Истории от историка

Извиниться перед целым поколением. Вы можете такое вообразить? Взрослый, серьёзный человек, министр образования целой страны — публично просит прощения. Маттиас Тесфайе, социал-демократ из Дании, сделал именно это. «Наши дети не должны быть подопытными кроликами в цифровом эксперименте, масштабы и последствия которого мы не можем предвидеть», — заявил он газете Politiken ещё в декабре 2023-го. И добавил: вместо того чтобы давать книги, им «с первого класса вручали айпады». Глубокие извинения. Целая страна — одной фразой — признала, что перегнула палку...

Странно думать о Средневековье как о времени тотальной дисциплины и сурового благочестия, когда перед глазами — страница Псалтири тринадцатого века. Мы привыкли видеть в этой эпохе лишь стройные шпили соборов, уходящие в холодное небо, и строгие лики святых, застывших в вечном смирении. Но Майкл Камил в своём исследовании «Маргиналии средневекового искусства» заставляет нас опустить взгляд чуть ниже, туда, где на самом краю пергамента или под самым карнизом монастырской крыши кипит совсем иная, пугающая и притягательная жизнь...

Как давно существует музыка и какие инструменты были самыми древними? Древнейшая письменная музыка делится на несколько категорий. Самые ранние музыкальные нотации относятся к примерно 1950 году до н. э., Шумер. Это интервал настройки и гамма для гимна Липит-Иштар А, царя из династии Исина, предшественника Первой Вавилонской империи. О правлении Липит-Иштар известно также из одного из самых ранних письменных сводов законов. Гимн исполнялся во время праздника в честь богов и их слуги, царя. Самая древняя из известных письменных мелодий — это хурритский гимн H6...

Одна из самых сюрреалистических фотографий брежневского СССР. На переднем плане — стайка обычных советских школьников. Мальчишки в куртках, девочка с бантом. Они болтают, щурятся на весеннее солнце, совершенно не обращая внимания на то, что нависает прямо над их головами. А там, в паутине стальных тросов, застыл гигантский монстр. Это монументальная пространственная инсталляция, выкаченная на улицы Москвы в начале семидесятых. Массивные объемные буквы орут: «СИОНИЗМ — ОРУЖИЕ ИМПЕРИАЛИЗМА». Рядом с ними растопырил суставчатые лапы чудовищный паук...

17 июля 1944 года в Москве состоялся знаменитый марш пленных немцев, который также известен как «Парад побеждённых» или операция «Большой вальс». Около 57 000 немецких солдат, преимущественно взятых в плен в Белоруссии 1-м, 2-м и 3-м Белорусскими фронтами, прошли по улицам столицы, включая Садовое кольцо. В рамках масштабной операции «Багратион», проводившейся летом того же года, немецкая группа армий «Центр» была разгромлена, что привело к уничтожению или пленению около 400 000 солдат и офицеров...

Февраль шестьдесят шестого. Хрущёва уже два года как сняли. Брежнев осторожничает, но в воздухе чувствуется перемена ветра. Имя Сталина потихоньку возвращается в газетные строки — пока без фанфар, но с растущей настойчивостью. В кулуарах ЦК и на кухнях интеллигенции шепчутся об одном и том же: близится XXIII съезд партии. И по слухам, Брежнев готовится реабилитировать Сталина. Не просто тихо вернуть имя в учебники, а официально, громко, перечеркнув решения двух предыдущих съездов. И вот тогда двадцать пять человек решаются на поступок...

Этого человека нам нужно знать в лицо. Как всякого умелого и выдающегося врага. И храброго защитника своей родины, у которого многому можно и поучиться. Зима 1939 года в Карелии — это не просто время года, а особое агрегатное состояние смерти. В лесах под Коллаа, где сосны трещали от сорокаградусного мороза, зародилась легенда, которую позже назовут «Белой смертью». Но если вы ожидаете увидеть в центре этой истории грозного великана, то реальность окажется куда прозаичнее: Симо Хяюхя был человеком кротким, ростом всего сто пятьдесят два сантиметра...

I Было знойное, душное лето 1680 года. В Москве что ни день то там, то здесь начинались большие пожары, истреблявшие разом по нескольку десятков дворов, церкви, монастыри… Кареты, телеги, всадники, проезжавшие по улицам, вздымали вместе с клубами пыли пепел, густым слоем лежавший на мостовых,— его легкие хлопья кружили в воздухе, точно серый снег… Царь Федор Алексеевич приказал, чтобы в городе не зажигали огня в черных избах. В один из таких пожаров сгорела и изба подьячего посольского приказа Василия Курбатова, жившего в Китай-городе возле Вшивого рынка, неподалеку от посольского подворья...

Нюрнберг XVII века. В этом городе, сердце Священной Римской империи, как, впрочем, и в других городах, порядок держится на двух вещах: законе и мече. И если закон — это абстракция, написанная на пергаменте, то меч вполне осязаем. Он в руках Франца Шмидта, нюрнбергского палача, чьё имя пережило века. История редко дает слово тем, кто стоит по ту сторону плахи. Палач — фигура безмолвная, социальный изгой, unehrlich — «нечестный» человек, чье прикосновение оскверняет. Но мастер Франц, работавший в Бамберге...

Публикация, подготовка текста, вступительная заметка Н.Д. Солженицыной В Архиве А.И. Солженицына хранится толстая тетрадь, озаглавленная «Литературные встречи и записи». Начата тетрадь в июле 1962 года, в ней с большой подробностью записывал А.С. встречи и разговоры с А.Т. Твардовским, обсуждения рукописей «Ивана Денисовича», «Матрены», «Круга», «Ракового корпуса» в редакции «Нового мира», а затем и на заседании Секретариата Союза писателей, — детальность этих записей обеспечила впоследствии фактологическую точность «Очерков литературной жизни» («Бодался телёнок с дубом»)...

Мы привыкли думать, что «постправда» — изобретение нашего циничного века. Но загляните в I век нашей эры, в провинциальный городок на руинах великой легенды. Туда приезжает Дион Хризостом (Златоуст), блестящий оратор, философ-киник и, пожалуй, один из самых дерзких интеллектуальных провокаторов Римской империи. Он встает перед жителями «Нового Илиона» и заявляет: всё, что вы знаете о себе, — ложь. Троя не пала. Греки проиграли. А Гомер — величайший мистификатор в истории человечества. Его «Троянская речь» (или «Орация XI») — это не просто риторическое упражнение...

Есть фразы, которые живут дольше людей. Дольше империй. Переживают войны и революции, перекочёвывают из одного свода законов в другой — и при этом теряют имя того, кто произнёс их первым. Так вышло и с крылатым правилом: «Лучше отпустить десять виновных, чем осудить одного невинного». Кому только его не приписывали. Екатерине II — охотнее всего. Поэт Алексей Апухтин в 1872 году посвятил ей стихи, где воспел эту мысль как венец екатерининского гуманизма: «что лучше десять оправдать виновных, чем...