Русская литература, искусство и наука

Восемнадцатый век. Империя жадно, словно губка, впитывает европейские диковинки. Именно в эту пеструю, суматошную эпоху на русских площадях зачинается отечественный цирк. И первыми, кто раскачал эту колыбель, оказались иностранцы — итальянцы, англичане, испанцы. Они тянулись в заснеженную страну еще с петровских времен, но поистине золотой век их ремесла пришелся на годы правления Екатерины Великой. Как горожане узнавали о грядущем чуде? Главным рупором служили газеты. Сухие столбцы хроники вдруг взрывались обещаниями невозможного...

Понятия живут. Они рождаются в горниле культурных споров, обрастают смыслами, путешествуют через эпохи — и порой становятся совсем не тем, чем были задуманы. История русской «соборности» — яркий тому пример. Немецкий теоретик исторической науки Рейнхардт Козеллек учил: в каждом понятии есть ядро, вокруг которого наслаиваются всё новые значения. Понятие не просто отражает действительность — оно её предвосхищает, разворачивая потенции смыслов, заложенных при рождении. История русского понятия «соборность» — идеальная иллюстрация этого пугающего и завораживающего процесса...

«История не знает сослагательного наклонения». Эту фразу, сухую и плоскую, как засушенный лист в гербарии, мы слышим с колыбели. Её важно (и бездумно) повторяют школьные учителя, маститые профессора и, с особенным удовольствием, политики и образованцы в сетевых спорах. Она звучит как приговор, как железная дверь, захлопнутая перед носом любопытного исследователя. Мол, что случилось, то случилось, и нечего гадать на кофейной гуще. Победитель всегда прав, его победа была «исторически детерминирована», а проигравший стёрт не только с карты, но и из самой возможности иного пути...

Боровое Сегодня известие о большой победе и взятии Калуги. И вместе с тем выясняются неизвестные события – глупо скрытые от нас. Неясно, откуда идут эти слухи: я думаю из партийных кругов, которые могут знать больше. Очевидно сейчас, что помимо тех причин быстрого захвата немцами огромного пространства, о чем скрыто говорил Сталин – были и другие причины, нам до сих пор неизвестные. В самом начале войны откуда-то распространился слух о сдаче в плен двух генералов с армиями, по-видимому на Бессарабском...

...Это модный теперь курс, взятый в Академии, — аналогичный тому яркому огрублению жизни и резкому пренебрежению к достоинству личности, который сейчас у нас растет в связи с бездарностью государственной машины. Люди страдают — и на каждом шагу растет их недовольство. Полицейский коммунизм растет и фактически разъедает государственную структуру. Все пронизано шпионажем. Никаких снисхождений. Лысенко разогнал Институт Вавилова. Любопытная фигура: властная и сейчас влиятельная. Любопытно, что он явно не дарвинист: <но> называет себя дарвинистом, официально <к> таковому приравнен...

В февральском номере журнала «Москва» живут два моих текста. Две истории, которые долго искали выход, толклись в голове, требуя воплощения. Первый называется «Хранитель гвоздя». Ржавый кусок металла. Казалось бы, что в нём? Но иногда вещь перерастает себя. Становится больше, чем была. Обретает голос. Этот голос донёсся к нам из конца XVII века — начала XVIII вв. Русский дворянин Роман Азарьин — человек, увидевший земного Христа и сам ставший богом в далёкой Полинезии. Второй рассказ — «Карлик Петра Великого»...