Когда казак сыт

Старый Новый год — праздник странный, за границей неведомый. Новый год, но по старому стилю. Напоминание о том времени, когда Российская империя жила по юлианскому календарю, а Европа — уже по григорианскому. Разница между ними — 13 дней. Немало, если задуматься. После декрета 1918 года страна шагнула в «западноевропейское исчисление», а вместе с ним — и в новую жизнь. Но старый календарь не ушёл совсем. Он остался памятью, привычкой, семейным ритуалом. Так и появился этот удивительный вечер — с 13 на 14 января...

В зале русских декоративных подносов неожиданно тихо. И вдруг — отклик. Роспись «Зимний вечер» — совсем такая, как у нас дома над Егорлыком. Та же сдержанная зима, тот же покой, в котором слышно, как живёт дом. И я ловлю себя на мысли: я сюда пришла не просто смотреть — я сюда пришла вспоминать. Жостовские подносы спорят своим роскошеством с Хохломой. У Жостово — праздник, блеск, цветы «в полный голос». У Хохломы — золотая травка, ритм, плавные завитушки, спокойствие. Осень и лето будто стоят рядом...

Фильм «Девчата» мы знаем почти наизусть. Смешливая Тося Кислицына, эффектная Анфиска, девичье общежитие, трескучий мороз, валенки, молодость — кажется, что это кино про далёкую эпоху 60-х и «давно прошедшее время». Но с возрастом вдруг понимаешь: «Девчата» — не про тогда. Они про нас. Вчера я шла по заснеженному Петербургу в меховой шапке, наглухо застёгнутая, чтобы спрятаться от северного ветра — и неожиданно поймала себя на ощущении: я сегодня — Тося. Быстрый шаг, мороз, открытое лицо, какое-то...

На выставке «Русский декоративный поднос» в Русском музее я неожиданно оказалась не в зале, а… в лете. Посреди петербургской зимы — в саду: с розами, ирисами, вьюнком, георгинами. И с ощущением, что поднос — это не предмет, а разговор. О доме. О гостях. О памяти. Но когда однажды он понес поднос с чашками и стаканами, разбил два стакана и начал, по обыкновению, ругаться и хотел бросить на пол и весь поднос, она взяла поднос у него из рук, поставила другие стаканы, еще сахарницу, хлеб и так уставила...

Сегодня моему каналу «Когда казак сыт» — четыре года. Я долго думала, с чего начать этот текст. И поняла: начинать нужно не с цифр. За эти годы на канале было разное: И время, когда сил не было вообще — ни писать, ни планировать, ни «развиваться». Но было и другое — гораздо важнее. Было ощущение, что я иду своей дорогой, даже если она не самая быстрая. Когда я начинала этот канал, он казался кулинарным. Рецепты. Истории. Семейный стол. Но довольно быстро стало понятно: «Когда казак сыт» — это не про еду...

5 января — Международный разгрузочный день. Он всегда приходится очень кстати, если знать про него и действительно делать перерыв после новогодних праздников, обильных застолий, долгих разговоров и лишних кусочков «за компанию». В такие дни особенно ясно чувствуешь разницу между голодом и привычкой есть. Между желанием и автоматизмом. Между телом и расписанием. Я всё чаще ловлю себя на мысли: мы едим всё более осознанно, тщательно продумывая меню, следуя рекомендациям нутрициологов - и всё реже по-настоящему голодны...

О тишине, снегопаде за окном и том, где на самом деле живёт Рождество За окном идёт снег. Тихий, как будто под музыку Таривердиева "Снег над Ленинградом" из "Иронии судьбы". Мне нравится, что можно быть смешной, Распущенной — и не играть словами… (из кинофильма «Ирония судьбы», музыка Микаэла Таривердиева) Я сейчас в Петербурге. После общения со стоматологом — режим восстановления, поэтому никакого Рождественского Петербурга с огнями, маршрутами и «обязательно сходить». Все планы — в сторону. Я узнала про интересный музей христианской культуры в Петербурге...

В первый день нового года я вышла в заснеженную степь — без особых ожиданий, просто прогуляться. И вдруг замерла: из балки доносились детские голоса! С тех пор как дочка окончила школу, сюда больше никто не прибегал - ни с санками, ни с весёлым хохотом: здесь царила естественная природная тишина, будто степь забыла, как звучит детский смех. А тут — задорный визг, да ещё и на какой-то пластиковой дощечке скатываются с горки, с таким азартом! Будто сама жизнь подмигнула: «Я тут, никуда не девалась!» Шла вдоль реки...

Новый год всегда приходит по-разному. Иногда — шумно и ярко. Иногда — тихо, почти на цыпочках. В этом году у меня — именно так: Я всё больше верю, что Новый год — не про количество дел, а про то, в каком состоянии мы в него входим. С теплом ли? С усталостью? С благодарностью? С надеждой? В этом году у меня особенно много мыслей о дороге и о пути. Не о том, куда мы спешим, а о том, как идём. За прошедший год на канале было разное: поездки, воспоминания, семейные истории, казачья тема, стихи моей...

Под конец года хочется не считать, а оглянуться. Не подводить итоги «по плану», а понять: каким был этот год — на самом деле. Для меня этот год на канале оказался не про рост и охваты. Он был про восстановление, память, дорогу и разговор. Если смотреть на цифры, то у года есть явные фавориты. Самые читаемые статьи оказались про людей и судьбы: Меня это не удивляет и одновременно радует. Когда за фактами и датами стоит человеческая жизнь, текст начинает дышать — и его читают. Самой неожиданной стала статья о Верхне-Донском казачьем восстании...

Когда путешествуешь и видишь, как Новый год выглядит в разных странах, вдруг особенно ясно понимаешь: новогодняя ёлка — это не просто украшенное дерево. Это память. Это ритуал. Это то самое «раз-два-три, ёлочка, гори!», без которого праздник как будто не запускается. За последние годы у меня собралась небольшая новогодняя коллекция: огни Афин, спокойное рождественское сияние Корфу, украшенные улицы Кипра. Красиво. Сдержанно. Стильно. Но без привычных нам утренников, без детского шума и хороводов...

На самый северный остров Греции — Корфу (Керкиру) — я летела с нескрываемым любопытством. О путешествии на Корфу читала заранее и знала: этот остров называют «самым итальянским в Греции». Несколько сотен лет венецианского владычества оставили здесь свой след — от архитектуры до настроения. Ещё в самолёте мужчина с какими-то местными сладостями в руках начал рассказ о святом Спиридоне — главном покровителе острова. Уже позже, стоя под куполом церкви имени святого, я подумала: А может, то он и...