«Мадам, да вы не спешите, я помедленнее пойду», – так говорила маленькая, худенькая старушка, тащившая мою тяжелую сумку из магазина в одной руке, а во второй – несколько разноцветных «авосек» – сумок из болоньи. Мне было стыдно, я, переваливаясь как пингвин (болели ноги), с трудом за ней поспешала.
Мы сели на лавку перевести дух.
Эту быструю старушку я давно знаю. Она иногда стояла у магазина и продавала сшитые ею аккуратненькие и яркие «авоськи» из болоньи. Я покупала эти сумки, и мне удалось выяснить, что она с помощью «доходов» от сумок (какие там доходы!) подкармливает внуков. Их у нее шесть! У нее две дочки и всего один зять – «такой хороший, русский», но вся эта команда без бабушки почему-то не может прокормить шесть внуков.
Я догадывалась почему. Потому что дочки и зять любят один очень популярный у «хороших русских» горячительный напиток. Но она об этом не говорит.
А я что? И что я могу сделать? Ну, купить еще одну авоську. Так она мне больше одной не продаёт – бережёт мои деньги.
Сегодня она что-то разговорилась, и наконец-то мы познакомились. Тут выяснилось, что её зовут Урсула.
«Мадам, меня зовут Урсула, мы из прибалтийских немцев. Знаете, их выслал Сталин в Казахстан? Вот там мы и жили. Мама была лютеранка, нас было пятеро детей. Мама говорила: «Дети, приберитесь хорошо, а то ангелы ночью не придут!» Мама у меня была такая – без молитвы яблочко не съест!», – говорила Урсула. «Я потом, уже в Москве, «перекрестилась» в церкви у Рижской (приняла православие – ред.). В Москву вышла замуж за такого доброго, умного, хорошего, русского! Жаль, рано умер. И осталась одна с дочками».
Ну вот, а теперь ей – за 80, но она не сдаётся, шьёт авоськи и продаёт их. Идешь из магазина, стоит худенькая фигурка, заметенная снегом, а в руках – авоськи, тоже припорошенные. Люди идут мимо. Авоська стоит сто рублей, сто рублей в наших магазинах – это ничто.
Долго что-то я её не видела. И вот опять – Урсула стоит с яркими «авоськами». Радостная встреча. Хотела заплатить за авоську 200 рублей – она не взяла, сказав: «Нет, нет! Мадам, мы, русские, должны быть такими теплыми и мягкими, как валенки!» Видимо, «валенки» лишних денег не берут.
Тут я задумалась, а что это за понятие – «русские»?
Вспомнилось мне путешествие из дальнего Подмосковья с тяжелыми сумками домой, в Москву. Сначала русская девушка-модница с кольцом в носу помогла нести сумки. Потом носатый армянин запихивал меня с сумками в электричку. Потом типичный еврей уступил мне место в метро, а потом русский кудрявый парень подсадил меня в битком набитый автобус.
«Какие хорошие русские люди», – думала я, подползая к своему подъезду.
И что же всё-таки значит – «русский»? И тут меня осенило: «русский» – это значит, что он слышит голос Бога в душе. Этот голос ещё называют – «совесть». И не только слышит, но и делает так, как велит ему совесть. Надо идти на войну – идёт, надо дать по морде хаму – даёт, надо бабке помочь с сумками – помогает. Надо стоять на морозе и продавать «авоськи», чтобы кормить внуков – стоит и продаёт.
Добрые, хорошие, умные русские! Не проходите мимо продающих «авоськи»!
А то внуки русской Урсулы пройдут мимо нас, когда мы состаримся. Никому неизвестно, какая старость у нас будет. А может, и не доживём до старости. Но самое главное – где мы будем в вечной жизни, не купившие ни одной авоськи у русской Урсулы, не поднесшие ни разу бабкины сумки, сидящие в кафе ежевечерне тогда, когда другие сидят в окопах.
Об этом надо нам, кажется, крепко подумать. Пока ещё есть время.
Tags: Проза Project: Moloko Author: Ананьева Татьяна
Ещё истории этого автора здесь, и здесь, и здесь, и здесь, и здесь, и здесь, и здесь