Мои стихи и проза

Отволгнул снег. Дороги пали. С утра грачи галдят окрест. И оспины своих прогалин уже не в силах спрятать лес. Проселок притаил зажоры - для сапога, для колеса. На талый снег кладут узоры сиреневые небеса. Уже капели по привычке февраль оплакали без слов, уже зима взята в кавычки кудрявых белых облаков, и шалый ветер рад стараться всем посвященным, свысока, - читать весны пришедшей святцы на колокольнях сосняка! Задонатить...

В февральском номере журнала «Москва» живут два моих текста. Две истории, которые долго искали выход, толклись в голове, требуя воплощения. Первый называется «Хранитель гвоздя». Ржавый кусок металла. Казалось бы, что в нём? Но иногда вещь перерастает себя. Становится больше, чем была. Обретает голос. Этот голос донёсся к нам из конца XVII века — начала XVIII вв. Русский дворянин Роман Азарьин — человек, увидевший земного Христа и сам ставший богом в далёкой Полинезии. Второй рассказ — «Карлик Петра Великого»...

История эта, случись она за четыре-пять столетий до Креста, непременно была бы — с должным почтением к божественному возмездию — упомянута Секстом Эмпириком («Против ученых»), Псевдо-Аристотелем («Об удивительных слухах») или послужила бы Лукиану поводом для зубоскальства в каком-нибудь из его «Разговоров в царстве мертвых»; несомненно также, что названные авторы, равно как и позднеантичные комментаторы и компиляторы, не стали бы злоупотреблять по отношению к герою этой истории легкомысленными выражениями...

I 1 января 1814 года префект парижской полиции проснулся несколько раньше обычного — нужно было присутствовать на прощальной аудиенции императора со столичными и имперскими властями перед его отъездом в армию. Открыв глаза, он ещё некоторое время понежился в блаженном утреннем тепле постели, потом встал, накинул халат и подошёл к окну. Небо, затянутое пепельно-серыми тучами, обещало скверный, ненастный день. Набережная Сены была безлюдна. Мокрый снег, шедший всю ночь, ещё падал редкими снежинками...

Оказывается, исполняется 30 лет моей писательской жизни. В 1995 году закончил «Суворова». Обложка первого издания. Из дневника 9 дек. Пятн. 1995 Если не записывать такие дни, то что вообще записывать в моей жизни? Закончил «Сув.» к шести вечера и набирал текст. Решил дать себе два дня выходных. Судя по дневнику, давал себе зарок больше не писать биографий. Вот уж воистину, человек предполагает... Впрочем, сетовать не на что. Есть 40 свободных экземпляров последнего издания, если что...

Продолжаю знакомить вас со своими произведениями. Интеллектуальный поединок века: абсолютная власть против свободной мысли. Очерк Сергея Цветкова погружает нас в историю пятимесячных бесед Екатерины II, «философа на троне», и Дени Дидро, великого энциклопедиста. Пламенный идеалист предлагал на бумаге проекты переустройства империи, но мудрая правительница знала их настоящую цену. Ее знаменитый ответ — «Вы работаете на бумаге… а я на человеческой коже» — стал символом вечного конфликта между прекрасной теорией и суровой реальностью...