Китай давно стал частью повседневной жизни россиян: китайские автомобили заполнили дороги, товары — магазины и маркетплейсы, а туристические маршруты в Поднебесную становятся всё популярнее. Кажется, что экономика Китая продолжает стремительно расти, а уровень жизни населения — неуклонно повышаться. Однако за фасадом технологических успехов и промышленного изобилия скрываются серьёзные проблемы: замедление экономического роста, кризис на рынке недвижимости, рост долговой нагрузки и снижение потребительской активности. Цифры и оценки аналитиков всё чаще говорят о том, что китайская экономическая модель переживает непростой период, последствия которого могут повлиять не только на сам Китай, но и на весь мир, включая Россию. Известное британское издание The Economist с подробностями.
В Интане, городе в юго-восточной провинции Цзянси, высокотехнологичное будущее Китая проникает в его экономически отсталое прошлое. Старомодные рынки под открытым небом и уличные закусочные создают ощущение сельского городка во внутренней части Китая. Индустриальный парк к югу от города, заполненный компаниями, работающими над технологиями для промышленной цифровизации, создает атмосферу технологичности. Национальная лаборатория связи создала неподалеку современный исследовательский центр.
За последнее десятилетие местные власти помогли преобразовать устаревшую медеплавильную промышленность в отрасль, производящую высококачественные компоненты для своих новых технологических обитателей. Технологические ставки Интаня начинают приносить свои плоды. В 2025 году ВВП на душу населения превысил показатель столицы провинции, хотя 10 лет назад он был на четверть меньше. Тем не менее, экономика города по-прежнему обременена спадом на рынке недвижимости и большими долгами, накопленными местным правительством с начала 2010-х годов.
Эти два мира кажутся далекими друг от друга. Но они сосуществуют во многих местах по всей стране — и в китайской экономике в целом. Банк Goldman Sachs прогнозирует, что высокотехнологичное производство будет стабильно вносить около одного процентного пункта в ежегодный рост реального ВВП до 2029 года. Однако сдерживающий фактор, вызванный обвалом сектора недвижимости, который снизил темпы роста на два процентных пункта в 2024 и 2025 годах, сохранится еще несколько лет.
Китайская экономика значительно замедлилась в последние годы, так и не оправившись полностью от непредсказуемых и разрушительных локдаунов, вызванных эпидемией коронавируса. Трехлетний период дефляции цен производителей закончился в марте только после того, как нефтяной кризис, вызванный войной США в Иране, привел к росту внутренних цен на энергоносители. Заводы продолжают выпускать высокотехнологичные электромобили на экспорт, в то время как китайские потребители, травмированные воспоминаниями о пандемии и обвале рынка недвижимости, а также уязвимые из-за скудной системы социальной защиты, неохотно тратят деньги.
Как отмечает Юэн Юэн Анг из Университета Джонса Хопкинса, никогда в современной истории крупная страна не вкладывала все средства в высокотехнологичные проекты, одновременно преодолевая замедление экономики и кризис задолженности местных органов власти. Хотя влияние обвала рынка недвижимости ослабнет в ближайшие несколько лет и в конечном итоге исчезнет, для того, чтобы задушить новый двигатель роста, потребуется совсем немного. Он уже проходит проверку на прочность ослаблением спроса на китайские электромобили, затяжной торговой войной и энергетическим кризисом. Тем не менее, лидер Китая Си Цзиньпин делает ставку на то, что новая модель роста начнет работать быстрее, чем рухнет старая, основанная на продаже земли и строительстве. Это рискованная авантюра.
Старая модель роста сформировалась на побережье Китая, прежде чем распространиться на внутренние районы. Заводы на богатом востоке нанимали бедных рабочих-мигрантов из глубинки. Эти мигранты, в свою очередь, не имея возможности получить вид на жительство в мегаполисах, часто использовали свои заработки для инвестиций в недвижимость на родине. Высотные многоквартирные дома, возведенные во время двадцатилетнего бума на рынке недвижимости, появились в самых маленьких городах, ежегодно обеспечивая работой десятки миллионов строителей и поглощая низкосортные промышленные предприятия. Высокоскоростные железные дороги проникли в самые бедные уезды.
Все эти инвестиции подпитывались заемными средствами местных властей. По некоторым подсчетам, эти долги составляют около 60 трлн юаней ($9 трлн), или 43% ВВП. В Америке этот показатель составляет 12%. Самые бедные регионы чаще всего больше всего полагались на строительство домов, дорог и мостов за счет заемных средств.
В результате в некоторых регионах, таких как провинция Гуйчжоу на юго-западе, сохранилась впечатляющая инфраструктура (включая мост высотой 626 метров, самый высокий в мире), но при этом образовались непосильные долги. Лишь немногие из этих дорогостоящих общественных проектов пока приблизились к получению доходов, необходимых для погашения долгов перед кредиторами.
Теперь инвестиции направляются в более узкий круг быстрорастущих, инновационных секторов. Как только Си Цзиньпин объявляет о своих технологических целях — возглавить мир в области ИИ, робототехники, термоядерной энергетики и так далее — сотни городов по всей стране откликаются, поддерживая соответствующие проекты.
Национальный фонд полупроводниковой промышленности за последние 12 лет привлек около 687 млрд юаней. В прошлом году государственные управляющие фондами наблюдали, как их казна пополнилась почти до 400 миллиардов юаней, что на 75% больше, чем в 2024 году. В декабре государство запустило национальный венчурный фонд в размере 100 миллиардов юаней с мандатом на инвестиции в аэрокосмическую отрасль, полупроводники, устройства, связанные с мозгом, и квантовые технологии.
Многие местные органы власти, в том числе в небольших городах, создают аналогичные структуры, используя налоговые поступления и капитал местных государственных компаний. Они создают «высокотехнологичные зоны» и «парки ИИ», чтобы привлечь инновационные компании налоговыми льготами и другими преимуществами.
Эти новые технологические предприятия призваны генерировать налоговые поступления и помогать местным органам власти погашать свои долги, говорит Жан Ои из Стэнфордского университета. Пока чиновники ждут запуска своей собственной лаборатории ИИ DeepSeek, которая в прошлом году поразила мир своей мощной моделью, центральное правительство смягчает правила, чтобы дать им больше времени на погашение долгов.
Притворяйся, пока не получится
Иногда местным властям удается добиться успеха. Богатые мегаполисы, такие как Пекин, Шанхай, Ханчжоу, Шэньчжэнь, могут привлекать таланты и капитал (ожидается, что эти четыре города вместе получат около 70% инвестиций в ИИ). Это, в свою очередь, может стимулировать спрос на жилье и локальное восстановление в секторе недвижимости, отмечает Лу Тин из банка Nomura.
Некоторым другим городам может повезти. Хэфэй, расположенный в тихой провинции Аньхой, воспитал несколько чемпионов. Здесь находятся заводы BOE Technology (гиганта по производству ЖК-дисплеев) и NIO (производителя роскошных электромобилей). Университет этого города выпустил компанию iFlyTek, популярную в сфере распознавания голоса и ИИ, а местное правительство стало соучредителем CXTM, ведущего китайского производителя передовых микросхем памяти.
Чтобы увидеть, как подобные проекты терпят неудачу, проедьте час на скоростном поезде из Интаня в Ичунь, где провальная попытка подняться по цепочке создания стоимости в обрабатывающей промышленности обернулась провалом. В 2021 году городское правительство инвестировало 2,3 млрд юаней в строительство завода по производству электромобилей в Национальной зоне высокотехнологичного развития. Но в отличие от успешных кластеров электромобилей, таких как Шэньчжэнь и Хэфэй, предприятие оказалось изолировано от поставщиков и специалистов, необходимых для эффективного производства автомобилей. С тех пор производство приостановлено. Остальная часть промышленной зоны выглядит столь же безжизненной.
Даже проекты, которые успешно стартуют, мало что могут сделать для местной промышленности. 10 лет назад фонд, финансируемый местными и центральными органами власти, вложил около 150 миллиардов юаней в Гуйчжоу, горную провинцию в центральном Китае, в основном в хранение данных и облачные вычисления.
Но эти предприятия не смогли интегрироваться с местной промышленностью, отмечает г-жа Анг. Компании, строящие центры обработки данных, расположены на побережье, серверные компоненты производятся в других местах, а местный спрос на вычислительные мощности невелик. «Передовым технологиям трудно интегрироваться в традиционную экономику и создавать рабочие места для местного населения», — говорит г-жа Анг.
Иногда результаты трагикомически безрадостны. Северо-западный промышленный город Ланьчжоу инвестировал в коммерческую космическую авиацию и проект «экономики дронов» несмотря на то, что несколько лет испытывал трудности с выплатой зарплаты водителям автобусов (приходя к личным банковским кредитам, чтобы свести концы с концами). Даже процветающие прибрежные провинции не являются исключением. Когда местные журналисты недавно посетили парки ИИ в Гуандуне, где расположен успешный Шэньчжэнь, они обнаружили, что они пустуют или заняты предприятиями, не связанными с ИИ.
Нетрудно понять, почему так много проектов терпят неудачу. Промышленная политика Си Цзиньпиня способствует жесткой конкуренции, в которой компании и принимающие их регионы, иногда вплоть до городских районов, сражаются друг с другом. Это конкурентное давление снижает цены и повышает качество. Лучшие предприятия, которые появляются в этой вседозволенности, такие как BYD в автомобилестроении, Huawei в электронике или Xiaomi в обоих направлениях, амбициозны и готовы покорить мир. Они также редки — и сосредоточены в развитых коммерческих центрах с более глубокими кадровыми резервами и финансовыми ресурсами.
Прибыль встречается еще реже. Инвестиционная прибыль достается меньше отдельным компаниям и больше интегрированным цепочкам поставок, которые снижают затраты и ускоряют производственные циклы и инновации, говорит Чи Ло из банка BNP Paribas. Доля промышленных предприятий, генерирующих убытки, в апреле достигла рекордного уровня около 32%, по сравнению с 10% в 2011 году и превысив предыдущий пик во время азиатского финансового кризиса 1998 года.
Корпоративный долг также высок. Марк Уильямс из консалтинговой компании Capital Economics отмечает, что сегодня китайские фирмы должны отечественным банкам и инвесторам в облигации вдвое больше, чем в 2019 году. За этот период ВВП вырос на треть. По его словам, компании могут отходить от производственной деятельности и вместо этого стремиться к субсидиям, доступным для секторов, поддерживаемых государством.
Частично в результате, как подсчитали в прошлом году три экономиста МВФ, «суммарная факторная производительность» Китая (которая отражает эффективность использования капитала и рабочей силы) была на 1,2% ниже, чем была бы в отсутствие промышленной политики за последнее десятилетие. ВВП был на 2% ниже, что эквивалентно потере около $400 миллиардов добавленной стоимости в год. Чем больше компании вовлекаются в погоню за субсидиями и, снижая цены для клиентов, тем сложнее им будет получать прибыль.
Труднее всего приходится бедным, отдалённым местам, таким как Ичунь и Гуйчжоу. Внутренние провинции генерируют всё меньшую долю промышленного ВВП. В прошлом году их вклад составил 36%, по сравнению с почти 48% в 2013 году, когда Си Цзиньпин пришёл к власти. Это серьёзная проблема для низкоквалифицированной рабочей силы Китая, численность которой составляет от 300 до 400 миллионов человек. По мере того, как государство переключает своё внимание на доминирование в передовых технологиях, всё большее число таких специалистов останется позади. Многим не останется ничего другого, как вернуться в свои семейные дома в сельской местности, говорит Скотт Кеннеди из CSIS, аналитического центра в Вашингтоне.
Увлечение победой в технологической гонке подобно заклинанию, которое Америка невольно наложила на китайских лидеров, отмечает бывший советник центрального правительства. Эта конкуренция исказила их приоритеты и заставила их сосредоточиться — возможно, слишком сильно — на передовых технологиях, при этом слишком мало делая для решения застарелых экономических проблем Китая, добавляет советник. Роботы, возможно, и размножаются, но граждане остаются в унынии.
Розничные продажи выросли на 0,2% в годовом исчислении в апреле, что является самым низким показателем с конца 2022 года, до того, как Китай полностью вышел из разрушительных пандемических локдаунов. В марте непогашенная сумма банковских кредитов домохозяйств впервые за всю историю наблюдений снизилась по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Для поднятия духа китайцев потребуется гораздо больше, чем несколько высокотехнологичных успехов, какими бы впечатляющими они ни были. ■
Источник: The Economist
Ставьте лайки, подписывайтесь на наш канал и оставляйте комментарии внизу. Теперь мы и в Телегараме t.me/aviaoboz
Читайте еще на канале