Любой, кто хоть немного интересовался историей, знает о "греческом огне", жутком огнемёте раннего Средневековья, натуральной божей каре, которой византийские императоры повергали в прах огромные флоты и гигантские армии арабов и прочих варваров. Впрочем, арабы по вопросу, кто тут настоящие варвары, имели своё, в корне отличное от императорского мнение. Но, как бы то ни было, под огненными струями средневекового напалма все эти неприятные люди действительно чувствовали себя не то чтобы очень хорошо.
Вот только это чудо‑оружие, которым империя пугала своих врагов, как приходящих с севера, так и лезущих с юга, было не то чтобы византийским изобретением. Нет, огнемётный сифон, как и зажигательная смесь, действительно впервые появились на свет в 673 году. Именно тогда, судя по византийским источникам, Каллиник из Галиполи продемонстрировал их действие императору Константину. Но сама концепция того, что врага, а особенно его движимое и недвижимое имущество, можно уничтожать направленной струёй огня, появилась намного раньше. Ещё в V веке до Рождества Христова.
В те времена спартиаты снова воевали с афинянами. И, так как война, которую через несколько лет назовут Пелопонесской, после нескольких победных лет понемногу начала буксовать, храбрые сыны Спарты не погнушались взять в союзники беотийцев, славных своей храбростью и хитроумием. И именно во время осады Делия, под стенами которой столкнулись беотийская и афинская фаланги, был применён первый античный огнемёт.
Всё началось с того, что афиняне, оправившись от чумы, что серьёзно подкосила их силы в начале компании, собрали‑таки приличных размеров армию и выдвинули её к Делию, крупнейшему и важнейшему порту беотийских союзников Спарты. А вместе с войсками отец афинской демократии Перикл отправил осла, гружённого золотом. Просто для того, чтобы быть совершенно уверенным, что местное население будет дружественно к гоплитам афинского союза.
В общем, именно так всё и случилось. Деньги, вовремя занесённые уважаемым людям Делия и их соратникам по нелёгкой работе в области управления городом, открыли ворота важнейшего порта Беотии даже раньше, чем афинская фаланга успела до них дойти. Поэтому, когда через несколько дней к месту будущего сражения подошли беотийцы, казалось, что всё уже решено. Их родной город был занят афинянами. Сами же наглые пришельцы, укрепившись добровольцами и дождавшись подхода своих резервов, уже построились в боевой порядок недалеко от ворот и ожидали противника в полной боевой готовности.
Впрочем, такой расклад не смутил Пагонда, одного из беотархов и лучшего полководца Беотии. В конце концов, это была его земля и его город, который он был намерен забрать у подлых афинян во что бы то ни стало. Построившись в боевой порядок, беотийская фаланга столкнулась с афинскими гоплитами, и сражение закачалось в шатком равновесии. Однако лёгкая пехота и конница Пагонда смогла рассеять пельтастов, прикрывающих правый фланг афинской фаланги, после чего ударила вражеским гоплитам во фланг, обрушив, таким образом, линию боевого соприкосновения.
Поняв, что их обошли и сейчас, кажется, будут убивать, первым побежало афинское беднейшее ополчение, все эти пращники, метатели и прочая лёгкая пехота. Конный резерв афинского полководца Гиппократа пытался их остановить, но тщетно. Следом за ополченцами запаниковали пельтасты, а за ними, поняв, что остались один на один с уже численно превосходящим их противником, начали покидать поле боя и афинские гоплиты. И, казалось бы, что дело закончено, трусливые захватчики отступают. Вот только отступали они в основном в Делий, ворота которого, пропустив основную массу бегущих, захлопнулись перед самым носом воинов Пагонда. А это значило, что впереди, вместо сокрушительной победы, на горизонте замаячила длинная осада.
Вот только вести эту осаду беотийцам было нечем, от слова совсем. Серьёзнейшие потери в стрелках и метателях, попавших под удар афинской кавалерии в самом начале сражения, не давали возможности обстреливать и штурмовать стены. Бросать на стены гоплитов было тоже не лучшей идеей. Ведь большая часть афинских пельтастов и пращников успела отойти в город. А кавалерия так и вовсе была бесполезной в осаде.
И даже с осадными машинами всё было непросто. Беотийская армия, пытаясь обогнать афинян, шла под стены Делия с максимально возможной скоростью, и, конечно, никакие осадные машины в реалии этого марш‑броска не влезали даже теоретически. Единственное, что можно было сделать быстро на месте, — это таран. Но толстенные, сделанные на совесть деревянные ворота или бревенчатые стены, возведённые на высоком валу, он ломал бы примерно до самого вторжения гуннов. И потом ещё пару лет. В общем, город был нужен, сроки поджимали, а решения, как обычно, не было. И тогда неизвестный беотиец, впрочем, совершенно точно умный и образованный человек, предложил собрать огнемёт и сжечь им эти ворота к аидовой матери.
- Они попробовали взять его разными средствами и даже подвезли боевую машину такого устройства: распилили большое бревно пополам, всё его выдолбили и снова тщательно сложили обе части наподобие трубки; к концу бревна прикрепили на цепях котёл; от бревна спускалась в котёл железная выдувальная трубка; издалека подвезли эту машину на повозках к той части стены, которая главным образом состояла из брусьев и виноградной лозы; когда машина была вблизи стены, беотяне приспособили большие раздувальные мехи к тому концу бревна, который был на их стороне, и надували их; воздух проходил через закрытое пространство в котёл, наполненный горящими углями, серою и смолою, и производил большое пламя, от которого и загорелась стена, так что не осталось на ней никого больше: все бросили её и бежали, и таким образом укрепление было взято. (Фукидид).
Понимаешь, дорогой друг, всю гениальность идеи? Огромный котёл с углями и ничуть не менее огромная воздуходувка с мехами на другом конце. Фактически беотийцы собрали горн на удалёнке. Тот самый горн, температуры которого хватает, чтобы плавить железо и лить бронзу. После чего смонтировали всю эту конструкцию, поместив внутрь защищённой наподобие самого примитивного тарана повозки, и притащили к деревянной стене в том месте, где вал был пониже.
Что было дальше, не нужно, наверное, объяснять. У осаждённых, как и у осаждавших, похоже, не было нормальной осадной артиллерии, а поэтому единственное, что они могли предъявить хитроумным беотийцам, — это каменные пули и дротики, которые против этого античного вундерваффе выглядели вообще неубедительно. Беотийцы же, в свою очередь, несколько раз поменяв прогорающую и выдуваемую из котла смесь, просто испепелили часть стены и обрушили боевой коридор, что шёл по верхней её части.
После чего, подождав, пока остынет пепел, двинули в пролом оставшихся пельтастов, построенных в штурмовую колонну. И, судя по тому, что лёгкая пехота свободно зашла внутрь и завязала там бой с защитниками города, со своей задачей античный огнемёт справился более чем просто хорошо. Оттеснив противника от пролома, пехотинцы Пагонда позволили гоплитам не только проникнуть внутрь, но и построиться. После чего взятие города стало вопросом скорее техническим.
Поняв, что стены их больше не защищают, а врага, пришедшего вернуть своё, кажется, намного больше, афиняне и прикормленные ими делийские олигархи сдались, и дальнейшая их судьба нам не известна.
Впрочем, это был не единственный известный нам случай применения "беотийской трубы". Тремя веками позже, в 190 году до Рождества Христова, Антиох III Великий, царь государства Селевкидов, пытаясь вытеснить римский флот из восточного Средиземноморья, столкнулся с ничуть не изменившейся за триста лет "беотийской трубой", которую использовали родосские союзники Вечного Города.
Родосский наварх Павсистрат, человек, вероятно, чрезвычайно учёный и интересующийся военной историей трёхвековой давности, понимая, что шансов у его, в общем, небольшого флота, столкнувшегося с армадой селевкидского царя, не то чтобы очень велики, приказал ставить на свои корабли точно такие же огнемётные механизмы, что и беотийцы при осаде Делия.
Огнемётатель, которым воспользовался начальник родосского флота Павсистрат, была жаровня. В передней части корабля, внутри его, у противоположных стенок находились два кольца, в которые воткнуты были шесты, концами своими протягивающиеся в море. На верхних концах шестов привешивалась на железной цепи полная огня жаровня; при нападении на неприятельский корабль можно было выдувать огонь в передние и боковые части его; в то же время, благодаря наклонному положению шестов, огонь удерживался далеко от собственного корабля. (Полибий).
К сожалению, в отличие от создателей античного огнемёта, Павсистрату это чудо‑оружие победы не принесло: он сам и его моряки в последнем бою у острова Самос, конечно, дрались как львы, но могущество великого Диадоха было невозможно преодолеть. Селевкидские квинкиремы, несущие на своём борту множество стрелков, метателей и морской пехоты, не оставили и тени шанса родосцам, просто смахнув союзный Риму флот с карты боевых действий.
- Когда Ливий (римский наварх) отплыл, то Павсистрат стал производить различные опыты и манёвры со своим флотом, устроил различные машины, приделал к длинным шестам огненосные железные сосуды; этот огонь должен был висеть над морем, так, чтобы от своих кораблей он был далеко, но попадал на неприятельские суда при их приближении. Он, Павсистрат, первый выходит на бой и первый, со славой сражаясь, погибает. Из остальных одни были взяты в плен, другие погибли. И из кораблей только семь, которые несли огонь, так как никто из‑за пламени не решался к ним приближаться, сумели бежать; остальные же двадцать он (флотоводец Антиоха Поликсенид) на буксире привёл с собою в Эфес. (Апиан).
Столкнувшись с многочисленным и отлично выученным противником, огнемётные корабли оказались в неловкой ситуации, когда драться с ними просто никто не стал. Триремы и квинкиремы Поликсенида, пользуясь большей скоростью, просто игнорировали их, держась от "беотийских труб" как можно дальше, а многочисленные пращники и стрелки, бывшие на борту селевкидских судов, с отличной эффективностью проряжали экипажи огненосных родосских кораблей. Сам же Павсистрат погиб во время абордажного боя на палубе своего флагманского корабля, огнемётные трубы на который он не успел или не захотел поставить.
- Лишь пять родосских кораблей с двумя косскими спаслись. Они проложили себе дорогу среди стеснившихся кораблей, распугивая их сверканием пламени: к носу каждого корабля спереди было приделано по два шеста, а на них стояли железные жаровни, на которых полыхал огонь. (Тит Ливий).
Такие дела. Оказывается, если вот очень нужно, то собрать огнемёт из котла и палок можно даже в реалиях Античности. Да, фактически вся эта конструкция, собственно, огнемётом не является. Это, в общем, как уже говорилось выше, обычный кузнечный горн на удалёнке, жар из которого выдувается при помощи огромной трубы и мехов на другом конце. Всё это была очень узкоспециализированная осадная история, которую вряд ли можно было использовать в строю армий. Даже во время морского сражения "беотийские трубы" показали себя не очень хорошо. Но сама концепция и идея использовать огненную струю в сражении на европейском театре боевых действий появилась задолго до рождения учёного человека Каллиника из Галиполи.
После сражения у Самоса в истории "беотийского огнемёта" наступает довольно длинный перерыв. Продолжая во времена поздней античности забрасывать врага зажигательными гранатами и огненными зарядами при помощи осадной артиллерии, никто всё же до самого VII века не использует именно что огнемётные технологии. И вот в этом моменте мы приближаемся к главному вопросу сегодняшней истории: а является ли "беотийская труба" предком "греческого огня", так нелюбимого врагами Византии?
Скорее всего, нет. Технически, «греческий огонь» всё‑таки существенно отличается от "беотийского огнемёта", как конструктивно, так и по принципу применения. Так что, если между ними и есть родство, то очень отдалённое — на уровне: "беотийцы сожгли врага огнём, давайте и мы придумаем что‑то похожее". Что, впрочем, не отменяет гениальность ни античных, ни средневековых оружейников. И в первый, и во второй раз получилось чудо как хорошо. Понравилось всем, ну, кроме противников, попавших под огненную струю. Впрочем, их мнение было вообще никому не интересно.
А на сегодня всё. История про античный огнемёт закончена. А вот про зажигательные гранаты, что применялись ещё во времена Вечного Города и раннего Средневековья, мы ещё поговорим. Но уже совершенно точно в другой раз.
#история
#античность
#средневековье
#оружие
#сражения