Русская литература, искусство и наука

Небо над русской равниной всегда казалось необъятным, притягивающим и пугающим одновременно. Оно звало, но путь к нему был заказан. И всё же, русская душа, запертая в бескрайних полях и дремучих лесах, веками искала способ оторваться от земли. О первых таких безумцах, «русских Икарах», мы узнаем не из технических чертежей, а из литературных памятников, пропитанных духом средневековья. Ещё на рубеже XII и XIII веков автор «Моления Даниила Заточника» — текста загадочного и печального — обронил фразу, ставшую первым документальным свидетельством отечественного воздухоплавания...

Семнадцатый год обрушился на Россию лавиной лозунгов, митингов и надежд. Но кто мог предположить, что политическую сатиру облекут в форму детской игры? Владимир Амосович Табурин — художник, чьё имя прочно связано с журнальной графикой рубежа веков. Работы для «Нивы», «Огонька», бесчисленные книжные иллюстрации. Однако серия открыток «Дети играют в революцию» стоит особняком. Здесь Табурин превращает трагедию в кукольный театр. Приём не нов. Детское тело как носитель взрослых смыслов использовалось в европейской карикатуре столетиями...

Бывает так, что великие книги рождаются из неожиданных источников. Сухие строки законов, бюрократические хитросплетения, канцелярская рутина — всё это, казалось бы, противоположно искусству. Однако именно петровская налоговая реформа подарила русской литературе один из самых парадоксальных сюжетов. В 1718 году Пётр I ввёл подушную подать. Логика проста: обложить налогом не двор, а каждую «мужскую душу». Бюрократическая машина — зверь неповоротливый. Списки крестьян, так называемые ревизские сказки, обновлялись нечасто, лишь от ревизии к ревизии...

«Живопись в сравнении с литературой приблизительно так же несвободна, как фотография относительно живописи, но в этой несвободе живописи заключается ее значительность, точно так же, как ценность фотографии заключается в точной передаче образа мира...» сентября 1929 года. Михаил Пришвин. Мы привыкли видеть Михаила Пришвина стариком с блокнотом, фиксирующим «весну света», но в его руках часто хищно поблескивала немецкая «Лейка». Он обрел её поздно, в 1928 году, на шестом десятке. Исследователь В.А...

История образования евреев в Российской империи второй половины XIX века — это драма в нескольких актах, полная надежд, бюрократического абсурда и невероятного человеческого упорства. Всё началось с "александровской" оттепели. Когда на престол взошел Александр II, империя задышала иначе. В воздухе витала идея: чтобы решить "еврейский вопрос", нужно не изолировать этот народ, а растворить его в имперской культуре. Слияние, ассимиляция — вот чего ждал Петербург. Логика была проста: если еврейский юноша наденет гимназический сюртук и заговорит на чистом русском, он перестанет быть чужаком...

Ещё один клеветник на доблестные органы, гениального вождя и передовой гуманный строй: «Камера, куда я попал, была подобна огромному, вечно жужжавшему муравейнику... Уголовники здесь были смешаны с политическими, но в 1937—1938 гг. политических было в десять раз больше, чем уголовных, и потому в тюрьме уголовники держались робко и неуверенно… Чем объясняли заключенные эти вопиющие извращения в следственном деле, эти бесчеловечные пытки и истязания? Большинство было убеждено в том, что их всерьез принимают за великих преступников...