Кабанов // Чтение

Эти авторы принадлежали другим языкам и культурам, но их книги работали и в русском контексте. Ниже — те, чьё творчество, нас мой взгляд, действительно имеет значение. (1936–2025) Перу. Прозаик, эссеист, политический мыслитель. Лауреат Нобелевской премии по литературе. Льоса интересовал меня прежде всего как автор романов о власти. Его «Город и псы» и «Праздник Козла» — это не экзотика латиноамериканских диктатур, а точное исследование того, как власть разрушает человека изнутри. Он был последним...

Писатель умирает так же, как все. Дата смерти появляется в ленте новостей, имя произносят в прошедшем времени. Но в отличие от многих других профессий, его работа точно остаётся. Книгами на полках. В цитатах. В памяти. 2025 год оказался обычным годом, когда таких голосов стало меньше. Умерли писатели, поэты, переводчики художественной литературы. Люди разных поколений, жанров и масштабов. Кто-то был знаменит, кто то известен узкому кругу. Это статья о российских писателях и поэтах, ушедших в 2025 году...

Пишу статью как заядлый читатель Дзена, особенно книжных блогов. Я читаю их много, внимательно, с интересом. Сохраняю подборки, отмечаю имена, откладываю книги «на потом». И именно из этого опыта, а не из абстрактных размышлений, у меня постепенно возникло ощущение, которое сначала было трудно сформулировать. В 2025 году стало значительно больше разговоров о книгах. Обзоров, рейтингов, подборок, впечатлений, быстрых выводов. Книга всё чаще успевает прожить бурную публичную жизнь ещё до того, как ты её открыл...

Как встречали Новый год, когда собраться с детьми было невозможно? С кем Вам в такие вечера оказалось по-настоящему тепло? Представьте: у Вас пятеро взрослых детей, а живёте Вы один. Дети разъехались. Муж, или жена умерла или ушла, прошло уже достаточно времени, чтобы жизнь улеглась и стала ровной. Дом обжит, вещи стоят на своих местах, вы умеете быть с собой и не считаете свою жизнь неудавшейся. Вам в ней в целом спокойно. И только под Новый год это спокойствие меняется. Время будто растягивается,...

А что если в Новый год подарить страну? Медленное и трудное чувство пространства, в котором живут люди. Что если попробовать подарить Россию в виде лиц, дорог, ветра, тишины и человеческого труда? Фотоискусство ведь может это. Мы привыкли измерять страну расстояниями. От края до края, от одного региона к другому. Но расстояние ничего не объясняет. Страна начинается не там, где линия на карте, а там, где человек стоит на земле и думает, как ему жить дальше. В пастухе, который смотрит на горы и знает, что они переживут его...

книги какого писателя XX века стоит читать, чтобы прожить год с толком Мы все понимаем, как это устроено. Мы не верим в гороскопы. Мы легко объясняем себе эффект совпадений, психологию узнавания и игру формулировок. Мы взрослые люди и знаем цену обещаниям. И все равно читаем. Потому что гороскоп это не про звезды. Это про тайное желание, чтобы кто то вслух сказал то, что мы и так чувствуем, но не всегда можем сформулировать. Про усталость. Про надежду. Про попытку прожить следующий год чуть осмысленнее...

Вы тоже заметили, что книг стало много, а настоящего чтения почти не осталось? Что мы все время что то листаем, что то читаем, что то откладываем, но редко после книги становимся другим человеком? Конец декабря. В это время года литература впервые за долгое время остается без свиты. Премии уже вручены. Рецензии написаны. Хайп истончается. И книга наконец остается один на один с читателем. Потому что одни тексты мгновенно исчезают, едва мы закрываем последнюю страницу. А другие продолжают жить. Не как сюжет...

Сегодня ночью на Чукотке наступает Пэгытти. Почему это тоже Новый год и почему он нам сейчас особенно нужен? Почему на Чукотке Новый год встречают по звезде? Почему на Севере запрещают плохие мысли именно в праздничную ночь? У нас есть официальный Новый год, и Старый Новый год, который никто не отменял, и церковное новолетие. А сегодня ночью наступает ещё один. Пэгытти. Чукотский Новый год, который приходит не из телевизора, а по небу. По звезде. Накануне Пэгытти весь Анадырь пришёл на новый спектакль Государственного академического чукотско-эскимосского ансамбля «Эргырон»...

21 декабря 1925 года в Большом театре состоялся показ фильма, который никто тогда не называл шедевром навсегда. Его смотрели как событие момента. Как громкую премьеру. Как знак новой эпохи. Прошло сто лет. Эпохи сменились. Государства исчезли. Идеологии устали. А фильм остался. Важно сразу убрать ложный ответ: "Потому что это пропаганда." Это слишком просто и слишком лениво. Пропаганда умирает вместе со своей задачей. А «Броненосец Потёмкин» живет. Он живет потому, что говорит не о власти, а о человеке...

Почему одни книги шумят в ленте и исчезают через неделю, а другие остаются внутри надолго? Почему в 2025 году хотелось тишины после последней страницы? И какие книги действительно помогли прожить этот год, а не просто убить время? Этот год был странным. Книг вышло много, обсуждали их еще больше, но вдохновение чаще приходило не от громких новинок, а от текстов, которые позволяли остановиться. Закрыть книгу и не тянуться сразу к телефону. Просто посидеть и подумать. Вот три такие книги. Все переведены...

Каждый год перед Новым годом обнаруживается одна и та же беда, о которой вслух обычно не говорят, потому что она неловкая. Подарок взрослому человеку выбрать трудно не потому, что он привередлив, а потому что у него уже всё есть, а чего нет, то в магазине не продаётся. Нет у него времени. Нет у него покоя. Нет у него уверенности, что следующий год будет лучше предыдущего. И ты стоишь с этой мыслью, смотришь на полки и понимаешь, что подарить вещь легко, а подарить чувство почти невозможно. Тогда возникает другой, ещё более сомнительный вопрос...

Как любить жизнь после войны? И правда ли, что песня — это продолжение человека? Можно ли сказать “я люблю тебя, жизнь”, если твои руки пахнут смертью? Можно ли шептать о добром, если ты выжил там, где кричали? Можно. Если ты Константин Ваншенкин. В этом декабре ему исполнилось бы сто. И вот я сижу — живой, тёплый, с чаем — и думаю о человеке, который прошёл войну, а написал не про войну, а про жизнь. Ему было 17, когда он пошёл на фронт. Десантник. Война — не та, что в хронике: грязь под ногтями, тишина перед боем, чужая кровь, которую не отстираешь...