Марк Вольф — известный пилот-каскадер, работавший над многими боевиками, включая 12 фильмов о Бонде: Вид на убийство. За кулисами. Казино Рояль. Умри, но не сейчас. Только для твоих глаз. Осьминожка. Квант милосердия. Скайфол. Шпион-который любил меня. И целого мира мало. Завтра не умрет никогда. Сегодня первая часть большого интервью.
Петр Заяц: Вы работали пилотом в 12 фильмах о Бонде и также участвовали в открытии Олимпийских игр в Лондоне 2012 года с Джеймсом Бондом.
Марк Вольф: Да. Для Лондонской Олимпиады мы приземлились в саду королевы возле Букингемского дворца, а также в Кенсингтонском дворце, чтобы снять интерьеры и крупные планы актёров на земле. Мы даже выпили чая во дворце.
— Вместе с королевой?
— Нет, с персоналом.
Ваш первый фильм о Джеймсе Бонде был The Spy Who Loved Me. 007 ехал на белом Lotus, а вы его преследовали на вертолёте Jet Ranger. Как вы готовитесь к такой сцене? Полагаю, это требует высокой точности.
— Да, это так, но также был необходим высокий уровень летного опыта, особенно с необычными задачами на вертолётах. Тогда я был ещё достаточно молод, и хотя у меня уже был опыт — я год летал на вертолётах во Вьетнаме — опыта работы в кино было мало, поэтому это было для меня новым. Сегодня я готовился бы немного иначе.
Я работал над несколькими маленькими фильмами начиная с 1974 года, а The Spy Who Loved Me снимался в 1976 году. К тому времени я уже летал около 8 лет, но мой опыт в кино был ограничен. Я не знал точно, что от меня хотят, пока не приехал на съемки.
Главное в таких ситуациях — быть осторожным и не создавать драму случайным образом. Нужно иметь хорошую команду вокруг, чтобы следить за безопасностью и давать второе мнение. Моим инженером по безопасности был и остается Стивен Норт, мы работаем вместе с 1979 года. Он наблюдает за мной, и если что-то не устраивает — кричит на меня.
Существует множество типов летательных аппаратов. Полагаю, с точки зрения пилота они тоже отличаются. Насколько заранее определяется тип самолета в каждом фильме или вы, как пилот, влияете на это решение?
— Для съемки я выбираю вертолёт с нужными характеристиками, количества людей на борту и местности, где нужно летать.
Если это боевой вертолёт, как в The Spy Who Loved Me, обычно выбор делают режиссер и художник-постановщик, с моим участием. Например, на Mission: Impossible – Fallout мы рассматривали разные модели для Тома Круза и злодея. Им понравился EC145 для злодея.
В случае с вертолетом Тома они хотели использовать другой тип, но я убедил Тома, что тот, который он в итоге использовал, более надежен и лучше подходит для нужного маневрирования. Я летал на вертолете злодея в основной сцене, хотя также управлял камерным вертолетом в Великобритании и Норвегии.
Как вы готовитесь к сцене, когда вертолёт летит так близко к другому объекту, например к машине в The Spy Who Loved Me?
— Нужно изучить локации и просвет между лопастями, скалой и машиной. Дни немного отличаются друг от друга из-за температуры, скорости и направления ветра, поэтому приходится оценивать каждый день отдельно.
После установки камеры вы смотрите через объектив, чтобы понять, где нужно находиться в кадре и где будут машины. Обсуждаете с режиссером и оператором, какое действие они хотят показать, и решаете, как сделать сцену максимально захватывающей.
Ваш следующий фильм о Бонде был For Your Eyes Only. Вы работали над вступительной сценой. Там были и модели, и реальные вертолеты, но их было трудно различить.
— For Your Eyes Only снимался до эпохи CGI. Даже сейчас, когда CGI используется, сцена часто выглядит лучше, если присутствует реальный элемент. Зритель видит вес вертолета, отражение света, и т. д.
Эпоха CGI (Computer-Generated Imagery — компьютерно сгенерированных изображений) — это период активного развития и внедрения компьютерной графики в кино, рекламу, игры и другие сферы медиа. Она началась в 1970-х годах и продолжается до сих пор, претерпевая значительные изменения и расширяя границы возможного в визуальном искусстве.
Если в начале сцены есть кадры с настоящим вертолетом, остальные кадры с моделями выглядят правдоподобнее. В этой сцене большая часть была реальной: человек выходил из задней части вертолета и пересаживался на внешнюю лыжу. Мы летали с настоящим человеком в инвалидной коляске, прикрепленной к лыже. Мы даже опускали настоящую коляску через дымоход.
Мы использовали настоящий вертолет перед миниатюрой для съемок, чтобы создать эффект полета в ангаре. Таким образом, множество реальных элементов сделали процесс съемки и макет более правдоподобными.
В Octopussy были несколько сцен с авиацией, включая финальный бой в воздухе. Вы были одним из пилотов?
— В Octopussy я снимал с вертолета сцену с поездом. Каскадер Мартин Грейс сильно пострадал, потому что висел снаружи поезда и ударился о столб у железной дороги.
Честно говоря, я забыл, что для этой сцены требовался вертолет. Иногда, когда смотришь фильм, не понимаешь, что кадр снят с воздуха.
Иногда это и есть прелесть — не замечать вертолет. Вертолет с камерой — это просто инструмент оператора для съемок под разными углами и перспективами.
Иногда это очевидно, например, в видах Шанхая в Skyfall. Но часто мы используем вертолет для сложных ракурсов, которые тяжело снять краном, а иногда это и дешевле.
В A View to a Kill вы работали над одной из сцен в Исландии.
— Я летал на вертолете, выглядящем как советский, который искал Бонда. Я перелетал с ним из Саутенда в Эссексе на Шетландские острова, через Атлантический океан к Фарерским островам и далее в Исландию. Это было настоящее путешествие, а потом еще обратно.
Мы покрасили вертолет в Англии перед поездкой, чтобы он выглядел как советский с большими серпом и молотом на боку. На самом деле это был немецкий вертолет, поэтому он выглядел немного необычно.
По пути через Северную Атлантику мы встретили несколько больших российских траулеров между Фарерскими островами и Исландией. Они махали нам, думая, что мы русские из-за флага. Мы махали в ответ и обсуждали, не считают ли нас шпионами.
В Исландии произошло извержение вулкана. Мы попали в местные газеты, так как помогали спасать людей, застрявших на леднике.
Сколько времени занял перелет в Исландию?
— Это было долгое путешествие для вертолета над водой. Нам пришлось установить дополнительный топливный бак, чтобы долететь от Шетландских островов до Фарерских и далее до восточного побережья Исландии.
Из северной Шотландии полет занял около 6 часов, но это был предел возможностей вертолета за один перелет.
Была точка невозврата, поэтому навигация была критически важна. Это было до GPS, мы использовали систему Omega.
За 50–100 миль к северу от Шетландских островов система отказала. Мой инженер Стив проверял 10 пунктов в контрольном списке. Пункт первый не сработал, пункт второй — тоже… дошли до десятого, который говорил «заменить устройство». (смеется)
Нам пришлось решить: искать Фареры самостоятельно или вернуться за новым устройством. Мы выбрали безопасный вариант и вернулись. Ждали доставку из южной Англии.
Что запомнилось больше всего о работе в Исландии?
— Там было замерзшее озеро с айсбергами у подножия огромного ледника. Айсберги откалывались и дрейфовали по озеру годы, пока не уменьшались настолько, чтобы выйти через песчаную отмель в море.
Нам нужно было снимать среди этих айсбергов. Каждое утро мы облетали озеро с режиссером Артуром Вустером, и он говорил: «Этот выглядит хорошо, идем сюда, а этот тоже интересен — туда».
Затем мы приземлялись, а съемочная группа подходила на лодках к айсбергам. Однажды мы обедали на айсберге, когда он начал смещаться и наклоняться. Все быстро вернулись на лодки. Было страшно.
В другой день съемки проходили близко к стене ледника, где откалывались айсберги, и мы едва не были задеты одним из них. К концу съемок все стали крайне осторожными.
Мы провели там несколько недель в тумане, потому что было очень холодно — словно микро-климат. Вдали на 10–15 миль светило солнце, а над озером был густой туман.
Пришлось ждать 10–14 дней, пока туман не рассеется. Все устали от ожидания. Вокруг было много пенопласта, который использовали как искусственный лёд на переднем плане. Грипы (grip — технический специалист на съёмочной площадке) вырезали маленьких лошадок из пенопласта и устраивали гонки.
Каждую лошадку привязывали к палке на метле. Четыре человека управляли лошадками, вручную закручивая верёвки. Кто быстрее закрутит верёвку — тот выиграл.
Грипы вели «книжку ставок» и устанавливали коэффициенты. В Исландии азартные игры тогда были запрещены, поэтому местные обожали тайно ставить. Так мы сохраняли рассудок во время ожидания в тумане.
Продолжение следует...
Источник: Peter Zajac
Ставьте лайки, подписывайтесь на наш канал и оставляйте комментарии внизу. Теперь мы и в Телегараме t.me/aviaoboz
Читайте еще на канале