Пожалуй, на сегодня хватит, увидимся завтра. Надеюсь, вам понравился рассказ. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
Поддержать канал денежкой 🫰
Машина скорой мчится по заснеженным улицам, мерно покачиваясь на ухабах. Я лежу на узкой кушетке, вцепившись руками в холодные поручни, и пытаюсь дышать. Вдох носом, выдох ртом. Вдох носом, выдох ртом. Схватки накатывают одна за другой, интервал между ними становится всё короче.
Напротив меня, на откидном сиденье, притулился Игорь. Он смотрит на меня, и в его глазах именно то выражение, которое я знаю столько долгих лет нашего брака. «Кот из Шрека». Взгляд, который должен растопить моё сердце, но только не в этот раз.
— Ника, — начинает он тихо, почти шёпотом. — Послушай меня. Пожалуйста.
Я молчу. Не только потому что не хочу отвечать, но ещё и потому, что очередная схватка сжимает всё внутри, вышибая воздух из лёгких. Я закусываю губу, чтобы не закричать. Но из губ все равно прорывается громкий стон.
— Я дурак, — продолжает он, подаваясь вперёд. — Я всё понял. Только сейчас, когда увидел тебя на этих носилках, я понял, что могу тебя потерять раз и навсегда... И это понимание, меня просто убивает. Ника, прости меня. Бес попутал.
Бес попутал. Я слышу эти слова и сквозь пелену боли чувствую горький привкус иронии. Он слишком много боли мне причинить, чтобы списать все на какого-то беса?
— Эта Шахизад, — Игорь морщится, будто от зубной боли. — Да, хозяйственная, да, готовит хорошо. Но она же истеричка! Ты видела, что она устроила? Салат мне на голову одела, крики, сцены ревности... С ума сойти можно. А ты... ты святая. Ты всегда всё терпела, никогда не скандалила, не пилила меня. Я только сейчас понял, какая ты на самом деле. Ника, умоляю, прости меня! Ну и пусть дома будет не идеальная чистота и стол не будет ломится от яств, но я все готов терпеть ради тебя! Видишь, как я тебя люблю!
Он тянется ко мне, хочет взять за руку, но я отдёргиваю ладонь. Я ужасно злюсь и у тому же новая схватка накатывает с такой силой, что мне кажется, меня сейчас разорвет изнутри на тысячу злых хомячков.
— Не трогай меня, — выдыхаю я, практически рыча на него.
— Ника, ну пожалуйста! — голос Игоря становится жалобным, просящим. — Я всё исправлю! Я её выгоню, прямо сегодня! К тому же она и так уже уходит, сама сказала. Будем жить как раньше. Только ты и я и наш ребёнок. Я буду заботиться о вас, обещаю!
Я пытаюсь ответить, но в этот момент мой живот каменеет, схватка накрывает с головой, и я кричу. Кричу громко, уже не сдерживаясь.
Дмитрий Сергеевич, сидящий рядом со мной, мгновенно реагирует. Он берёт мою руку, смотрит на часы, считает пульс.
— Дышите, дышите, — командует он. — Сейчас пройдёт. Я рядом.
Схватка отпускает, я обмякаю на кушетке, вся мокрая от пота. Перед глазами плывут круги.
— Воды отошли давно, — говорит Дмитрий Сергеевич, обращаясь к Марине. — Схватки учащаются. Надо ускориться.
— Стараюсь, — бурчит водитель откуда-то из кабины. — Но там пробка. Похоже, авария на перекрёстке. Даже по встречке не проехать - всё напрочь стоит.
— Что значит пробка? — в голосе Дмитрия Сергеевича впервые проскальзывают нотки тревоги. — Сколько нам ещё?
— Минут пятнадцать, если повезёт. Может, двадцать.
— У нас нет двадцати минут, — жёстко говорит врач. Марина осмотри её.
Марина опрыскивает руки антисептиком, затем надевает перчатки. Я сама не замечаю, как она стягивает с меня трусы и ее сдвинутые пальцы входят в меня без особой боли.
— У неё раскрытие практически полное, девять сантиметров. — констатирует медсестра.
— Роды могут начаться в любую минуту.
— Что вы предлагаете? — оборачивается Марина.
Дмитрий Сергеевич смотрит на меня, на Игоря, снова на меня. В его глазах появляется решение, которое ему явно не нравится.
— Если встанем совсем, то будем принимать роды здесь, — тихо говорит он. — Готовьте инструменты.
— В машине? — переспрашивает Марина.
— Выбора нет.
Новая схватка накатывает, и на этот раз я чувствую что-то другое. Не просто боль, а непреодолимое, животное желание тужиться. Меня выгибает дугой, и из горла вырывается дикий крик.
— Тужься! — властно произносит Дмитрий Сергеевич. — Слышишь меня? Тужься!
Я тужусь. Изо всех сил, забыв обо всём на свете. Остаётся только боль и это невероятное давление внизу живота.
— Вижу головку! — голос врача напряжён. — Марина, быстро! Ещё немного!
И тут я слышу голос Игоря. Он вскакивает со своего сиденья, и его лицо перекошено гримасой, которую я раньше не видела.
— Нет! — орёт он вдруг. — Нет, я не позволю! Отойди от нее сейчас же!
— Что? — Дмитрий Сергеевич поднимает голову, не веря своим ушам.
— Я сказал — не позволю! — Игорь вжимается в угол, но голос его звучит истерично. — Ты мужик! Ты не будешь трогать мою жену! Её тело! Раздетую! Ты что себе позволяешь? Куда ты пялишься?!
— Вы с ума сошли? — рявкает Марина из кабины. — У неё роды! Она рожает!
— Мне плевать! — орёт Игорь. — Пусть терпит! Мы доедем до больницы! Я не дам чужому мужику лапать её!
Я смотрю на него и сквозь пелену боли вижу его лицо. В нём нет страха за меня. И уж точно никакого страха за ребёнка. Только собственническая, животная ревность. И безумная нечеловеческая злоба.
Дмитрий Сергеевич поворачивается к нему, и в его глазах горит холодная ярость.
— Если вы не замолчите и не дадите мне работать, ваша жена и ваш ребёнок могут погибнуть, — говорит он ледяным тоном. — Вы это понимаете?
— Врёшь! — кричит Игорь. — Она просто орёт, все бабы так орут! Ничего с ней не случится! Раньше бабы сами в поле рожали! А ты руки свои убрал, извращенец!
Новая потуга накатывает, и я уже не слышу, что они говорят. Есть только боль, только это невероятное давление, только желание вытолкнуть из себя новую жизнь.
— Тужься! — слышу я сквозь туман голос Дмитрия Сергеевича. — Тужься, Ника! Ещё немного!
Я тужусь. Из последних сил. И сквозь крик и боль слышу, как где-то далеко, на краю сознания, Игорь продолжает орать:
— Не смей её трогать! Не смей! Это моя жена! Слышишь?!
Я слышу звук удара. В моих глазах темнеет от острой боли, дикой усталости и стресса….
***
— Не смей её трогать! Не смей! Это моя жена! Слышишь?!
Голос Игоря врывается в моё затуманенное болью сознание, как дребезжащая пила. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но перед глазами всё плывёт. Белый потолок скорой, блики от мигалки за окном, тени, мечущиеся по стенам. Новая потуга накатывает, выгибая моё тело дугой, и я кричу. Кричу так, что, кажется, стёкла сейчас лопнут, а голосовые связки порвутся в клочья.
— Дышите! Дышите, чёрт возьми! — Дмитрий Сергеевич склоняется надо мной, его лицо в нескольких сантиметрах от моего. На лбу выступила испарина, прядь тёмных волос прилипла к виску, но глаза остаются спокойными, сосредоточенными. В них нет ни капли паники, только стальная решимость. — Ника, смотри на меня! Только на меня! Тужься!
Я тужусь. Изо всех сил, вкладывая в это движение всё, что осталось. Каждая клетка моего тела кричит, мышцы сводит судорогой, но я продолжаю. Где-то на периферии слышу, как Марина гремит инструментами, раскладывает стерильные салфетки, открывает упаковки с перчатками. Металлический звон смешивается с воем сирены снаружи.
— Молодец! Отлично! — подбадривает Дмитрий Сергеевич. — Головка продвигается! Ещё пара потуг - и всё!
— Я сказал - не сметь! — Игорь вдруг бросается вперёд, пытаясь ухватить Дмитрия за плечо. Его пальцы впиваются в синюю форму врача, дёргают. — Убери руки от неё! Слышишь?!
Дмитрий Сергеевич резко выпрямляется, оборачиваясь к нему. Его челюсти сжаты так, что желваки ходят под кожей, как живые. Руки, только что бережно касавшиеся меня, сжимаются в кулаки.
— Слушай меня внимательно, — голос врача звучит низко, с металлическими нотками, от которых даже у меня по спине бегут мурашки. — Если я сейчас не приму роды, твоя жена может умереть. Ребёнок может задохнуться, получить гипоксию, стать инвалидом. Ты этого хочешь?
— Врёшь! — Игорь весь трясётся, но не отступает. Его глаза бешено вращаются, на губах выступила пена. Он похож на бешеную собаку. — Все бабы рожают! Миллионы лет рожают! Ничего с ней не будет! А ты... ты просто хочешь полапать её под этим предлогом! Я знаю таких! Врачи-извращенцы!
— Ты идиот, — сквозь зубы цедит Дмитрий Сергеевич. — Марина, у тебя рация работает?
— Да, — отзывается медсестра из кабины. Она находится рядом, оценивая обстановку. В руке у неё какой-то инструмент, похожий на зажим.
— Вызови полицию по рации. Пусть встречают нас у роддома и блокируют этого. Нападение на медицинского работника, препятствие оказанию помощи.
— Уже вызываю, — кивает Марина и тут же связывается с кем-то по рации.
— Ах вы... — Игорь бросается вперёд, замахиваясь. Его кулак летит прямо в лицо Дмитрия Сергеевича.
Но Дмитрий Сергеевич оказывается быстрее. Молниеносное движением он уклоняется, перехватывает руку Игоря, и в следующую секунду его кулак впечатывается точно в челюсть моего мужа. Звук глухой, тяжёлый, как удар мяса о доску. Голова Игоря резко запрокидывается, глаза закатываются, и он оседает на пол машины, как мешок с картошкой. Глухой стук, а за ней тишина. Только вой сирены снаружи и моё тяжёлое, рваное дыхание.
— Давно пора, — спокойно констатирует Марина, даже не обернувшись. В её голосе слышится удовлетворение. — Весь вечер терпели этого.
— Не было другого выхода, — бросает врач, уже снова склоняясь надо мной. Его руки ловкие, уверенные, без тени сомнения. Он надевает новые стерильные перчатки, при этом его движения отточены до автоматизма. — Так, Ника, смотри на меня. Забудь о нём. Его нет. Есть только ты, я и твой малыш. Сейчас будет потуга. Тужься изо всех сил, поняла? Я рядом. Я тебя не брошу.
Я киваю, хотя сил уже почти нет. Тело работает само, подчиняясь древнему инстинкту, который сильнее разума, сильнее страха, сильнее всего. Новая волна накатывает, поднимается откуда-то из самых глубин, и я тужусь, вцепляясь в края кушетки так, что костяшки белеют, а ногти, кажется, впиваются в металл.
— Хорошо! Хорошо! — голос Дмитрия звучит как маяк в этом океане боли. — Вижу головку! Совсем немного! Марина, приготовь салфетки, пелёнку, зажимы!
Я чувствую жжение, раздирающую боль внизу живота. Кажется, меня разрывают на части. Кричу, уже не помня себя. Крик вырывается из самой глубины лёгких, смешиваясь с воем сирены.
— Тужься! Тужься, Ника! Головка выходит! — Дмитрий Сергеевич поддерживает меня, его руки там, где нужно. Я чувствую его прикосновения. Они уверенные, бережные, профессиональные. — Ещё чуть-чуть! Самый маленький рывок! Давай!
Где-то на краю сознания мелькает мысль об Игоре, распластанном на полу. О Шахизад, оставшейся в моей квартире. Обо всём этом кошмарном вечере. Но сейчас есть только одно этот момент. Рождение моего ребёнка.
Я собираю остатки сил. Вкладываю в эту потугу всё: боль, страх, отчаяние, надежду, всю свою жизнь, все семь лет несчастливого брака, всю любовь, которую ещё не успела отдать. И вдруг чувствую, как что-то скользкое, горячее выскальзывает из меня. Освобождение. Пустота.
— Головка! — кричит Дмитрий, и в его голосе звучит торжество. — Теперь не тужься, дыши часто-часто! Как собачка! Поверхностно! Давай!
Я дышу. Поверхностно, часто, захлёбываясь воздухом. Смотрю в потолок машины и молюсь всем богам, чтобы это поскорее закончилось. Слёзы текут по вискам, заливая уши.
— Плечико, — бормочет врач, его пальцы работают быстро и осторожно. Я чувствую лёгкое давление, поворот. — Заднее... отлично... ещё одно. И...
Он делает последнее движение, и я чувствую, как что-то освобождается внутри. Полная, абсолютная пустота. И вдруг…. крик. Тоненький, писклявый, самый прекрасный звук в мире. Крик новой жизни.
— Есть! — голос Дмитрия Сергеевича звенит торжеством. Он поднимает на руках маленькое, сморщенное, красное существо, которое отчаянно орёт, суча ручками и ножками. Оно всё в слизи и крови, но для меня нет ничего прекраснее. — Мальчик! Ника, у тебя мальчик! Здоровый, доношенный, орёт как положено!
Слёзы текут по моим щекам непрерывным потоком. Я протягиваю руки, но они дрожат так сильно, что я не могу даже пошевелить пальцами. Всё тело бьёт крупная дрожь, то ли от холода, то ли от шока, то ли от счастья.
— Положите его мне, — шепчу я осипшим голосом. — Пожалуйста. На грудь.
Марина уже рядом, протягивает стерильную тёплую пелёнку. Дмитрий Сергеевич осторожно, будто величайшую драгоценность, заворачивает малыша и укладывает моего сына мне на грудь. Он такой маленький. Тёплый. Живой. Весит, наверное, килограмма три, но кажется невесомым. Его крик затихает, когда он чувствует моё сердцебиение, мой запах. Он прижимается щекой к моей груди и затихает, только посапывает.
— Мой маленький, — шепчу я, гладя его по головке, покрытой тёмным пушком. Волосики мягкие, как пух. — Мой родной.
Дмитрий Сергеевич тем временем пережимает и перерезает пуповину. Его движения точны. Короткий щелчок ножниц и физическая связь между нами прервана. Теперь мы связаны по-другому. Навсегда.
— Сейчас выйдет послед, — говорит он, не отвлекаясь от работы. — Ещё немного потерпи. Марина, окситоцин готов?
— Есть, — кивает медсестра, протягивая шприц.
— Мама, ещё одна потуга, совсем слабая, — командует Дмитрий Сергеевич. — Давай.
Я почти не чувствую, как выходит послед. Всё внимание приковано к маленькому комочку на моей груди. Он открывает глазки мутные, новорожденные, но такие бездонные. Синие-синие, как у меня.
— Поздравляю, — говорит врач, улыбаясь устало, но счастливо. Он стягивает окровавленные перчатки, бросает их в пакет. — Ты молодец. Настоящий боец. Редко кто в таких условиях... Ты справилась.
Я смотрю на него сквозь пелену слёз и вижу, как он переводит взгляд на бессознательное тело Игоря, распластанное на полу. Тот лежит лицом вниз, раскинув руки, и даже не шевелится. На губах у него запеклась кровь, видимо, прикусил язык, когда падал.
— Этого тоже придётся забирать, — вздыхает Марина. — В травмпункт сдадим по дороге. Челюсть, кажется, цела, но сотрясение заработал - будь здоров.
— Пусть полежит пока, — усмехается Дмитрий Сергеевич, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Ему полезно. Подумает о своём поведении.
Я смотрю на своего сына. Он уже не кричит, только посапывает, прижавшись ко мне. Такой крошечный, беззащитный и самый родной в мире. Его пальчики, похожие на маленькие макаронины, сжимаются в кулачки. Грудка вздымается равномерно.
Машина наконец трогается, пробка, видимо, рассосалась. Сирена воет, разрезая ночь. Где-то снаружи мелькают огни фонарей, заснеженные деревья, тёмные силуэты домов. А я лежу, прижимая к себе это чудо, и понимаю: всё, что было до этого неважно. Важно только то, что сейчас. Мой сын. Моя новая жизнь.
Дмитрий Сергеевич накрывает нас с Егором тёплым одеялом, поправляет пелёнку.
— Сейчас приедем, — говорит он тихо. — Тебя осмотрят, обработают, переведут в палату. А этот красавец поедет в детское отделение, но ты скоро его увидишь. Всё будет хорошо.
— Спасибо, — шепчу я, глядя на него. — Вы спасли нас.
— Я просто делал свою работу, — улыбается он. — А ты сделала главное.
За окнами всё ещё падает снег, крупными хлопьями, укрывая город белым покрывалом.
— Как вы его назовете? — тихо спрашивает Марина. В её строгих глазах — что-то похожее на умиление.
Я смотрю на сына.
— Егор, — говорю я. — В честь деда. Моего отца. Он был хорошим человеком.
— Красивое имя, — кивает Дмитрий Сергеевич. — Егор. Будет сильным. Будет вашим защитником.
Я закрываю глаза, чувствуя, как усталость накрывает меня мягкой волной. Впервые за этот бесконечный вечер я позволяю себе просто быть мамой. И ещё быть счастливой. Боль уходит на задний план, остаётся только тепло и покой.
— Спи, — слышу я сквозь дрёму голос Дмитрия. — Мы уже почти приехали. Я присмотрю.
И я проваливаюсь в спасительную темноту, унося с собой образ маленького личика и чувство, что самое страшное позади. Где-то на полу машины тихо постанывает Игорь, приходя в себя. Но мне уже всё равно. Пусть Марина сдаёт его в травмпункт. Пусть Шахизад уезжает в свою Грузию.
У меня есть Егор. А всё остальное абсолютно неважно.
Машина скорой мчится по ночным улицам, разрезая снежную пелену, унося нас в новую жизнь.
Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в наш первый Новый год", Слава Богатых ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - продолжение❤️ (подпишитесь, чтобы не пропустить)