География самого северного населённого пункта России содержит изрядную путаницу. С одной стороны, есть Посёлок на материковом берегу Таймыра, которому у меня уже посвящено несколько статей (например, про оборону от немецкого линкора "Адмирал Шеер" в 1942-м); с другой стороны (в прямом смысле слова) - Остров, сам остров Диксон, с которого всё начиналось. Только на Острове есть свой Посёлок, ныне полностью покинутый людьми, а также действующие аэропорт и метеостанция. И вот однажды, коротая на этой метеостанции дни в ожидании вылета, я решил прогуляться по тундре.
На самом деле так поступать не стоит, и эта прогулка была как бы не более безрассудной, чем решение остаться одному на плато Путорана: остров буквально кишит белыми медведями. Всего их, как сказали мне в администрации (возможно, назвав максимальную цифру для острастки) вокруг Диксона живёт более 30, а из Средней полосы совсем не очевидно, что белый медведь - животное морское.
Думаю, через несколько сотен тысяч лет эволюции они окончательно станут вторичноводными с жиром, перепонками и клыками, позволяющими хватать беззащитных тюленей прямо в воде, но уже сейчас, охотясь лишь на суше, между угодьями медведи спокойно могут проплывать сотни километров. Я сам видел медвежьи следы, тянущиеся из моря, и на Острове крупнейший сухопутный хищник куда более частый гость, чем в Посёлке.
Но как же манила меня башня далёкого маяка! Я решил углубиться в тундру хоть немного:
Посёлок провожает руинами воинской части, причём обратите внимание, из чего сделан бугор на кадре выше. Военные делили остров с авиаторами и метеорологами, но покинули его первыми - уже к 1995 году, а местные ещё долго добывали из заброшенных частей крупы, сахар или тушёнку. Интересно, что в этих частях почти нет казарм - в основном военные на Диксоне жили в цыбиках, как называют на Таймыре цилиндрические переносные жилища им. Диогена.
В основном тут стояли радиолокационные части, и крылья брошенных локаторов отлично виды за бухтой. Я к ним не ходил, так как почти такие же, и даже более зрелищные руины видел в Амдерме.
Да и поближе кое-что осталось:
По тундре с забавным пиканьем носились долговязые ржанки:
И фифы (это название вида) осторожно переступали в траве - нежно-зелёной, совершенно весенней... да, июль на 73-й широте - весна!
Над головой же не смолкал рёв моторов - моя прогулка по тундре выпала на погодное окно, когда за сутки нужно было выполнить трёхдневный график рейсов. Самолёты взлетали и садились почти непрерывно, и меня впечатлило, когда одну и ту же машину по дороге из посёлка я увидел взлетающей, а по дороге назад - садящейся: она успела сгонять в Норильск или Игарку, пока я ковылял 3 километра пешком.
Ан-26, переделанная в 2000-х годах модификация грузового самолёта 1970-х годов, которым прилетал сюда и я, появляется над Диксоном не только в пятницу и вторник (когда пассажирские рейсы по расписанию), но и, кажется, во всё лётные дни - только с грузами и вахтой. А чёрно-жёлтый вертолёт повезёт их в Бухту Север:
Я понадеялся, что шум и керосиновая вонь спугнут белых медведей из под глиссады, и потому, сперва решив сходить лишь до заброшенного локатора, со словами "была не была" вышел на скалы у аэропорта.
Но тундра продолжала манить. Из-за ближних сопок проступил мыс Кречатник с остатками Нового Диксона - посёлка передающей радиостанции (1934-35), самой мощной в Арктике на тот момент.
И вспомнив баянищный анекдот про "сказал выпью - и выпил", я осмотрелся, и убедившись в отсутствии медведей, решил дойти до вон той скальной гряды:
Знакомый диксончанин замечал, что кое-где на Острове камни бывают сложены довольно странно, словно приложил к ним руку человек. У местных принято считать, что это развалины самодельных валунных дотов, экстренно ставившихся 25-27 августа 1942 года в ожидании "Адмирала Шеера", о котором диксончан успел предупредить ледокол "Александр Сибиряков" - в те полчаса, что прошли от его встречи с крейсером до гибели под его огнём.
Ведь главной опасностью были даже не орудия "Шеера", а десант - один экипаж крейсера был больше, чем всё население Диксона. Но получив пару тяжёлых снарядов с береговой батареи, немец отступил, решив не рисковать кораблём. Батарея, однако, работала по нему из Посёлка, так что пляжи за островом - идеальное место для десанта, как и эта гряда - чтобы ему помешать.
Новому Диксону, однако, досталось особенно сильно, так что нынешние его постройки в основном из послевоенных времён. Я же почему-то думал до поездки, что батарея Николая Корнякова стояла именно там, и лишь позже узнал, что квартировал в Посёлке буквально на её месте.
Вдали какое-то крупное судно покидает Енисейский залив - скорее всего, из Дудинки в Мурманск, с медно-никелевым грузом на борту:
Сам остров Диксон же похож на большую планету типа Юпитера, окружённую множеством спутников. В какую сторону ни глянь - увидишь другие, меньшие острова! Тут, например, Медвежьи острова - на кадре выше Малый Медвежий (почему не Медведица?!) и Пестун, на кадре ниже - Большой Медвежий и теряющийся на его фоне Медвежонок.
Между тем, до моря было уже менее километра (из 3,5 километров от метеостанции), и я понял, что если не дойду туда - буду жалеть об этом всю жизнь! Я спустился с гряды, стал огибать овражек со снежником, и вдруг меня охватил какой-то совершенно иррациональный, первобытный страх. Быть может там, у снежника, сидел медведь, и я на подсознательном уровне почуял его запах?
О белых медведях я знал, что это сверххищники - то есть, звери без естественных врагов, которые никого не боятся, поскольку бояться им некого, но потому - теряются перед теми, кто не боится их. Ещё и краснокнижные - даже имея ружьё, местные отстреливаются дробью, действующей как травмат. Ещё надёжнее - собаки, особенно мелкие, брехливые и злобные: не обращать на них внимания медведю не хватает выдержки, а прихлопнуть - маневренности.
У меня же не было ни собаки, ни ружья, да и ни у кого из тех, кто мог бы со мной пойти сюда, не было. Я понадеялся, что если медведь меня увидит - он всё же не кинется через пол-острова меня убивать, и на приличном расстоянии можно будет разойтись по-хорошему. Игорь позже говорил, что скорее всего - да, не кинулся бы, но вероятность есть, и весьма ощутимая. Медведи, по его словам, все разные, как люди - он видел и таких, которые сразу начали угрожающе шипеть, и таких, которые при виде человека убегали, обмачивая шкуру на ходу.
И какой медведь сидит в распадке, да и сидит ли он там вообще - мне проверять совсем не хотелось... Поминутно оглядываясь, я таки вышел к открытому Карскому морю, на столь знакомый по лежащему за морем Вайгачу "дровяной пляж" - живое напоминание о мощнейших ледоходах Енисея:
Я даже не упустил возможности поваляться на пляже... и не беда, что в воздухе 5-7 градусов с ветром, а в воде рука коченеет за несколько секунд.
Чёрные камни и песок, жёлтоватые трава и древесина, белый снег, серые вода и небо - мрачное величие Арктики!
А мою краеведческую грань вознаградила вон та деревянная башня - это не что иное, как вышка радиомаяка (1934), пережившая удары "Шеера". Оборудование в ней, правда, с 1930-х годов не раз обновлялось, а сейчас и вообще никакого нет. Теперь я, конечно, жалею, что не сходил к ней... но в этом тылу врага каждый шаг рискован.
С другой стороны - маяк на Большом Медвежьем (1962) и заброшенный посёлок его смотрителей. Работает ли сам маяк - белыми ночами оценить не удалось. И по сравнению с метеостанцией он будто даже не стал ближе:
Возвращался я более коротким путём, не от скалы к скале, а по просторной тундре. Ходить по ней, надо сказать, не легче, чем по рыхлому песку - земля мягкая и бугристая:
И хотелось бы знать, с каких древних времён тут лежат деревянные бочки...
А ржавый кунг врос в землю почти до верха колёс.
...Свой поход, тем более что каждый его сегмент был спонтанным, я устроил, никого не предупредив. На метеостанции, меня, конечно пожурили, но спокойно. А вот вечером, когда мы с Игорем пошли на поселковую котельную у бухты за омулем, только и разговоров было, что в посёлке медведь! Позже я видел его свежие следы, и вот думаю теперь - не по моему следу ли он заявился в посёлок?
В любом случае, я никому не рекомендую повторять мой поход без ружья и собаки.