«Бабуля, привет!»
Я обернулась. Оказывается, это ко мне обращается симпатичный велосипедист-подросток.
Я иду по улице подмосковного города, под которым у меня дача. Все мои – и дети, и внуки – в Москве. Велосипедист в шлеме, помахав мне рукой, пронесся мимо. Кто бы это мог быть? А-а-а!.. Это Димон!
В разгар пандемии родные меня отправили на дачу, чтобы я не заболела. Даже дали денег, чтобы я накупила себе продуктов. А это от них трудно дождаться, но я – дождалась. И вот, подмосковный город меня приютил и, мало того, в знакомом храме, где разбежались почти все служащие, меня попросили «посидеть в ящике».
Храм – это, вообще говоря, сложное хозяйство. Надо записки принять, свечи, просфоры продать, запивку для причастников подать. У свечного ящика – это приятное древнее название носит прилавок в храме, где стоит, как правило, тетенька и продает свечи и берет записки – решаются очень важные вопросы. Что делать, когда кто-то умирает, что нужно для Крещения, почему столько стоит просфора и какой небесный покровитель у моего сына? Иногда все это звучит одновременно, а еще нужно дать ключи алтарнику и записать это действо в амбарную книгу. Не к ночи будь помянут многорукий Шива, но тетенька иногда смахивает на него, производя много действий одновременно. Да еще и разговаривать нужно как настоящей христианке, т.е. с милосердием. А если старушка на виду многоголовой очереди высыпала на прилавок всю мелочь из кошелька и просит набрать нужную сумму из монет, то православной христианкой остаться трудно – лезет атеистическое прошлое.
Но тут «Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и вовеки веков!» – доносится из алтаря. И покатилось время в вечность, в райский сад – началась Литургия.
Иногда проходишь по храму от алтаря до выхода во время Литургии и видишь прихожан в молитве – это что-то, не поддающееся описанию. Ученые изучали феномен молитвы как действие мозга и установили, что это четвертая функция мозга. А она нужна – это тоже установили врачи, чтобы человек был нормальным, с нормальной психикой.
Ну вот, я «сижу в ящике». Пандемия в разгаре.
Заходят сограждане в масках, особо продвинутые – в перчатках. Ну и стандартные разговоры. Сколько стоит записка, свечи, панихида, отпевание. Повенчаться что-то никто не спрашивал, а вот отпеть....
Отпеваний было много, столько отпеваний не было никогда на памяти служивших в храме батюшек. Правда, храм был недалеко от кладбища.
Что мне было приятно, так это то, что батюшка назвал стоимость отпевания, и добавил, что надо спрашивать: «Может, у вас плохо с финансами? Тогда отпоем бесплатно».
Но и сограждане, как правило, платили за отпевание, никто на моей памяти не отказался заплатить.
Какие разные были отпевания! То придет много народа, и кто-то убивается у гроба – это, как правило, умер молодой мужчина. Но вот исключение из правила – похороны пожилой женщины и у гроба, видимо, дочка, вслух причитает: «И с кем же я теперь советоваться буду?».
Я, выйдя посидеть на лавочке недалеко от ворот в храм, наблюдала иногда такие сцены. Приходит толпа народа, но большая часть, причем мужская, зашли и вышли, стоят у храма и курят. Видно, что горе, и видно, что тяжело им в церкви стоять, бедным. Совсем одичали.
А однажды пришел мужик на похороны пьяный, ну просто «в хлам». Он упал еще в воротах – на территорию храма. Но мужественно полз к дверям, дополз, встал, и, падая и вставая, стал продвигаться на прощание к покойнику. Не знаешь, чему удивляться: то ли стойкости мужика, то ли власти пьянства.
Так вот, в эти печальные дни у меня была маленькая радость – лет двенадцати – это Димон. Он приезжал на велосипеде к храму, заходил поставить свечи и поговорить со мной. У него была верующая бабушка, как я поняла.
На богослужении я его не видела, но свечи ставил регулярно. Крестился истово, но по-католически, слева направо. К иконам прикладывался с чувством. Приятно было даже просто смотреть на его действия. Ну и рассказывал мне, что книжку читает, ну, эту, «про лестницу».
Я: Про какую такую лестницу?
Он: Да вот, люди, когда умирают, идут наверх, на небо, по лестнице. А там ступеньки! И бесы им мешают по ступенькам идти. И некоторые падают!
Я (обалдевши, потому что он мне, оказывается, рассказывал про книгу преподобного Иоанна Лествичника «Лествица»): А куда падают?
Он: Во ад!
Надо сказать, что книга преп. Иоанна Лествичника «Лествица» – вершина аскетической литературы, и ее читать, даже «укорененным» православным – сложно, а при нынешнем интернет-засилье мало кому не под силу. Инструкции как что-то приготовить или сделать – читать будем, а как взойти на Небо – нет уж, потом… Когда потом? Потом, после смерти? Так поздно будет. – Это я про себя.
Но вот Димон читал.
Дальше мне хочется заплакать, потому что это нормальная реакция на мысль, что вот какие у нас в стране Российской есть Димоны. И мы, бабульки, теперь часто плачем, потому что эти Димоны теперь кладут свои жизни за нас известно где, пока мы смотрим всякие фестивали и вкусно готовим шарлотку. Господи, прости нас, и сохрани и помилуй их!
Спаси и Сохрани всех этих, еще маленьких Димонов и подрастающих внучек, которые на «политинформации» на вопрос: «Кто у нас главный в России?» уверенно отвечают: «Бог!»
Дай Бог сохранить им в жизни это знание.
Tags: Проза Project: Moloko Author: Ананьева Татьяна
Ещё истории этого автора здесь, и здесь, и здесь, и здесь, и здесь, и здесь, и здесь и здесь и здесь