Мои пальцы нащупывают что-то резиновое. Сливная пробка. Обычная резиновая груша на цепочке. Медленно, сантиметр за сантиметром, начинаю вытягивать цепочку, к которой она прикреплена. Металлическое колечко показывается из воды у края ванны.
— Что ты там делаешь? — голос Шахизад режет тишину. Она делает шаг ближе, вглядываясь в мою руку.
— Ничего, — выдыхаю я, замирая.
Она смотрит подозрительно, но в этот момент возвращается Игорь с охапкой полотенец.
— Всё принёс, — говорит он, сгружая их на стиральную машину. — Ещё что-то нужно?
— Пока нет, — отвечает Шахизад, отворачиваясь ко мне спиной, чтобы проверить свои инструменты.
— Постой у двери, на всякий случай.
Это мой шанс. Единственный. Я не могу сражаться с ними в открытую. Но я могу устроить небольшую, «естественную» проблему. Ту, которую не спишешь на мою истерику.
Я дёргаю за цепочку изо всех сил. Резиновая пробка с тихим хлюпающим звуком выскальзывает из слива.
Тёплая вода начинает уходить.
— Вода уходит, — говорю я как можно более жалобно. — Холодно становится.
Шахизад оборачивается, смотрит на убывающую воду, на моё лицо. Её глаза сужаются.
— Как это уходит? — она наклоняется, заглядывает в слив. — Пробка выпала, что ли?
Она запускает руку в воду, шарит по дну, находит пустое отверстие. Её лицо темнеет.
— Игоречек, ты что, пробку не проверил?
— Я… я проверял! — он подходит ближе, растерянный. — Всё было закрыто!
— Было, — цедит Шахизад, переводя взгляд на меня. В её глазах вспыхивает подозрение.
— А теперь нет. — Она медленно выпрямляется, глядя на меня в упор. — Твоих рук дело?
Я молчу. Смотрю на неё снизу вверх, и впервые за этот вечер чувствую не только страх, но и что-то похожее на радость.
— Воды почти нет, — констатирую я. — Ванна пустая. И что теперь?
Она сжимает челюсти так, что желваки ходят под кожей.
— Ничего, — выдавливает она сквозь зубы.
— Игорь, набирай заново. Быстро.
Он бросается к крану, но вода продолжает стремительно уходить. Внутри разгорается маленький, тёплый огонёк торжества. Я сделала это. Я сорвала её план. Хотя бы этот раунд за мной.
Шахизад смотрит на убывающую воду, и я вижу, как желваки ходят под её смуглой кожей. Она сжимает челюсти так сильно, что, кажется, зубы сейчас раскрошатся.
— Игоречек, — цедит она сквозь зубы, — Ну что ты там возишься?
— Что-то заело, — отвечает муж и повторно дёргает ручку. Из душа с шипением вырывается вода. Холодная. Я вижу, как он подставляет руку, и его лицо вытягивается.
— Холодная, — растерянно говорит он. — Совсем ледяная.
— Крути горячую! — рявкает Шахизад, она уже не боится показать перед ним свое истинное лицо, но его это похоже никак не напрягает.
— Кручу. Не идёт. Видимо, в бойлере закончилась.
— Игорь, выключи, мне же холодно! — молящим голосом произношу я.
К счастью, он послушно закрывает кран. Тишина становится оглушительной.
Я смотрю на них обоих и чувствую, как во мне появляется надежда, которая, казалось, уже умерла. Бойлер маленький, на шестьдесят литров. Первая ванна забрала всё. Пока вода нагреется, пройдёт минимум час. Я выиграю время, за которое успею что-то сделать, чтобы вырваться из их лап.
Но схватки не ждут. Новая волна накатывает с новой силой. Я стону, сгибаясь в воде, которой осталось едва по щиколотку.
— Схватки со всю! — выдыхаю я, когда боль отпускает. — Игорь, вызывай скорую! Ребёнок не будет ждать. Это и твой ребёнок, Игорь!
Я пыталась достучаться до мужа, но его лицо я даже не вижу, его полностью загораживает Шахизад. Она смотрит на меня. В её глазах появляется бессильная ярость, смешанная с чем-то ещё. С уважением? Неужели она оценила мой ход?
— Умная, да? — тихо говорит она. — Думаешь, перехитрила меня?
Я молчу. Просто смотрю на неё снизу вверх, мокрая, дрожащая, голая, но впервые за этот вечер не сломленная.
Она делает глубокий вдох. Выдох. И вдруг её лицо разглаживается. Уголки губ ползут вверх. Она улыбается. И эта улыбка страшнее любой её прошлой угрозы.
— Ничего, — повторяет она спокойно. — Мы справимся и без воды.
— Вставай, дорогая, — Шахизад протягивает ко мне руку. Голос у неё вновь становится искусственно добрый.
— Пойдём рожать по-старому. На кровати. Как наши бабки рожали. И ничего, все выжили. Ну, или почти все.
Последние слова она произносит с такой интонацией, что у меня внутри всё обрывается.
— Я не могу встать, — шепчу я, вжимаясь в дно пустой ванны. Холод эмали пробирает до костей. — У меня схватки. Я не дойду.
— Дойдёшь, — она не спрашивает, она утверждает. — Игоречек, бери её с другой стороны.
Он подходит, не глядя мне в глаза. Они вдвоём наклоняются надо мной, хватают под мышки, тянут вверх. Мои ноги скользят по мокрому дну, я едва держусь, чувствуя, как новая схватка подступает, сжимая всё внутри.
— Игорь, молю, будь же ты, наконец, человеком, вызови скорую. Или отвези меня в больницу, — шепчу я ему. Но он не реагирует.
— Полотенце! — тем временем командует Шахизад. — Закутай её, чтобы не капало на пол.
Игорь набрасывает на меня большое махровое полотенце, растирает, но я всё равно дрожу, то ли от холода, то ли от страха. Мы стоим втроём в маленькой ванной, я между ними, голая под тонкой тканью, я чувствую себя пойманным в капкан зверем. Моя недавняя решительно вновь отступает. Игорь не слышит меня, он не хочет слышать мои мольбы.
— Так, теперь аккуратно ведём в спальню, — Шахизад берёт меня под руку с одной стороны, Игорь - с другой. — Идём, милая, идём. Осталось совсем немного, что бы это ни значило.
Они ведут меня по коридору. Мокрые следы остаются на паркете. В гостиной всё ещё горит ёлка, мигает гирлянда, на столе стоит недоеденный салат и два бокала с шампанским. Картина чужого праздника, на который меня не позвали, не смотря на то, что он проходит в моей собственной квартире.
В спальне пахнет её духами, которые мне сейчас просто невыносимы. Шахизад жестом приказывает Игорю отпустить меня, и я падаю на край постели, тяжело дыша.
— Ложись, — говорит она. — Сейчас будем работать.
Я смотрю на неё. Она стоит надо мной, в моём халате, с полотенцем на голове, и в руках у неё эти ножницы. Длинные, хирургические, блестящие под светом люстры.
— Что вы хотите делать? — шепчу я.
— Помогать тебе, — она улыбается. — Раз уж вода не получилась, будем, как наши прабабки рожали. Тужься, когда скажу. А если что пойдёт не по плану...
Игорь стоит в дверях, как наш страж. На его лице заметна смесь страха, растерянности и безразличия. Он не вмешается и не планирует что-либо сделать в мою защиту.
Новая схватка накрывает меня, самая сильная за весь вечер. Я кричу, впиваясь ногтями в покрывало с цветочками. Когда боль отступает, я открываю глаза и вижу, что Шахизад стоит надо мной, склонив голову, как хирург перед операцией.
— Хорошо, — говорит она. — Прогресс идёт. Ещё пара таких, и начнётся.
Я смотрю на дверь. Игорь стоит там, загораживая проход. Пути к бегству нет. Я одна. Совсем одна. Я нахожу глазами свой мобильный телефон. Он лежит на тумбочке, но Шахизад «перехватывает» мой взгляд.
— Телефон - это последнее, о чем тебе нужно сейчас думать, дорогая, — ехидно «мурлыкает» она.
Как вдруг раздается протяжный звонок в дверь. Настолько неожиданный, что даже я подпрыгиваю на кровати. Звонок повторяется. Резкий, настойчивый, длинный. Кто-то жмёт на кнопку и не отпускает.
Мы все замираем. Я вижу, как лицо Шахизад на мгновение вытягивается, а её глазах мелькает что-то похожее на панику. Игорь оборачивается на звук, потом смотрит на неё.
— Кто это может быть? — спрашивает он растерянно.
Шахизад медленно выпрямляется. Ножницы в её руке опускаются.
— Иди открой, — говорит она тихо. — Но будь осторожен. Никаких лишних разговоров. Роды — это таинство, о них не стоит распространяться раньше времени.
Игорь кивает и выходит в коридор. Я слышу его шаги, потом щелчок замка и скрип открывающейся двери.
Шахизад затихает, она прислушивается одновременно со мной. Её лицо каменеет. Она смотрит на меня, хмуря брови.
— Тихо, — шипит она, прикладывая палец к губам. — Ни звука. Поняла?
Я смотрю на приоткрытую дверь спальни, и слышу голос человека, позвонившего к нам в дверь…
Шахизад затихает, прислушиваясь одновременно со мной. Её лицо каменеет, превращаясь в непроницаемую маску. Она смотрит на меня, хмуря брови, в её глазах виднеется холодная, расчётливая настороженность.
— Тихо, — повторяет она, прикладывая палец к губам.— Иначе я приму роды так удачно, что ты может и выживешь, а ребеночек вряд ли, — зло шипит это исчадье ада.
Я смотрю на приоткрытую дверь спальни. Сквозь узкую щель просачивается свет из коридора и голоса. Сначала неразборчивые, приглушённые расстоянием, но с каждым словом всё более отчётливые.
— Добрый вечер... — голос Игоря звучит неуверенно, с хрипотцой. — То есть, уже ночь... Вы к кому?
Я задерживаю дыхание, пытаясь расслышать ответ. Кто это может быть? В новогоднюю ночь, в час, когда все нормальные люди сидят за праздничным столом? Может это скорая? Я же звонила им. Они не успели понять по инструкции вызов, но может все равно решили приехать ко мне?! Сердце колотится где-то в горле, заглушая звуки.
— Здравствуйте. Я к Нике. Я её подруга Анна. Мы договаривались, что я приеду.
Анна. Это Анна! Моя подруга с курсов для беременных, которой я успела написать в отчаянии. От переживаемого стресса у меня совершенно вылетело из головы наша договорённость. А она приехала. Она здесь!
Внутри меня что-то взрывается, надежда, страх, отчаяние, - всё вместе перемешивается в вихрь эмоций. Я дёргаюсь, пытаясь приподняться на локтях, но Шахизад мгновенно оказывается рядом. Её рука с тяжестью ложится мне на плечо, пальцы впиваются в кожу с такой силой, что наверняка останутся синяки.
— Я сказала — тихо, — шепчет она, наклоняясь к самому моему уху. Её дыхание горячее, пряное обжигает меня. — Если пикнешь, клянусь, ты пожалеешь, что родилась на свет.
Я смотрю в её чёрные, бездонные глаза, в них нет ни капли жалости или сомнения. Она не шутит. В её руке, той, что не впивается в моё плечо, всё ещё эти ножницы. Длинные, хирургические, с узкими лезвиями, которые поблёскивают в полумраке спальни. Мне становится страшно на ребёнка, я не знаю, что может прийти в голову этой умалишенной! С ней опасно шутить, особенно находясь с ней наедине.
Новая схватка выбирает самый неподходящий момент, чтобы накрыть меня с головой. Острая, скручивающая боль, вышибающая дух. Я закусываю губу до крови, чтобы не закричать. Перед глазами плывут круги, в ушах шумит, но сквозь этот шум я продолжаю слышать голоса из прихожей.
— Ника? — голос Анны звучит настороженно, с металлическими нотками. — Она... она спит? Я знаю, что поздно, но мы договаривались, что я приеду. К тому же сегодня Новый год! Никто не спит.
— А она спит, — быстро отвечает Игорь.
— Устала сегодня, знаете ли, врачи, анализы... Совсем вымоталась. Приходите завтра, пожалуйста.
Завтра. Если я доживу до завтра. Горькая усмешка обжигает изнутри.
— Не спит она, — в голосе Анны появляется твёрдость, та самая, которую я запомнила ещё на курсах, когда она отчитывала инструктора за неправильную технику дыхания. — Я с ней только что переписывалась. Она ждала меня. У неё схватки! Пропустите, пожалуйста.
Шахизад медленно выпрямляется. Её лицо становится ещё жёстче. Она смотрит на дверь, оценивая ситуацию, просчитывая ходы. Я вижу, как работает её мозг за этими чёрными глазами.
— Лежи смирно, — бросает она мне и, бесшумно ступая, подходит к двери спальни. Осторожно, почти незаметно, прикрывает её плотнее. Теперь щель стала совсем узкой, миллиметр, не больше. Но звуки всё равно просачиваются сквозь неё.
— Понимаете, — голос Игоря становится выше, в нём слышны панические нотки, — она правда отдыхает. У неё... у неё ложные схватки, мы вызвали врача, всё под контролем. Вы не волнуйтесь.
Ложные схватки. Все под контролем. Как легко он повторяет её слова, как послушно лжёт мой муж, отец моего ребёнка. Человек, которому я верила столько лет.
— Врача? — в голосе Анны появляется подозрение. — Какого врача? Скорую?
— Нет-нет, не скорую, — торопливо объясняет Игорь. — У нас... у нас своя врач. Знакомая. Она здесь, с нами. Помогает.
Шахизад удовлетворённо кивает, словно одобряя его импровизацию. Она поворачивается ко мне и снова прикладывает палец к губам. В её взгляде считываются слова: «Только попробуй рыпнуться».
Я сжимаюсь в комок, прижимая руки к животу. Ребёнок толкается, будто чувствует моё напряжение. «Прости, маленький, прости, — мысленно шепчу я. — Я что-нибудь придумаю».
— Знакомая? — переспрашивает Анна. В её голосе звучит недоверие. — Можно увидеть Нику? Просто убедиться, что всё хорошо. Я не займу много времени.
Шахизад делает глубокий вдох. Её ноздри раздуваются. Она явно не ожидала такой настойчивости. Я вижу, как её рука сжимается на ручке двери, костяшки белеют.
— Игоречек, — вдруг громко, но всё ещё сладким голосом кричит она, — кто там? Если гостья, проводи на кухню, я сейчас выйду!
Она бросает на меня последний предупреждающий взгляд и выскальзывает в коридор, плотно закрывая за собой дверь. Я остаюсь одна в полумраке спальни, поднявшееся от всплеска эмоций давление давит на уши.
За дверью начинается новый акт этого спектакля. До меня доносится голос Шахизад- приторно-любезный, с восточными интонациями:
— Здравствуйте, здравствуйте, дорогая! А я слышу, разговор у двери. Вы к Нике? Я её свекровь, приехала помочь. Проходите, конечно, только тихо, она отдыхает. Утомилась наша девочка.
Свекровь? Она назвалась моей свекровью. Во рту появляется горький привкус желчи.
Голоса удаляются в сторону кухни. Я слышу обрывки фраз: «чай», «праздник», «всё под контролем». Шахизад талантливо разыгрывает заботливую родственницу. Если бы я не знала правды, я бы сама поверила.
Новая схватка накатывает, заставляя меня выгнуться дугой. Я кусаю подушку, чтобы не закричать, и впиваюсь ногтями в покрывало. Когда боль отступает, я вся мокрая от пота, и в голове стучит одна мысль: Анна сейчас уйдёт. Она уйдёт, поверив этой лжи, и я останусь здесь. С ней. С ними.
Нет.
Это слово возникает откуда-то из глубины, из самого нутра. Нет. Я не позволю!
Я начинаю медленно, очень медленно сползать с кровати. Ноги не держат, подкашиваются сразу, как только я касаюсь ими пола. Но я хватаюсь за тумбочку, за край кровати, за стену. Ползком, на четвереньках, огромная, неповоротливая, я двигаюсь к двери.
Каждое движение даётся с нечеловеческим трудом. Новая схватка настигает меня на полпути, и я замираю, вцепившись в ковёр, сжимая зубы, чтобы не заорать. Когда она отпускает, я продолжаю ползти.
Дверь. Я достигаю её. Прижимаюсь ухом к щели.
С кухни доносятся голоса. Анна что-то спрашивает, Шахизад отвечает, спокойно, уверенно, с лёгким смешком. Игорь вставляет редкие реплики. Всё звучит так мирно, так естественно, что я сама на миг начинаю верить в то, что у меня большая счастливая семья, с приехавшей из неоткуда свекровью.
Я пытаюсь открыть дверь, но силы меня абсолютно покинули, боль сковывает, мешая шелохнуться.
— Ну, раз всё хорошо, тогда я поеду. С наступающим, — слышу я голос Анны.
Нет. Нет-нет-нет! Анна сейчас уйдёт. И мой единственный путь к спасению оборвется.
Я пытаюсь кричать, но изо рта вырывается лишь сдавленный хрип, как бывает, когда ты спишь и просыпаешься от кошмарного сна. Вот только у меня все происходит наяву.
Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в наш первый Новый год", Слава Богатых ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 6 - продолжение