Мы с Аней смотрим друг на друга. В её глазах облегчение, смешанное с тревогой. В моих надежда, которую я даже боюсь впустить внутрь.
— Слава богу, — шепчу я.
В этот момент из кухни выходит Шахизад. В руках у неё хрустальная салатница, из которой она кормила Игоря своим оливье. Салатница полна до краёв. Похоже, она успела наложить в неё новую порцию, пока мы тут выясняли отношения.
Лицо у неё странное. Слишком спокойное. Это пугает больше, чем её крики.
— Вот, — говорит она, ставя салатницу на тумбочку в прихожей. — Я тут подумала... пока скорая едет, пока они там поднимаются... Может, правда, успокоимся? Посидим, поедим оливье. По семейному рецепту.
Игорь смотрит на салатницу, потом на Шахизад, и на его лице появляется надежда. Он думает, что кризис миновал, что сейчас они помирятся, и всё снова станет хорошо. Для него, в первую очередь.
— Вот и правильно, — подхватывает он. И в его голосе слышатся заискивающие нотки.
— Давайте все успокоимся и поедим салат. Пока врачи поднимаются. Шахизад же старалась. Правда, вкусно?
Он тянется к салатнице, чтобы взять ложку.
Шахизад смотрит на него. Секунду. Две, три. Потом медленно, очень медленно, берёт салатницу в руки.
— Да, — говорит она тихо. — Я старалась.
И со всей силы опрокидывает салатницу ему на голову.
Оливье течёт по его волосам, по лицу, по свежей рубашке, которую он успел надеть. Горошек сыплется за шиворот. Майонез стекает по лбу, заливает глаза. Колбаса падает на пол с мокрым шлепком. Морковь прилипает к уху.
Я замираю. Анна рядом со мной тихо ахает, но в этом звуке слышится не ужас, а злорадное удовлетворение.
Игорь застывает, открыв рот. В этом открытом рту тоже оказывается оливье, пара горошин, соленый огурец и кусочек яйца. Он моргает. Салат залипает на ресницах.
— Ты... — выдавливает он наконец. — Ты что, с ума сошла?! Это же салат! Ты... дура ненормальная!
Шахизад смотрит на него с холодным презрением.
— Я старалась, — повторяет она ледяным тоном. — Для тебя и для нас. А ты, оказывается, и мне изменял. С какой-то бабой в торговом центре.
— Я не изменял! — орёт Игорь, вытирая лицо рукавом и размазывая майонез ещё сильнее. — Но ты меня уже бесишь! Весь вечер пилишь, ноешь, командуешь! Думаешь, если приехала, то всё можно? Да ты худшая ошибка, чем она! — он тычет пальцем в меня, даже не глядя в мою сторону. — Вы обе — мои ошибки! Поняла? Ошибки!
Он замолкает. Его истерика прекращается также быстро, как началась. В внезапно наступившей тишине слышно, как падает снег за окном.
Шахизад бледнеет. Её лицо становится серым, как пепел.
— Что ты сказал? — переспрашивает она шёпотом.
— То и сказал! — орёт Игорь, уже не контролируя себя. Салат слетает с его губ.
— Ошибки вы обе! И та, в торговом центре, тоже! И все остальные! Поняла? А теперь уйди с дороги, мне надо переодеться!
Он отталкивает Шахизад плечом и уходит в спальню, громко хлопнув дверью.
Мы стоим втроём: я, Анна и Шахизад. Тишина давит на уши. Шахизад смотрит на дверь, за которой скрылся Игорь, и в её глазах пустота. Полная, абсолютная пустота. Мне даже на какой-то миг становится её жалко.
Потом она медленно переводит взгляд на меня.
— Ты знала? — спрашивает она тихо.
— Что? — не понимаю я.
— Что он такой... — она не договаривает, машет рукой. — Впрочем, какая разница.
В этот момент в дверь звонят. Резко и настойчиво.
— Скорая, — выдыхает Анна.
Я делаю шаг к двери, но Шахизад вдруг приходит в движение. Она подходит к вешалке, снимает с неё мой пуховик и подаёт мне.
— Надень, — говорит она просто. — На улице холодно.
Я смотрю на неё, не веря своим глазам. Женщина , которая час назад грозилась меня убить, сейчас подаёт мне пуховик.
— Спасибо, — машинально отвечаю я.
Она кивает и отходит в сторону, к стене. Её лицо ничего не выражает. Кажется, весь этот вечер сломал в ней что-то важное.
Анна открывает дверь.
На пороге стоят двое. Мужчина-врач, он высокий, статный, в тёмно-синей форме. Даже в полумраке видно, какой он красивый: правильные черты лица, тёмные волосы, убранные под медицинскую шапочку, уверенные движения. Он сразу окидывает взглядом всю картину: меня с сумкой, Анну, Шахизад, разлитое оливье на полу, и, кажется, мгновенно считывает ситуацию.
Рядом с ним стоит женщина лет пятидесяти, полная, с жёстким выражением лица. В руках у неё складные носилки.
— Вызывали скорую? — спрашивает женщина строгим голосом, глядя на меня.
— Да, — отвечаю я. — Роды. Девятый месяц. Воды отошли.
Мужчина-врач быстро подходит ко мне, берёт за руку, смотрит в глаза. У него удивительно тёплый взгляд. Спокойный, уверенный и такой надёжный, что на сердце на миг становится теплей.
— Дышите глубже, — говорит он мягко, но властно. — Сейчас посмотрим. Марина, готовь носилки.
Медсестра Марина быстро разворачивает носилки, ставит их рядом.
— Садитесь, — командует она.
Я сажусь. Носилки холодные, но это неважно. Анна стоит рядом, держит меня за руку.
— Я с ней поеду, — говорит она врачу.
— А вы кто ей? — строго спрашивает Марина, сверля Анну взглядом.
— Подруга. Самая близкая.
— Не положено, — отрезает медсестра.
— В скорой только родственники. Мать, отец, муж, сестра, брат. Подруги не могут.
— Но она одна! — горячится Анна. — У неё никого нет!
— Инструкция, — непреклонна Марина.
Врач, я читаю на бейдже: «Дмитрий Сергеевич», смотрит на Анну, потом на меня, и в его глазах мелькает что-то похожее на сочувствие.
— Марина, может, сделаем исключение? — тихо предлагает он.
— Никаких исключений, Дмитрий Сергеевич, — жёстко отвечает она. — Сами знаете. Потом проблемы будут.
В этот момент у Анны в кармане начинает звонить телефон. Она достаёт его, смотрит на экран, лицо её меняется.
— Мама звонит, — растерянно говорит она. — У неё мой сын... Алло? Мам? Что случилось?
Из трубки доносится взволнованный женский голос. Анна слушает, и я вижу, как она бледнеет.
— Проснулся? Плачет? Температура сорок? Скорая уже едет к вам? Сейчас, мам, сейчас... Я выезжаю.
Она опускает телефон и смотрит на меня с мукой в глазах.
— Ника, прости, мне надо ехать. Сын... у него жар, скорая уже едет к ним, но мама одна, не справится. Я...
— Езжай, — выдыхаю я, сжимая её руку. — Конечно, езжай. Ты и так сделала для меня всё, что могла. Спасибо тебе огромное.
На глазах Анны слёзы. Она наклоняется, обнимает меня, прижимается на секунду.
— Ты сильная, — шепчет она. — У тебя всё получится. Если что, звони в любое время. Я привезу, что нужно. Документы, вещи, всё. Держись. И роди нас здорового малыша!
— Спасибо, Аня. Беги.
Она выпрямляется, вытирает слезы, бросает последний взгляд на Шахизад, которая так и стоит у стены, и быстро выбегает в подъезд. Я слышу, как стучат её каблуки по лестнице, потом всё стихает.
— Так, — Дмитрий Сергеевич склоняется надо мной. — Давайте быстренько осмотрим.
Он ловко, но бережно проводит пальпацию живота. Его руки уверенные, тёплые. Новая схватка накатывает, я стону, впиваясь ногтями в край носилок.
— Дышите, дышите, — командует он. — Вдох носом, выдох ртом. Хорошо. Сколько времени прошло с момента отхождения вод?
— Около трёх часов, — отвечаю я.
— Понял. Марина, готовь документы, нам надо быстро.
Марина тем временем достаёт планшет, начинает заполнять бумаги. Она оглядывается по сторонам.
— А где муж? — строго спрашивает она.
В этот момент из спальни выходит Игорь. Он переоделся в чистые джинсы и свитер, волосы мокрые, видимо, пытался чем-то подручным смыть оливье. Выглядит он взъерошенным, но старается держаться уверенно.
— Я здесь, — говорит он, подходя ближе.
Шахизад, увидев его, вдруг приходит в движение. Она отлепляется от стены и идёт к нему. Медленно, как в замедленной съёмке.
— Игорь, — говорит она тихо. — Я уезжаю. Сейчас соберу вещи и уеду. Навсегда. Чтобы ты больше никогда меня не увидел.
Он смотрит на неё, и в его глазах читается облегчение. Он даже не пытается это скрыть.
— Ну и катись, — бросает он. — Только быстро.
Шахизад замирает. Секунду смотрит на него, потом резко разворачивается и уходит в спальню. Наверное, за вещами.
Игорь подходит к Марине.
— Я муж, — говорит он. — Какие документы заполнять?
Марина окидывает его взглядом, замечает мокрые волосы, но ничего не говорит. Протягивает планшет.
— Заполните. Данные жены, адрес, контактный телефон. И распишитесь.
Игорь берёт планшет, начинает писать.
— Давление? Аллергии? — спрашивает Марина у меня.
Я отвечаю. Она записывает.
— Так, — Дмитрий Сергеевич забирает мою сумку, перекидывает ремень через плечо.
— Ну что, готовы? Схватки прогрессируют, надо ехать.
— Готова, — отвечаю я. — Можно я пойду сама?
— Уверены?
— Да.
Он протягивает мне руку, помогает встать с носилок. Ноги дрожат, но я держусь. Он поддерживает меня за талию, и мы идём к лифту. Марина остаётся в прихожей, дописывает свои бумаги.
Лифт приходит быстро. Мы заходим внутрь. Двери закрываются.
— Не бойтесь, — говорит Дмитрий Сергеевич. — Всё будет хорошо. Я рядом.
Я смотрю на него и чувствую, как внутри разгорается что-то очень приятное и теплое.
Лифт спускается. Мы выходим на первом этаже, идём к выходу. Снег всё ещё валит хлопьями. Машина скорой стоит у подъезда, мигает синим огнём.
Дмитрий Сергеевич открывает заднюю дверцу, помогает мне забраться внутрь. В машине тепло, пахнет лекарствами. Я ложусь на узкую кушетку, прижимаю руки к животу.
— Сейчас поедем, — говорит он, забираясь следом. — Марина? — выкрикивает он, выглядывая из скорой. — Поторопитесь!
— Сейчас, — слышу я её голос с улицы.
Я закрываю глаза. В голове проносится всё, что случилось за этот вечер. Шахизад в моём халате. Оливье на голове Игоря.
Ножницы. Угрозы. Анна. Скорая.
Этот кошмар наконец-то закончен.
И тут дверца машины открывается снова.
На пороге стоит Игорь. За его спиной маячит фигура Марины с планшетом.
— Я с вами, — заявляет он и, не дожидаясь ответа, залезает внутрь, садится на маленькое сиденье у стенки.
Марина захлопывает дверцу.
— Поехали, — командует она водителю.
Машина срывается с места.
Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в наш первый Новый год", Слава Богатых ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 8 - продолжение