попятились, вжались в стены. Повёл рукой, и они подчинились, сжавшись в единую линию...

День прошёл для защитников дёргано. Паломники несколько раз делали вид, что идут на штурм. Тянули к стенам грубо сколоченные лестницы, бежали к воротам, подняв над головой щиты и волоча толстенное бревно. Защитники осыпали их стрелами — и те, хохоча, откатывались, как морская волна. По реке сплавляли лодки с трупами, расставленными будто живые — издалека казалось, что это десант. Эллион же вернулся в постоялый двор, прошёл мимо администратора. Девушка подскочила приветствовать. Избиение охранника не добавило Эллиону уважения, а вот присланный отряд тиринитов — очень даже...

Сквандьяр потягивает вино, полулёжа на широкой софе. Тушу прикрывает плед, отчего первосвященник напоминает мне моржа. Комнату освещает яркий солнечный алмаз под потолком и камин. Пахнет церковными благовониями и духами. Я сижу в глубоком кресле, больше похожем на трон великана. Никакое другое во владениях Сквандьяра не выживает. За окном беснуется вьюга, самая обычная весенняя вьюга. Через потоки снега и пепла проглядывает кровавый глаз солнца. — Ты можешь что-то сделать? — Спросил я. — Ну, мы можем...

Эллион выслушал настоятель с каменным лицом. Согнул правую руку и прижал ладонь к груди, медленно поклонился. В кабинете тишина, лишь призрачное эхо слов мечется в углах и под потолком. Курьер же выхватывает их и раскладывает на воображаемом столе. Слова не просто предложение или договор, за ними может прятаться нечто большее. Как полезное, так и опасное. Главное — взвесить опасность и выгоду. Настоятель, пока илмирит раздумывает, повернул карту на столе, прижал концы графином и парой ваз. Четвёртый угол загнулся, накрывая часть города и реки...

Утро после бойни ничем не отличается от обычного. Орландо проснулся на койке, одеяло смято и зажато между колен. Подушка сброшена на пол. Мечник смотрит в низкий потолок, на лохмы паутины, тянущиеся с поперечной балки. За стеной слышны шорохи и приглушённые голоса, пахнет похлёбкой. Совсем недавно Орландо соскочил бы с кровати и побежал на запах. Сейчас же есть совершенно не хочется, только лежать и надеяться, что боль не вернётся. Наверное, также себя чувствовал Серкано, под конец первой жизни. Мысли о названном отце выгнали из кровати...

В пыточной тепло и сухо, пахнет горячим металлом, углями и потной кожей. Я медленно вошёл, разминая кисти. Освещённая жаровней меня дожидается Тиана. Чёрные волосы стянула в хвост, точечную фигуру подчёркивает кожаный фартук с завязками под грудью. На стене в цепях повисла женщина, о которой я успел забыть. Кажется, она обещала мне пытки и восхваляла прессом? Тиана подвинула стул, и я сел, закинул ногу на ногу, обхватил колено ладонями. Чародейка ухватила пленницу за остатки волос, безжалостно дёрнула и плеснула в лицо водой...

Настоятель тяжело вздохнул, посмотрел в окно, чёрное небо и не думает светлеть. Ночь только началась и обещает стать бесконечной. Перевёл взгляд на Эллиона. Курьер стоит перед столом в расслабленной позе, свет лампы отражается в глазах острыми искрами. Новый вздох. — Хорошо. — Тирионец поднялся и протянул руку над столом. — Именем хранительницы Закона, я её полноправный представитель, принимаю твоё предложение. Ты получаешь временный мандат на агрессивные действия. Эллион поклонился и пожал руку...

Орландо согнулся пополам от резкой боли, ухватился за дерево левой рукой и остановился. Правой рефлекторно зажал рот, и меж пальцев проступила горячая кровь. Парень напрягся, силясь подавить судорогу под рёбрами, рухнул на колено. Лес вокруг равнодушно шумит пышными кронами, через сплетения ветвей пробиваются лучи тусклого солнца. В этом краю густых лесов и бездонных болот даже краски темнее, чем в родном средиземноморье. Сырой и холодный воздух терзает лёгкие, а боль выпивает остатки сил. Орландо зашёлся запоздалым кашлем, прочищая горло...

Ваюна проснулась от тихого рокота, медленно открыла глаза. В темноте угадываются очертания балдахина, шкафов у стены и штор. В камине тлеют угли, ветер высвистывает мелодию. На другом краю ложа посапывает Генриетта. Есть нечто сакральное в совместной ночёвке, сближающее. Ваюна осторожно соскользнула на пол, босые ступни погрузились в густой ворс ковра. Рокот усиливается и опадает, колеблется. Девочка подошла к окну, выглянула наружу. Двор освещён огнём жаровен, и, падает грязный снег. Под козырьком у входа во дворец стоят стражники в тёмно-красных плащах...

Осада Паломничеством — это нечто иное, чем обычная толкотня с армией соседнего Осколка. Апостол не может удержать большое число последователей. Дары Аргантоса конечны, а когда людей слишком много, они тянут силы из самого апостола. Опасность паломников не в количества, а в дарах. Сила, живучесть, скорость — вот тот минимум, что получают преступники через связь с апостолом. Эллион проверил комнату груза, мальчишка спит, раскинувшись на широкой кровати. Рот приоткрыт, и из уголка к подушке тянется блестящая нить слюны...

Люта парадоксально похудела, из пышущей силой воительницы превратилась в высушенную солнцем мумию воительницы. Кожа до скрипа обтягивает пучки мышц, запавшие глаза смотрят с раздражением, а их цвет подчёркивают глубокие и тёмные мешки. Рядом лежат младенцы, и стоит на них посмотреть верхняя губа оборотницы поднимается, обнажая волчий клык. Элиас сел рядом с женой, но благоразумно держа дистанцию вытянутой руки. Комнату освещают светильники с дорогим маслом, от которого распространяет аромат хвои...

Эллиону очень не понравилось, что ему понравились сладости. Теперь в голове вечно будет скрестись мерзкое осознание, что есть еда слаще вяленого мяса и ключевой воды. А ведь в дорогу брать лакомства — глупость несусветная. К тому же сахар делает людей слабыми, вялыми и зависимыми. Поджав губы, курьер наблюдает, как мальчишка закупается и гадает, что помешало мальцу сразу оплатить доставку. С другой стороны, цена будет скорректирована илмиритами высшего ранга. После долгих споров, брать ли дополнительную плату за вес «посылки»...