Основано на реальных событиях

Моряк проверил верёвку и затянул её ещё чуть-чуть. Стопка оранжевых жилетов на стойке у переборки превратилась в один связанный ком, вот теперь его никто не растащит. Так было заведено: если оставить жилеты свободными, при любой мелочи начнётся драка: 1900 человек и 667 спасательных жилетов. Капитан в рубке смотрел на тёмную воду за стеклом. Прогноз погоды на маршрут он сегодня не запрашивал. За 12 лет работы парома никто этого толком и не делал, а если делал, то не всегда. Балластные цистерны тоже стояли как стояли...

Мальчик в полосатой футболке стоял на лесной тропе и упирался. Дядя только что показал ему листья ядовитого плюща. Глянцевые, по три штуки на стебле, ползущие по обочине так густо, что не обойдешь. В шортах туда нельзя. «Возвращайся, — настаивал дядя, — переоденься в штаны и догоняй». Дуги капризничал. Ведь он знал эти тропы лучше всех в семье, его называли маленьким лесником, и сейчас ему предлагали идти обратно из-за каких-то листьев. Он морщился. Он нехотя кивнул, развернулся и побежал. Через несколько минут с соседнего гребня его окликнули...

Декабрь 2002 года. Лидия Фэйрчайлд застёгивала молнию на куртке младшего, помогала старшему завязать шнурки и думала, что после социальной службы ещё надо успеть в магазин. Отношения с отцом детей не ладились: то сходились, то расходились снова. Она подала заявление на пособие. По закону, прежде чем выдавать деньги, требовался генетический тест: подтвердить, что Джейми действительно отец детей, а Лидия — мать. В офисе социальной службы её посадили на стул у двери. Двое, мужчина и женщина, сели напротив...

В заключении Межгосударственного авиационного комитета, на 142 странице, в перечне способствующих факторов катастрофы под одним из пунктов стоит формулировка: «потеря работоспособности КВС в психологическом плане, что привело к полной потере им пространственной ориентировки и не позволило отреагировать на правильные подсказки и действия второго пилота». Если перефразировать коротко, то командир перестал понимать, что происходит. Он продолжал говорить. Продолжал двигать штурвалом. Но связи между словами, движениями и реальностью больше не было...

31 марта 2016 года она собирала вещи в дорогу, через несколько дней у нее день рождения, ей исполнялось 72. Энн решила сделать дочери и внукам приятное. Появиться на пороге без предупреждения. Все подобные сюрпризы устроены одинаково: человек, их готовящий, искренне верит, что делает подарок. На самом деле он устраивает маленький эксперимент над другими. Об этом своём решении Энн не сказала никому. Это была её идея и её тайна. И это, как выяснится позже, была её первая ошибка. Энн Роджерс не была обычной 72-летней бабушкой...

Утром 22 ноября 2020 года редактор онлайн-журнала нажал кнопку «опубликовать». Материал был хороший: про молодую пару, бросившую Оксфорд ради фургона, про шесть лет свободы, про счастье, которое нельзя купить, но можно собрать из дорожных карт и собачьего лая. Героиня статьи улыбалась с фотографии в жёлтой флисовой куртке. В это же самое утро, примерно в тот же час, она затягивала лямки рюкзака в испанской деревне у подножия Пиренеев и уходила вверх по тропе. К вечеру о ней прочтут миллионы. К вечеру она исчезнет...

Дерево торчало из фюзеляжа, как копьё, пробившее рыцарский доспех. Ствол толщиной в полметра вошёл в обшивку у передней пассажирской двери, собрал четыре ряда кресел по левому борту и замер посреди прохода. Аварийное освещение мигало жёлтым, выхватывая из темноты перевёрнутые сиденья, обломки панелей, клочья обивки. Пахло керосином, мокрой хвоей и гарью. Левый двигатель продолжал работать на полной тяге. Снаружи где-то далеко выли сирены, спасатели не могли найти самолёт в тумане. И самое поразительное: все 42 человека на борту были живы...

Пол Гагнер опустил бинокль и несколько секунд не мог заставить себя поднять его снова. Только что они с Риком час простояли на вершине, молча глядя на арктическую долину. 21 день восхождения закончился лучшим пейзажем в их жизни. Ветер стих, низкое солнце лежало на снежных хребтах ровным медовым светом. А потом Пол перевёл взгляд вниз, туда, где у подножия стены должен был лежать лёд и стоять их лагерь. Льда не было. Берега не существовало. Стена уходила вертикально в океан. Арктическое лето сделало своё дело, пока они тащили снаряжение по двадцать шестой верёвке: замёрзший залив растаял...

Джессика произнесла это в десятый раз, одновременно завязывая дочке слюнявчик и проверяя, всё ли взяла. — Если к полуночи нас не будет — звони в спасательную службу. Её мать кивнула. Она слышала эту фразу много раз. Они всегда возвращались раньше полуночи. Спенсер уже сидел в машине, мотор работал, на заднем сиденье лежало оборудование. 11 августа 2018 года, в субботу, в 08:00, они уехали к ледяной пещере недалеко от дома. Годовалая дочь осталась на крыльце с бабушкой. Она махала рукой. Через несколько часов они будут отчаянно искать выход, но этого они пока не знали...

Парень наклонился над обрывом чуть дальше, чем стоило. Ему хотелось проследить, как валун долетит до самого низа, как он срикошетит от стены, как уйдёт в зелёную чашу озера, подняв брызги. Камень уже летел. Килограммов 5 гранита набирали скорость под его ногами. И вот тогда, наклонившись, он увидел то, чего не видел мгновением раньше. Две белые каски. Две человеческие фигуры на отвесной стене. Опоздание длилось, наверное, полсекунды. Полсекунды между движением руки и пониманием. 11 августа 2007 года...

В кабине пустого реактивного лайнера двое взрослых мужчин открывали банки с газировкой и хохотали, как школьники, сбежавшие с уроков. Под ними лежала ночная Миссури, более 12 километров высоты и полная свобода от всего, что называется словом «ответственность». Через двадцать минут один из них будет кричать напарнику: «Найди дорогу! Любую дорогу, слышишь?». А ещё через две минуты самолёт, перевернувшись, вспашет огненную борозду через шесть задних дворов тихого пригорода. И ни одного пассажира в нём не будет...

В зале вылетов сиднейского аэропорта Ричард Касс сидел на пластиковом стуле и смотрел в одну точку. У него был билет в Лондон, рейс через два часа. Куртка пахла дымом и хвоей. В рюкзаке лежала фотография сына, которую он показывал волонтёрам, полицейским, журналистам, продавщицам в придорожных кафе — всем, кто хотя бы на секунду задерживал на ней взгляд. Где-то в Голубых горах, на повороте малозаметной тропы, он своими руками сложил из камней маленький памятник. Без имени. Он уже смирился, что тела не будет...