Основано на реальных событиях

Замёрзшие пальцы не слушались. Он хотел достать из рюкзака походную смесь – орехи, изюм, шоколад, всё, что могло бы поднять в человеке хоть на полчаса внутренний огонь, но руки уже так окоченели, что он не смог открыть рюкзак. Рядом, в снегу, лицом вниз лежала его мать. Она ещё дышала. Он это знал, потому что несколько минут назад она стонала, и звук был не похож на человеческий – низкий, ровный. Теперь стона не было. Был ветер 80 километров в час, темнота, в которой исчезла тропа. За двенадцать часов до этого у них был шанс...

27 ноября 2020 года в пустыне Мохаве дул северо-западный ветер, который за сутки меняет рисунок песка и стирает следы любого, кто прошёл здесь накануне. Двое путешественников остановились у валуна, чтобы свериться с навигатором. Один из них наклонился. Потом выпрямился и долго молчал. В пустынной местности недалеко от Эссекса люди, оказавшиеся здесь почти случайно, наткнулись на человеческие останки. Подробностей шериф округа Сан-Бернардино почти не сообщил. Только позже стало известно имя. Это была исчезнувшая 12 июля 2019 года Барбара Томас...

В палатке было темно так, как темно бывает только под землёй. Сверху давило, и Дзюнко не сразу поняла, что давит снег. Воздух выходил из лёгких маленькими порциями и не возвращался. В 10 сантиметрах от её лица дышала Юрико. Их прижало друг к другу так плотно, что Дзюнко чувствовала, как у соседки шевельнулась челюсть, когда та попыталась произнести что-то, кажется, имя. Двигаться не получалось. Шевелились только глаза, но смотреть было некуда. И тогда, в эту секунду, в темноте на высоте около 6300 метров, Дзюнко увидела свою трёхлетнюю дочь...

Пэн расправил на траве подержанную парапланерную подвеску. Подвеска была чужая, недавно купленная. Он сел на корточки, провёл рукой по стропам, проверил свободные концы, карабины и застёжки подвески. Май, полдень, тишина такая, что слышно, как где-то в стороне звенит ручей. Над головой было пустое, голубое небо. Ничего не предвещало беды. В нескольких километрах в сторону, на километр выше, в этот момент уже начинал собираться воздух. Чуть более тёплый, чем соседний. Чуть более влажный. Он поднимался медленно, без шума, без формы...

Селин поднималась по склону, в её руке светился телефон. На экране была карта. Серое поле, без троп, без названий, без ничего. В центре поля – синяя точка. Точка обозначала её саму. Вокруг был лес, где деревья растут гуще, чем кажется возможным, где мох висит ярусами и где даже в полдень мало света. А сейчас был не полдень. Сейчас начинался дождь, и температура подползала к нулю. На ней была лёгкая куртка, не рассчитанная на такую погоду, и кроссовки. Утром, выходя из машины, она думала, что вернётся к ней через час...

Мохаммед давил пальцем на кнопку управления грузовой дверью секунд пятнадцать. Электромотор внутри грузовой двери турецкого DC-10 гудел не так, как должен был. Мужчина стоял на стремянке у заднего отсека самолёта в парижском Орли и краем глаза видел суету у терминала: пассажиров, которых в последний момент пересаживали с отменённых британских рейсов на этот. Он отвернулся от перрона. Гудение прекратилось. По его опыту это могло означать две вещи: защёлки дошли до положения блокировки или электропривод просто остановился, не доведя механизм до конца...

Трое лежали в снежной норе размером с гроб. Укрытие, вырытое наспех за полчаса для короткого привала, дрожало и осыпалось с каждым новым порывом. Ветер унёс куртку Арта и часть еды. Осталось немного припасов и три спальных мешка, в которых трое мужчин лежали неподвижно, сутки за сутками, и молчали. День. Другой. Пятый. Седьмой. Внизу, в базовом лагере, их уже считали мёртвыми. Три человека, замурованных на высоте почти 5600 метрах в одном из самых жестоких бурь в истории зимнего Денали, и ни один из них не пытался уйти вниз...

Моряк проверил верёвку и затянул её ещё чуть-чуть. Стопка оранжевых жилетов на стойке у переборки превратилась в один связанный ком, вот теперь его никто не растащит. Так было заведено: если оставить жилеты свободными, при любой мелочи начнётся драка: 1900 человек и 667 спасательных жилетов. Капитан в рубке смотрел на тёмную воду за стеклом. Прогноз погоды на маршрут он сегодня не запрашивал. За 12 лет работы парома никто этого толком и не делал, а если делал, то не всегда. Балластные цистерны тоже стояли как стояли...

Мальчик в полосатой футболке стоял на лесной тропе и упирался. Дядя только что показал ему листья ядовитого плюща. Глянцевые, по три штуки на стебле, ползущие по обочине так густо, что не обойдешь. В шортах туда нельзя. «Возвращайся, — настаивал дядя, — переоденься в штаны и догоняй». Дуги капризничал. Ведь он знал эти тропы лучше всех в семье, его называли маленьким лесником, и сейчас ему предлагали идти обратно из-за каких-то листьев. Он морщился. Он нехотя кивнул, развернулся и побежал. Через несколько минут с соседнего гребня его окликнули...

Декабрь 2002 года. Лидия Фэйрчайлд застёгивала молнию на куртке младшего, помогала старшему завязать шнурки и думала, что после социальной службы ещё надо успеть в магазин. Отношения с отцом детей не ладились: то сходились, то расходились снова. Она подала заявление на пособие. По закону, прежде чем выдавать деньги, требовался генетический тест: подтвердить, что Джейми действительно отец детей, а Лидия — мать. В офисе социальной службы её посадили на стул у двери. Двое, мужчина и женщина, сели напротив...

В заключении Межгосударственного авиационного комитета, на 142 странице, в перечне способствующих факторов катастрофы под одним из пунктов стоит формулировка: «потеря работоспособности КВС в психологическом плане, что привело к полной потере им пространственной ориентировки и не позволило отреагировать на правильные подсказки и действия второго пилота». Если перефразировать коротко, то командир перестал понимать, что происходит. Он продолжал говорить. Продолжал двигать штурвалом. Но связи между словами, движениями и реальностью больше не было...

31 марта 2016 года она собирала вещи в дорогу, через несколько дней у нее день рождения, ей исполнялось 72. Энн решила сделать дочери и внукам приятное. Появиться на пороге без предупреждения. Все подобные сюрпризы устроены одинаково: человек, их готовящий, искренне верит, что делает подарок. На самом деле он устраивает маленький эксперимент над другими. Об этом своём решении Энн не сказала никому. Это была её идея и её тайна. И это, как выяснится позже, была её первая ошибка. Энн Роджерс не была обычной 72-летней бабушкой...