Диксон - самый северный постоянный населённый пункт России (73°30′30″ с. ш.), из которого даже лежащий в 540 километрах юго-восточнее Норильск кажется благодатным югом. Не город, но ПГТ, Диксон севернее крайних точек Ямала или Аляски, острова Врангеля или посёлка Белушья Губа на Новой Земле - настоящая, бескомпромиссная Арктика с белыми медведями и кромешной полярной ночью. И при этом в лучшее время тут жило 5 тыс. человек, из которых 85% имели высшее образование, а 60% - второе высшее или научную степень (по другим данным - половина и треть): Диксон называли ещё самым интеллигентным посёлком Советского Союза. Всё это, конечно, в прошлом - теперь тут около 300 постоянных жителей, а летом 3/4 из них в отпусках. Но странным образом на Диксоне нет чувства мерзости запустения - скорее, величие почти что античных руин.
На прошлом кадре - вид с Острова на Посёлок: из этих двух частей состоит Диксон. И хотя по инверсии предлогов "на" и "в" лингвисты будущего смогут безошибочно определить текст 2020-х годов, "на Диксоне" тут говорят с совсем других времён. Ведь начиналось всё именно на острове, который в 1875 году шведский исследователь Адольф Норденшельд назвал в честь своего спонсора, купца Оскара Диксона, а Россия в 1894 году лишь приняла международное название: иначе Диксон мог быть посёлком Долгий Остров, Кузькино или даже Большой Северо-Восточный.
Расположен остров, между тем, чрезвычайно удобно - у выхода из Енисейского залива на восток, а потому уже в 1901 году Эдуард Толль поставил здесь угольный склад для нужд своей Русской полярной экспедиции. Позже этим складом пользовались "Таймыр" и "Вайгач" (вышли в море в 1909 году) - как и нынешние тёзки, тоже ледоколы и тоже паровые, но с угольными топками вместо ядерных реакторов. Наконец, в 1915 году, когда Балтика и Чёрное море оказались заблокированы войной, а им на замену помимо Романова-на-Мурмане строился ещё Усть-Енисейский порт, на Диксоне появилось поселение. По нынешним меркам - вахтовое, но с таким хай-теком для своих времён, как метеостанция и радиостанция со 107-метровой мачтой, передававшая погодные сводки судам.
Ну а в 1933-34 годах, одновременно с Норильском и мертворождённым Нордвиком, здесь началась стройка уже постоянного посёлка, в конце десятилетия перекинувшаяся на материк. И при Советах жизнь кипела с обеих сторон пролива Вега, хотя островитяне-"интеллигенция" и поглядывали на поселковых-"работяг" свысока. Однако расцвет Диксона, на пике которого сюда даже приезжали цыгане, с крахом Союза сменился тягучим упадком, и хотя кто-то переезжал сюда даже в начале 2000-х, все понимали - запустение не остановить, а два посёлка в прямой видимости друг от друга - слишком много.
Выбрали сохранить более благоустроенную материковую часть, и в 2009 году остров Диксон официально стал необитаемым. Последняя нить оборвалась буквально накануне моего приезда: чиновники сочли небезопасным причал, а для надёжности ещё и продали катер "Станислав Гуменюк", возивший диксончан с конца 1980-х.
Из аэропорта в Посёлок теперь попадают вертолётом (это я показывал в отдельно), который садится на Южке - то есть, Южной сопке, в этих античных руинах превратившейся в Пантеон. Три острых стелы на ней - памятник Героям-Североморцам (1982)... и Североморск тут почти не при чём: он сам назван в честь тех, кто служит на Северном флоте. Как ни крути, а главным событием в истории Диксона стал самый восточный бой Великой Отечественной.
Но это тема настолько сложная и интересная, что у меня о ней есть отдельная статья, опубликованная на День Победы. Здесь же покажу другие памятники той обороне на Южке:
Старейший памятник Южки (1958), впрочем - не русским героям, а норвежцу с шхуны "Мод", доработанной наследницы "Фрама", на которой знаменитый к тому времени Руаль Амундсен в 1918 году решил пройти наш СевМорПуть. У мыса Челюскин, однако, "Мод" была зажата льдами, и в плену Белого Безмолвия её небольшая (9 человек) команда прожила год.
При этом Амундсен сломал руку, отравился угарным газом и был порван белым медведем, кок (он же парусный мастер) спился, а общая атмосфера на борту царила такая, что 12 сентября 1919 года, когда освобождённая "Мод" была готова идти в море Лаптевых, её покинули двое людей - плотник, бывалый полярник Петер Тессем и молодой матрос Пауль Кнутсен. Версии того, почему они ушли, Амундсен позже излагал разные: то ли Тессема замучила мигрень, то ли надо было срочно отослать почту с результатами экспедиции, которой, однако, никто не ждал.
Как бы то ни было, до Диксона норвежцы не дошли, и лишь в июле 1922 года экспедиция Николая Урванцева (главный исследователь Таймыра всех времён) нашла на будущей Южке скелет человека в золотых часах с гравировкой "Тессем". Кое-какие вещи на стоянках между Челюскином и Диксоном обнаружили ещё раньше норвежцы, а вот второй путник так и исчез навсегда.
"Тессем" (на самом деле это мог быть и Кнутсен в его часах) же, как установили патологоанатомы, умер в состоянии крайнего истощения. И самое страшное в этой истории то, что если бы он прошёл по склону Южки ещё буквально несколько шагов - увидел бы огни Диксона и, быть может, нашёл бы силы на последний рывок... По другой версии, впрочем, как раз огни он и увидел, от радости потерял осторожность, и упав на каком-нибудь камне, не смог встать. Останки нашли у берега, а похоронили наверху...
Вид с Южки на Посёлок. Разноцветная пятиэтажка слева стоит на месте батареи Корнякова - и именно в ней мне предстояло жить:
Теоретически, на Диксоне есть гостиница - по 4000 рублей за ночь, хотя знакомые автостопщицы, прилетев туда на месяц позже меня, смогли сторговаться на 4000 за всё время. Мне же здорово помог один читатель, с Диксона в тёплый южный Норильск уехавший давно. Но жители таких посёлков - всегда почти что боевое братство. Все Сашины друзья разъехались - кто насовсем, кто в отпуска, - но через вторые руки он нашёл людей, готовых меня встретить и приютить.
Шефство надо мной взяла Татьяна - сотрудница аэропорта, по-северному добрая и спокойная женщина с изящной фигурой и неторопливой речью. Её соседи уехали в долгий северный отпуск, и я расположился в их пустой квартире. Обычная снаружи пятиэтажка внутри оказалась устроена чуть иначе: тройные двери (без замка!), поворот на 180 градусов от входа к лестнице... и вещи жильцов, на которые никто и никогда не позарится.
Квартира на Диксоне оказалась почти такой же, как квартира в Москве: от былого расцвета посёлку остался исправно работающий водопровод, где из крана льётся не жижа с болотным запахом, а прозрачная вода, пригодная и для мытья, и для питья с кипячением. Главным же отличием оказалось КРУГЛОГОДИЧНОЕ ОТОПЛЕНИЕ - а как иначе, если в середине июля 5-7 градусов и от порывов ветра шатается пятиэтажка?
В одно окно я видел бетонную стену заброшенного дома, зато в другое - бухту, пролив, остров... Где-то за краном в августе 1942-го выбросился за мель "Дежнёв" и горели угольные склады на хорошо заметном маленьком острове Конус. Сам этот вид ещё и впечатляюще динамичен: погода над морем меняется быстро, под окном то и дело проезжал какой-нибудь вездеход, мотоцикл или трактор, по проливу пару раз за день носилась одинокая моторная лодка, а главное - из окна был виден аэропорт со всеми своими "Настями" и "Чебурашками" (по ссылкам - отдельные статьи о самолётах). Не слишком фотогенично - но достаточно, чтоб понимать, работает ли он сегодня. А вертолёт, то и дело грохотавший над головой в сторону Южки, обдавал дом густой керосиновой вонью...
Теперь погуляем по Диксону. В отличие от Амдермы или Антипаюты, он интересен не только духом Арктики, но и неожиданно богат интересной архитектурой. Пожалуй, это в принципе самое северное место России (да, наверное, и мира!), где интересно на дома смотреть! Например, весьма добротные внешне, хотя на самом деле деревянно-засыпные, сталинки:
В первую очередь - Управления морского арктического порта Диксон (1939), которое я сразу же прозвал Адмиралтейством.
Рядом с ним сюрреалистически смотрится стекляшка с надписью "ВостокУгольДиксон" - так называется компания, которая планировала разрабатывать Малолемберовское и Верхнелемберовское месторождения неподалёку с вывозом через местный порт. В итоге дальше возведения офиса (вернее, доведения до ума советского недостроя) в 2015 годах дело не пошло, а за красивым фасадом теперь мрачное и затхлое общежитие да несколько поселковых ведомств. Живут в нём вахтовики "Роснефти", которая строит огромный нефтеналивной порт в бухте Север в 30 километрах южнее.
Площадью у Адмиралтейства начинается длинный скалистый мыс с ещё какими-то портовыми зданиями той эпохи:
Включая деревянный склад, видимо отстроенный после атаки "Адмирала Шеера". А кто-то, быть может последний сторож, вколотил своё имя в деревянную стену:
Построенный в конце 1930-х причал теперь официально закрыт и к нему запрещено швартоваться. Раньше на нём стояло три крана, теперь остался только один, и увидев на нём надпись "GANZ", я сразу обрадовался - о, немецкие репарации! На самом деле "ГАНЗ Данубиус", он же Венгерский судо- и краностроительный завод, действует в Будапеште с 1884 года, причём - до сих пор. Дата постройки этого крана в табличках на нём не указана, но видимо - эпоха развитого социализма:
Понимая, что кран заброшен, я решил на него залезть, а заодно - проверить, сколько пройдёт времени, прежде чем кто-то прибежит ругаться.
Огромные механизмы вблизи впечатляют... но сталь невыносимо холодна:
Остров накрыл туман, так что полюбоваться получилось только Посёлком. Сгиб причала - отправная точка диксонской рыбалки, так как рыба сперва идёт вдоль берега, и лишь в разгар путины заполняет весь пролив:
Пустая акватория, некогда полная судов:
В уголке - одинокая баня Игоря Чепалова, предпринимателя с весьма неоднозначной репутацией, который в конце 2010-х пытался здесь туризм развивать.
Дверь в кабину оказалась заварена, а ещё выше лезть я не нашёл смысла. Сгонять же меня никто так и не прибежал - власть на Диксоне очень редуцирована...
Пассажирский причал под окнами оказался в состоянии не лучше:
Но ещё висит симпатичный плакат для сошедших на берег со "Станислава Гуменюка". На самом деле - не дай бог! Белых медведей вокруг Диксона живёт 30-35 голов, и они часто заходят в посёлок. Татьяна советовала слушать собачий лай - тот его вариант, что начинается с приближением мишки, ни с чем не перепутать.
Ржавый катер у причала прогнил так, что опознать его теперь смогут разве что флотознатоки по силуэту:
Но заглянув в рубку...
...я по крайней мере выяснил, что это сделано в СССР!
Вдоль моря проходит улица Владимира Воронина - легендарного капитана, командовавшего ледоколом "Челюскин" в ту самую экспедицию 1933-34 годов, после которой появилось имя Оюшминальд ("Отто Юльевич Шмидт на льдине"). Ещё Воронин командовал первой советской китобойной флотилией в Антарктике, в войну водил конвои, но главным его судном оставался ледокол "Иосиф Сталин" (позже "Сибирь"), на мостике которого близ Диксона полярного капитана забрал в 1952 году инсульт.
Улица Воронина соединяет две самые красивые сталинки Диксона - Управление порта и теремок "Торгмортранса" (1946), изначально "Диксонторга", где занимались вопросами снабжения посёлка и района. На его первом этаже располагалась самая известная у диксончан столовая, где готовили также мороженные хлеб и молоко на полярные станции... Но и терем был покинут в 2004 году:
Рядом пожарная часть. Каланча её давно завалилась, но техника, включая новейший колёсный вездеход "Русак", сверкает свежей краской:
А в основном улица Воронина проходит вдоль футуристических пятиэтажек 1980-х годов, времён последнего расцвета посёлка.
В них остались какие-то учреждения и конторки, ну и люди живут. А вот магазин давно закрылся:
Но больше всего впечатлила ещё одна сталинка, которую плакат на стене превратил в мрачный памятник Перестройке:
История самого здания, однако, интересна: изначально, в 1930-х годах, это была большая изба одной из таймырских экспедиций. И стояла она, конечно, не здесь, а на полуострове Михайлова у бухты Неожиданностей, за густыми Мининскими шхерами на берегу Прончищева, что тянется от устья Пясины до мыса Челюскин. В общем, за четверть тысячи километров отсюда.
В 1944 году здание перевезли на Диксон, видимо тогда же украсили, и передали недавно основанной гидрографической базе, отвечавшей за навигационные знаки, буи и прочую безопасность судоходства на участке СевМорПути длиной 1100 километров, от острова Вилькицкого на другой стороне Енисейского залива до пролива Вилькицкого у Северной земли.
В 1972 году ещё и надстроили второй этаж, ну а недавняя судьба, как водится, печальна - окончательно забросили здание (где в последние годы находился по сути только кабинет директора) в 2020 году с ликвидацией гидробазы.
Напротив прилежно тарахтит котельная, порой добавляя к вертолётному керосину угольную гарь:
Беспокоить её рабочих, в том числе съёмкой, я не стал, но по заброшенному корпусу прогулялся... ничего интересного, впрочем, там не найдя.
А также беспрепятственно залез на ржавую бочку полюбоваться портом. Но больше таких сюжетов будет в следующей части, а пока...
...а пока углубимся в Посёлок. Его главным зданием ныне кажется Торгово-бытовой центр (1987), похожий на космический корабль, вокруг которого разрослась колония на далёкой планете. Вот так он выглядит с Южки:
Фасадом ТБЦ выходит на улицу Таяна, с происхождением названия которой мне пришлось повозиться. На самом деле Талют Таян - первый грамотный российский эскимос и первый эскимосский большевик, записавшийся в русских документах Иваном Семёновичем в память о друге, который учил его грамоте. Большую часть жизни Таян прожил на острове Врангеля и даже в 1938 возглавил его, когда "сверг" тамошнего "царька" Александра Семенчука, который в 1934-35 годах довёл посёлок до абсурда, чуть не уморил народ невыдачей продуктов и лекарств, да ещё убил несогласного с этим коллегу. В 1941-м, незадолго до войны, эскимос был приглашён на Диксон, где и умер в 1948 году - примерно когда прокладывали эту улицу.
В ТБЦ теперь остались рабочая столовая, действующая пару часов в день, и два магазина - в правом подъезде на первом этаже и в левом на втором, за что их называют соответственно Нижний и Верхний.
Оба магазина с виду нормальные сельпо, где на соседних витринах лежат продукты, одежда, простенькая бытовая техника и детские игрушки. Цены - натурально, в 4-5 раз (!) выше материковых. Правда, с одной оговоркой: это продукты, которые доставил самолёт. Привезённое "в навигацию" стоит дороже материкового лишь в 2-3 раза, но заканчивается примерно к марту, а судно по Енисею спускается лишь в конце июля - начале августа. И если рядом стоят две бутылки лимонада за 450 и за 200 рублей, надо понимать, что вторая - уже прошлогодняя…
За вменяемые деньги на Диксоне купишь только крупы и хлеб, поэтому я летел сюда с запасом консервов, колбасы, сыра и сладостей. Самые дешёвые тут, как ни странно, чипсы "Принглс" - 500 рублей против 300 в Москве.
Зато рыба для диксончан безлимитна. В июле это в основном омуль (ниже), которого в Арктике куда больше, чем в Байкале - им оказался заполнен морозильник в коридоре квартиры, и любую рыбину оттуда мне разрешили брать. Татьяна же сразу по приезде вручила мне чуть более редкого муксуна (выше) - рыбу №1 среди сиговых. Особенно им славится Обская губа, и лет 10 назад я застал времена, когда его можно было купить в Салехарде...
Диксончане муксуна обычно жарят, что сделал и я на кухне квартиры. Белейшее мясо неимоверно нежное, а главное – муксун как будто сразу с кисловато-пряным соусом: раз попробовав, его совершенно не рыбные привкус и запах не спутать ни с чем.
Но вернёмся в ТБЦ. Улица Таяна отделяет от него главную площадь, неожиданно огромную для посёлка. Слева на ней Дом культуры и администрация. До 2005 года - районная, но в раскинувшемся на 200 тыс. км² Диксонском районе, на момент упразднения самом малолюдном в России (590 жителей) был всего один населённый пункт...
В администрацию я первым делом и пошёл. Внутри все серьёзно - секретарша, обращение, рассмотрение... И хотя всё это заняло минут 10, лишь после этих процедур меня таки пропустили в кабинет к главе. Там со мной вежливо поговорили, ответили на некоторые вопросы, попугали белыми медведями, но отказались от любого взаимодействия. В холле - табличка города-побратима-тёзки в штате Иллинойс:
Вход в Дом культуры отмечает пушка - не стрелявшая по "Шееру", а сигнальная с Большого Медвежьего острова.
На Диксоне нет памятника Ленину, а на самом видном месте стоит Никифор Бегичев (1964) - сын рыбака из Астраханской губернии, всю жизнь он служил боцманом на разных судах, участвовал в обороне Порт-Артура на миноносце "Бесшумный", а хлебнув ужасов войны, уехал в 1906 году в Дудинку. Там он занимался пушным промыслом, но сочетание былого и нынешнего опыта не могли не оценить полярные исследователи - ни одной своей научной экспедиции Никифор Алексеевич не провёл, но участвовал во многих, в том числе - по спасению кого-то, а в 1922-м вместе с Урванцевым он обнаружил останки Тессема.
В 1925-м Бегичев организовал промысловую артель "Белый медведь", а в 1927-м - остался лежать близ устья Пясины: официально - умер от цинги, неофициально - был убит подопечными. В 1955 году его перезахоронили в посёлке:
Никольская церковь (2009-10) рядом - единственное здание, построенное здесь с нуля после распада Союза... Вернее, единственное, которое я фоткал - так-то на вводном кадре справа можно различить ещё пару новых домов погранотряда:
Батюшка появляется эпизодически и по воцапу максу ведёт воскресную школу, а службы пару раз в неделю, на которые приходит дай бог несколько человек, проводят сами прихожане. В восьмерике ещё и колокола висят, но снаружи их почти не слышно:
Напротив церковного крыльца - детская площадка вида "не показывайте Варламову":
Алтарь же обращён к Диксонской школе. Но про школу, картинную галерею, промзону, подхоз и конечно же Остров (который целый отдельный мир) будут отдельные статьи - здесь показана лишь небольшая, пусть и центральная, часть Диксона. Так что оставайтесь на канале!