А вы ели когда-нибудь настоящую треску? Ну очень сомневаюсь. Я, рожденная на Севера́х, где в магазинах в моем детстве лежала одна рыба – треска, и то ела её один раз в жизни. Это был подарок моему папе от английских рыбаков. И это была не треска. Это была… курица по вкусу! И не та курица, которую теперь продают в магазинах, а са-а-всем другая курица. Больше такой вкусной рыбы я не ела.
Папа тогда был командиром корабля, и военного корабля. С моей детской точки зрения – папа в форме уходил куда-то рано утром, и приходил всегда поздно вечером, но иногда – совсем в другой день. Всегда был в форме – черный китель, желтоватая рубашка, белый шарф – ну, красота! И по улицам нашего города ходило много таких же красавцев, в фуражках. И еще в бескозырках. Они так красиво прикладывали руку к фуражке (или бескозырке), когда здоровались!
Я была недавно в этом городе. Нету их! В черном, в фуражках, в бескозырках… Ходят какие-то в зеленом, незаметные. А тогда – это был стержень города.
Папа мой – сибиряк, звали Ефим, а близкие – Сима. И вот этот Сима в 14 лет выбрал себе судьбу военного (год рождения подделал). Он поехал в Баку (из Сибири!) и там учился прыгать с парашютом, но тут окончилась война, и он сломал руку, приземляясь. Рука неправильно срослась, и закончилась мечта о воздушно-десантных войсках. Но папа не успокоился, а подался в Ленинградское военно-морское училище. Веселый и находчивый, папа не только продвигался в военной науке, но еще и плясал в матросском ансамбле. С большим успехом – не только у зрителей, но и у руководства, а также у девушек. Там, в Ленинграде, он познакомился с моей мамой, дочкой генерала. Не знаю, кто кого и у кого отбил, потому что в папиных архивах много фотографий с томными красавицами-модницами, в шляпах. Но бракосочетание произошло уже в месте службы, в Архангельске, где дед был членом Военного совета, а папа – веселым лейтенантиком.
Но вернемся к тому моменту, когда папа был уже капитаном корабля. Бывала я на этом корабле. Там все узко, металлическо, кругом ступени крутые, по которым быстро и ловко бегали молодые крепкие парни в бескозырках. И вот такой вот металлический и страшный корабль рассекал волны где-то в тех местах, где плавали и гражданские суда. И надо же, наш корабль получил известие, что на английском гражданском рыболовном судне матрос срочно нуждается в операции. Папа принял решение, и отправил к моряку судового врача, который и сделал операцию в таких условиях. И сделал хорошо. Мне кажется, это было удаление аппендицита. Неведомый английский матросик выжил.
Папин корабль пришёл (так говорят моряки!) на берег. И папу арестовали – посадили на гауптвахту! «Гауптвахта» – слово красивое. Я до сих пор точно не знаю, что этот такое, но думаю, что просто что-то вроде камеры. Мама не знала ни сном, ни духом, ну – «папа в море» и в море, всё, как всегда. А папа сидит в тюрьме!
Нельзя было сближаться военному кораблю с англичанами!
И тут в порт приезжает корреспондент из «Красной Звезды» – была такая газета, и ищет командира корабля, который спас английского матросика. Газету известили, что руководству страны прислала благодарность английская королева за спасение матросика Ее Величества. Ну, папу быстренько вывели с гауптвахты и отправили давать интервью корреспонденту.
Оказалось, что это – правильный поступок советского человека.
На самом деле – это правильный поступок русского человека, и даже просто человека. Но, особенно в последнее время, выясняется, что с просто человеческими поступками, а также чувствами, дело в мире обстоит плохо. И скоро просто человеческие поступки станут называться – русскими. «Русский поступок». Что делать нам, потомкам этих вот командиров корабля, лейтенантов, сержантов, драгунов, гусаров, и просто русских солдатиков и матросиков, а также их родителей – крестьян и мастеровых, а также бар и господ?
Будем соответствовать! И сейчас на соответствие проверяется все население нашей страны. Соответствуешь святому благоверному Димитрию Донскому? Александру Невскому? Генералиссимусу Суворову? Адмиралу Ушакову? Зое Космодемьянской? Александру Матросову? Эти – сюда, в Попасную, или там, в Мариуполь. А те – куда? Как куда – в Израиль! И это очень гуманно, и даже слишком.
Ну а бабушки, которые, увы, по возрасту ничему уже соответствовать не могут? Эти – на колени, к иконам, молиться за тех, кто работает, как может, где может – на Россию. И на её Победу. Что нам, русским, делать – будем соответствовать!
Tags: Проза Project: Moloko Author: Ананьева Татьяна