Мои стихи и проза

Мой новый рассказ. Аннотация: В центре повествования — удивительная история о том, как великий завоеватель Чингисхан сам выбрал своего биографа. Сергей Цветков мастерски переплетает реальность и мистику, рассказывая о трёх судьбоносных встречах писателя Василия Яна с тенью легендарного полководца. Действие разворачивается на фоне последних дней жизни автора, в тихом Звенигороде, где смертельно больной писатель делится с сыном невероятными откровениями о своём творческом пути. Читатель становится...

Я вышел в отставку в 184… году. На давнее неопределенное намерение мое оставить службу решительным образом повлиял следующий случай. Молодой солдат, стоявший в карауле у дверей полковой казармы, не пропустил внутрь его величество императора Николая Павловича, который изволил посетить наш полк инкогнито в одну из своих инспекционных поездок. Неопытный часовой не узнал государя; впрочем, его действия находились в строгом соответствии с уставом. Случись это в добрую минуту, солдат, вероятно, получил бы награждение, ибо справедливость неизменно осеняла каждое из деяний Незабвенного...

Моя новая повесть. А что, если рай действительно существует где-то на краю света? Не в метафорическом смысле, а буквально — затерянный среди океанских просторов уголок, где люди живут в гармонии с природой и друг с другом. Именно такую историю рассказывает Сергей Цветков в своей маленькой повести «Миссионеры». Представьте себе: далёкий остров, где нет ни войн, ни зависти, ни даже понятия о грехе. Местные жители поют, любят друг друга и живут в естественном согласии с миром. Звучит как утопия? Именно так и показалось пастору Иоганну Георгу Вайсману, когда он узнал об этом месте...

Дождик сеял. По просёлку шел я лесом. Тёмен лес. Мокрой хвоей пахнут ёлки, сосны встали до небес. В тишине кукушка слабо счёт ведёт моим годам, и утробно стонут жабы по оврагам и кустам. Вечереет. Быстро меркнет свет закатный между туч, и вдали макушку церкви освещает бледный луч. Подхожу... Чудно и тихо, - ни ограды, ни креста... Смотрит грустная лосиха на меня из-за куста. Головой лосёнок шаткий мне кивает у двери. Одинокая лампадка зыбко теплится внутри. Верхний чин иконостаса паутиною увит...

Отволгнул снег. Дороги пали. С утра грачи галдят окрест. И оспины своих прогалин уже не в силах спрятать лес. Проселок притаил зажоры - для сапога, для колеса. На талый снег кладут узоры сиреневые небеса. Уже капели по привычке февраль оплакали без слов, уже зима взята в кавычки кудрявых белых облаков, и шалый ветер рад стараться всем посвященным, свысока, - читать весны пришедшей святцы на колокольнях сосняка! Задонатить...

В февральском номере журнала «Москва» живут два моих текста. Две истории, которые долго искали выход, толклись в голове, требуя воплощения. Первый называется «Хранитель гвоздя». Ржавый кусок металла. Казалось бы, что в нём? Но иногда вещь перерастает себя. Становится больше, чем была. Обретает голос. Этот голос донёсся к нам из конца XVII века — начала XVIII вв. Русский дворянин Роман Азарьин — человек, увидевший земного Христа и сам ставший богом в далёкой Полинезии. Второй рассказ — «Карлик Петра Великого»...