Тяжёлый танк Char 2C, также известный как FCM 2C, разрабатывался в период боевых действий 1914-1918 годов в качестве «ультимативного танка», однако создать в металле и принять его на вооружение смогли лишь через несколько лет после завершения конфликта в 1921 году. Char 2C разработан для прорыва через укрепленные оборонительные линии противника и подавления живой силы во вражеских траншях, однако на деле он играл лишь пропагандистскую роль для французской армии вплоть до начала глобального конфликта в 1939 году. Этот танк считается одной из самых крупных сухопутных боевых машин, когда-либо воплощённых в металле.
История создания
Рано или поздно любой военный конфликт переходит к своему пику — не стала исключением и Первая Мировая война, к 1916 году тактика позиционной войны была отработана практически всеми армиями, что участвовали в конфликте. Армиям требовалось новое, «ультимативное оружие», способное проламывать любые линии обороны — вроде бы для этой цели уже существовали танки, но генералитету французской армии этого недостаточно. Они видели идеальную боевую машину так — маскимально защищённая боевая машина, вооружённая тяжёлым орудием и способная бороться с любыми целями на поле битвы. Надо сказать, что в то время уже разрабатывался штурмовой танк Saint-Chamond, но он не устраивал военных ещё на стадии разработки. Вернее будет сказать, он не устраивал военных, что знали реалии боёв на Западном фронте — но их голоса «тонули» среди клики ангажированных чинов военного министерства. Тем не менее, мысль о создании сухопутного линкора витала в воздухе, при этом «заражая» всё больше умов и привлекая к этой идее всё больше сторонников. Самое интересное заключалось вот в чём — этой идеей старались «заразить» именно генералитет, ибо только он может принимать решения о постройке той или иной модели боевой техники.
Однако техническое задание долго не могли собрать — не хватало информации, расчётов и данных для анализа характеристик, которые нужно было привить новой машине. В результате многочисленных споров, определились — тяжёлый танк должен был иметь корпус длиной в 12 метров, а для защиты от артиллерии калибра 75-77 миллиметров (с помощью которой противник уже «наловчился» бить танки), была необходима броня толщиной около 45 миллиметров. И это одни из немногих требований, которые были выдвинуты к машине — что такое тяжёлый танк, в 1916 году никто не знал. Но, следуя одной известной поговорке, глаза боятся - руки делают, конструкторы засели за кульманы и начали творить. Увидев «несомненную пользу», к проекту подключились генералы Леон Огюстен Жан Мари Мурре (который, кстати, был против проекта танка Renault FT) и Жан-Батист Этьен (который наоборот, ратовал за лёгкий танк Renault). Уже зимой 1917 года был представлен первый полноразмерный деревянный макет будущего «линкора степей», а в феврале 1918 года комитет по военной технике оформил заказ на производство 300 штук этих танков, которым было присвоено обозначение Char 2C.
Изначально производство танков хотели поручить заводам Renault и Peugeot, однако окончание боевых действий в ноябре 1918 года привело к отмене контракта. Первая Мировая война закончилась, танки уже не были нужны, однако уже в 1919 году правительство Франции профинансировало сборку десяти экземпляров на заводах FCM — уже тогда реваншистские настроения в Германии не оставили и тени сомнения, что война ещё будет, и достаточно скоро. Производство первых французских «супертяжей» завершили в 1921 году, и на вооружении армии появились огромного (даже по современным меркам) размера танки — длина корпуса достигала 10,27 метра (без учета хвостовика — с ним немного не дотягивала до 12 метров), ширина машины — 2,95 метра, а высота достигала 4,09 метра. Масса машины достигала 69 тонн. Очевидно, в то время вопросы транспортировки танков волновали высшее военное командование Франции не так сильно — один танк занимал целую платформу на поездах, погрузить его тоже было немалой проблемой. Двигаться по дорогам своим ходом он мог, но недалеко, а главной проблемой для него были мосты — если железнодорожные эту массу выдерживали без проблем, то автомобильные на движение танков массой в 70 тонн рассчитаны не были.
Прослужил танк достаточно долго — до 1940 года, и то вывели их из состава вооружения по причине краха Франции. Вернее, в силу того, что вывезти их никак не удавалось, их попросту подорвали прямо на эшелонах, чтобы не достались врагу — девять танков было уничтожено взрывами, десятый выжил по причине того, что в нём не сработала взрывчатка. Char 2C был бережно переправлен в Германию, где его со всех сторон изучили, а позже, уже под конец войны (по неподтверждённым данным), использовали на улицах Берлина в качестве огневой точки. В 1948 году и его следы потеряются — вероятнее всего, он был отправлен на переплавку.
Описание конструкции
Тяжёлый танк Char 2C является не только самым крупным из когда-либо построенных серийных танков (первенство в габаритах танков вообще по сей день удерживает колёсный танк капитана Лебеденко), но и занимает второе место в категории «самый населённый танк» — обслуживанием машины и выполнением боевых задач занимались 12 человек! Экипаж выглядел так — командир, мехвод, наводчик, заряжающий, четыре пулемётчика, механик, электрик, помощник электрика и радист. Внутреннее пространство разделялось на два полноценных боевых отделения, которые разделялись «встрявшим» моторно-трансмиссионным отделением. Посадка экипажа в высокие башни осуществлялась по внутренним металлическим лестницам.
Бронированный корпус и башня
Корпус тяжёлого танка Char 2C представляет конструкцию из катаной стальной брони, которая крепится на массивном металлическом каркасе при помощи заклёпок. Длина корпуса без «хвоста» (кормового упора для преодоления широких препятствий) составляла 10 270 миллиметров, а с установленным на него стальным хвостовиком габариты достигали 11 820 миллиметров, что и по современным меркам считается огромными габаритами. Ширина достигала 2950 миллиметров, а в высоту танк вытянули до 4100 миллиметров. Внутренняя часть машины разделялась на четыре изолированных отсека — в носовой части располагалось отделение управления, совмещённое с «боевой башней главного калибра» — там находилось рабочее место механика-водителя, а сразу за ним была лесенка наверх, к башне. Центр корпуса занимало просторное моторно-трансмиссионное отделение, в котором размещались бензиновые двигатели и массивные электрогенераторы. В корме танка было ещё одно боевое отделение с пулемётной башней и радиорубкой. Для безопасного перемещения экипажа между носовой и кормовой частями внутри корпуса вдоль левого борта был предусмотрен узкий проход, отделённый от машинного отделения переборками как на будущих подводных лодках. Посадка и высадка экипажа танка шла через две двери в бортах танка, а по своим рабочим местам экипаж проходил через внутренние лестницы (в главную и вспомогательную башни), а также через узкий коридор между двигателями.
Защита корпуса, по изначальному проекту, «выдерживала» прямые попадания полевых артсистем калибра 77 мм — лобовая деталь корпуса собиралась из стальных плит толщиной 30 миллиметров (чуть позже, незадолго до начала Второй Мировой войны, защиту лобовых листов на одном из танков поднимут до 45 мм), установленных под рациональными углами наклона для обеспечения рикошета бронебойных снарядов. Борта корпуса и массивные защитные экраны элементов ходовой части прикрывались чуть слабее — они изготавливались из стальной брони толщиной 22 миллиметра. Крыша корпуса и днище собирались из бронелистов толщиной 10 миллиметров, что защищало экипаж от осколков снарядов и фугасных мин. На лобовом бронелисте и на левом и правом бортах переднего боевого отделения располагались шаровые установки для пулемётов, там же располагались рабочие места членов экипажа. Для гарантированного преодоления широких рвов к корме крепили специальный металлический «хвост», предотвращающий опрокидывание тяжелой машины назад при выходе из глубоких траншей.
На крыше переднего боевого отделения монтировалась главная орудийная башня, имевшая правильную цилиндрическую форму и собиравшаяся из листов брони толщиной 35 миллиметров по кругу, а крышей был бронелист толщиной 10 миллиметров. Внутри башни размещались три члена экипажа — командир, наводчик и заряжающий орудия главного калибра. Главной особенностью башни была командирская башенка стробоскопического типа, установленная на крыше — фактически это были два цилиндра из стальной брони, вложенные друг в друга с прорезями в два миллиметра. А чтобы облегчить командиру обзор и не дать снайперу врага или осколкам снарядов поразить командира, они вращались относительно друг друга на скорости до 300 оборотов в минуту. Подловить момент и сделать точный выстрел было невозможно, а командир имел практически панорамный обзор без опасности пострадать.
Задняя башня располагалась в кормовой части танка, имевшая компактные габариты и была предназначенная исключительно для размещения пулемёта. Бронирование кормовой башни по кругу составляло 22 миллиметра, на крыше малой башни монтировался стробоскопический купол, конструкция которого аналогична прибору главной башни. Малая башня одноместная, предназначена для дополнительной защиты танка от пехоты противника при прорыве линий обороны, а также обеспечивала поддержку при наступлении. Вращение обеих башен осуществлялось с помощью отдельных электродвигателей, запитываемых от генераторной установки, но был предусмотрен и ручной механизм поворота.
Вооружение
Орудием главного калибра для танка Char 2C выступала 75-мм нарезная пушка Canon de 75 modèle образца 1897 года, вернее её адаптированная версия, что предназначалась для установки на танки. Пушка монтировалась в главной, или (носовой) башне на специальных цапфах. Для облегчения установки на танки, инженерам пришлось укоротить ствол, уменьшив фактическую дальность выстрела. Пушка имела полуавтоматический клиновый затвор, обеспечивавший техническую скорострельность до 15 выстрелов в минуту. Начальная скорость полета бронебойного снаряда равнялась 550 м/с. Все операции по наведению пушки на цель осуществлял наводчик, рабочее место которого располагалось в левой части артиллерийской башни — для этого он использовал специальный телескопический прицел с увеличением в 2.5х, позволявший наводчику найти и уверенно распознать любые цели на дистанциях до 2000 метров, своевременно высчитывая все необходимые параметры для обеспечения точного выстрела. Оптическая ось телескопического прицела жестко связывалась с осью канала ствола орудия, благодаря чему при изменении угла возвышения пушки прицел синхронно отклонялся на идентичный угол по вертикали. Углы вертикальной наводки находились в диапазоне от -20 до +20°, сама наводка осуществлялась вручную, при помощи поворотных. Наводка пушки в горизонтальной плоскости осуществлялась поворотом всей башни при помощьи электрического привода или запасных ручных механизмов. Штатный боекомплект к пушке составлял 124 унитарных снаряда — в него входили бронебойные снаряды для защищённых укреплений и бронетехники противника и осколочно-фугасные снаряды для борьбы с укреплениями и живой силой. Снаряды укладывали в свои боеукладки стеллажного типа, надёжно удерживающие снаряды на внутренних стенках боевого отделения.
Вспомогательное вооружение танка состояло из четырёх станковых пулемётов Hotchkiss Mle 1914 калибра 8x50 мм. Пулемёты имели воздушное охлаждение ствола, а их автоматика работала на основе отвода пороховых газов. Питание пулемётов изначально производилось с помощью металлических кассет на 24 патрона каждая, но чуть позже пулемёты модернизировали, доработав их для использования металлических пулемётных лент. Противопехотное вооружение танка монтировали таким образом — один пулемёт располагался в лобовом бронелисте корпуса, справа от мехвода, и обслуживался «собственным» членом экипажа. Ещё два пулемёта (по одному на борт) были в шаровых установках на левом и правом бортах машины, также обслуживались отдельными членами экипажа. Четвёртый пулемёт устанавливался в кормовой вращающейся башне для защиты тыловой полусферы. Шаровые опоры давали каждому пулемётчику возможность обстреливать цели в секторе 45° по горизонтали и от -15 до +15° по вертикали, а в наведение на цель осуществлялось при помощи оптических прицелов с 1.5-кратным увеличением. Общий пулеметный боезапас насчитывал 9 600 (после модернизации пулемётов — 10 000) патронов, снаряжённых в жёсткие металлические кассеты по 24 патрона в каждой кассете. Кассеты были уложены в деревянные ящики, размещённые вблизи постов пулемётчиков (каждый из них вмещал в себя сто кассет), чуть позже их несколько изменят под патронные коробки.
Двигатель, трансмиссия и ходовая часть
Сердцем моторно-трансмиссионного отделения тяжёлого танка Char 2C выступали два французских корабельных (компания-производитель танка FCM (Forges et Chantiers de la Méditerranée) занималась производством морских судов) рядных шестицилиндровых двигателя Chenu объёмом в 16 литров каждый, выдававшие по 210 лошадиных сил. В 1923 году, в ходе одной из модернизаций было решено заменить двигатели Chenu на трофейные Mercedes G-IIIa мощностью в 180 лошадей каждый. Однако эти двигатели были авиационными, требовали больших объёмов разреженной воздушной смеси (которой на земле было не достать) и потому быстро вышли из строя. Ещё чуть позже их заменили на рядные шестицилиндровые двигатели Maybach IVa, доставшиеся французам в качестве репараций от поверженной Германии. Это были 23-литровые двигатели, предназначенные для установки на дирижабли, которые выдавали по 245 лошадиных сил каждый. Только с этими двигателями удалось достичь проектной скорости в 15 км/ч по ровному и твёрдому грунту — предыдущие силовые агрегаты едва-едва разгоняли танк до 12 км/ч. Система охлаждения двигателя — жидкостная, включала радиаторы с принудительным обдувом и полтонны жидкого хладагента (как правило, воды). Топливная система была устроена «с пролетарским размахом» — семь топливных баков, что были размещены по бортам машины в центре (три топливных бака справа и четыре слева) вмещали в себя 1260 литров бензина, обеспечивая радиус действия в 150 километров при движении по твёрдому грунту в экономичном режиме. Сложность всей силовой установки требовала постоянного присутствия на борту двух механиков-мотористов (мехвод и второй механик), а также двух электротехников.
Трансмиссия тяжелого танка Char 2C имела передовую для своего времени электромеханическую систему — из-за огромной массы танка, инженерам пришлось отказаться от стандартной механической коробки передач. Дело в том, что управление классической механической трансмиссией при таком весе потребует от механика-водителя нереальных физических усилий, а компоненты трансмиссии (стальные валы и шестерни) испытывали бы критические нагрузки на излом. Во избежание такой ситуации, инженеры применили схему, в которой бензиновые двигатели не имели прямой механической связи с ведущими колесами гусеничных лент — коленвал каждого из моторов прямо соединялся с ротором индивидуального генератора постоянного тока, вырабатывающего электроэнергию во время работы бензиновых агрегатов. Энергия по системе силовых кабелей передавалась на два тяговых электромотора, приводящих во вращение ведущее колесо при помощи шестерёнчатого редуктора. Управление передачей и поворотом машины, осуществлялось механиком-водителем путём регулирования силы тока, подаваемого на правый или левый электромотор с помощью «пульта управления». Задний ход обеспечивался переключением полярности электрического тока. Эта схема обеспечивала танку плавный ход и позволяла развивать скорость до 15 километров в час при движении по ровной местности.
Ходовая часть представляла собой сложный механизм, спроектированный для обеспечения уверенного движения танка с массой 69 тонн по пересеченной местности. Французские инженеры применили схему, в которой гусеничный обвод полностью охватывал бронекорпус по периметру, что визуально роднило машину с первыми танками периода 1914-1918 годов. Основой ходовой части танка являлись две массивные гусеничные ленты, собранные из 90 тяжелых стальных траков шириной в 600 миллиметров. Использование широких гусениц обеспечивало приемлемое удельное давление на грунт и не позволяло тяжелой технике глубоко увязать во влажной почве. Траки надежно соединялись между собой прочными стальными пальцами. Распределение огромной массы танка по гусеницам стало бы невозможным без многокатковой системы — на каждый борт приходилось по 39 опорных катков малого диаметра, сгруппированных в специальные ходовые тележки. Каждая тележка была оснащена независимой системой амортизации на основе полуэллиптических листовых рессор. Верхняя ветвь гусеничного движителя поддерживалась направляющими роликами, что были смонтированы на крыше корпуса и предотвращали провисание стальной ленты при постоянном вращении. Ведущие колёса располагались в кормовой части бронекорпуса и приводились во вращение тяговыми электромоторами через понижающие шестеренчатые редукторы — для надёжного зацепления с траками, они получили развитые зубцы. Направляющие колеса были в носовой части машины — они также выполняли роль натяжителя гусениц, для чего были оснащены специальными винтовыми механизмами. Вся схема опорных катков, поддерживающих роликов, тележек и рессор была укрыта крупными экранами толщиной 22 миллиметра. Экраны крепились к основному корпусу на стальных кронштейнах и защищали уязвимые элементы подвески от осколков снарядов и пулемётного огня противника. Для предотвращения забивания влажной земли и камней в механические узлы между экранами и гусеницами инженеры предусмотрели технологические зазоры, однако несмотря на это, экипажу из приходилось регулярно останавливать машину и очищать подвеску вручную с помощью шанцевого инструмента. Важным элементом конструкции ходовой части являлся металлический удлинитель, жёстко крепившийся к кормовому бронелисту и служивший точкой опоры для предотвращения опрокидывания машины назад при выходе из глубоких рвов.
Приборы наблюдения и связи
Набор приборов наблюдения тяжелого танка Char 2C представлял систему оптических и механических решений, предназначенную для контроля поля боя из закрытого бронированного корпуса. Основной технической особенностью машины являлись наблюдательные башенки стробоскопического типа, что располагались на крышах артиллерийской и кормовой пулемётной башен. Конструкция стробоскопов включала в себя два бронированных цилиндра, вложенных друг в друга. Электродвигатели цилиндров раскручивали их в противоположных направлениях со скоростью 300 оборотов за 1 минуту — за счёт прорезанных в цилиндрах щелевых отверстий шириной в два миллиметра, при вращении создавался эффект «прозрачной брони», позволяющий вести панорамный обзор на все 360°. При этом исключался риск попадания свинцовых брызг от пуль или осколков снарядов в глаза экипажа, так как пролет пули через узкие несовпадающие щели вращающихся цилиндров был физически невозможен.
Механик-водитель, рабочее место которого находилось в носовом отделении управления, имел приборы попроще — для контроля направления движения водитель использовал три смотровые щели, одна из которых находилась в лобовом бронелисте, две другие щели находились в «скулах» отделения управления. Все прорези в броне закрывались изнутри при помощи массивных стальных заслонок, а ширина просвета регулировалась мехводом с помощью механических рычагов. В боевой обстановке щели перекрывали до минимума, а для защиты глаз водителя от осколков применялись блоки из многослойного стекла.
Пулемётчики, обслуживающие оружие, установленное в бортах машины, для поиска целей применяли смотровые щели непосредственно в бронированных щитках шаровых установок, обеспечивающие угол обзора исключительно в направлении стрельбы. Артиллеристы в главной башне, помимо оптического прицела орудия, имели смотровые отверстия в бортах башни для наблюдения за флангами. Все члены экипажа зависели от уровня внешнего освещения — приборов ночного видения в то время ещё не существовало, делая танк слепым в тёмное время суток. В условиях тумана или применения дымовых шашек эффективность стробоскопических куполов и смотровых щелей падала до нуля. Слаженная работа оптических систем танка строилась на коммуникации экипажа, когда командир отдавал команды пулемётчикам и механикам голосом, направляя внимание солдат на обнаруженные угрозы.
Для координации действий танка с командованием и другими подразделениями на поле боя, впервые на французской боевой машине использовалась бортовая приёмопередающая радиостанция. Рабочее место радиста располагалось в кормовой части бронированного корпуса, непосредственно в заднем боевом отделении под пулеметной башней, а связь представлена радиотелеграфом, который работал по принципу азбуки Морзе. Для обеспечения стабильного приема и передачи радиоволн танк оснащался габаритной тросовой антенной — металлическими проводами, натянутыми над корпусом между носовой и кормовой башнями. Тросы крепились на специальных мачтах с изоляторами для предотвращения замыкания радиосистемы на стальной массив машины. В случае повреждения радиоаппаратуры или обрыва антенных тросов осколками снарядов экипаж переходил на визуальные средства связи — для этого в распоряжении командира имелся стандартный набор сигнальных флажков. Командир открывал верхний бронированный люк стробоскопического купола и подавал этими флагами заранее оговоренные визуальные сигналы экипажам других машин или офицерам сопровождающей пехоты.
Немаловажную проблему представляла внутренняя коммуникация между членами экипажа — МТО с двумя непрерывно работающими бензиновыми двигателями создавало внутри закрытого пространства оглушительный шум. Стальной клепаный корпус выступал в роли резонатора, дополнительно усиливая звуки механизмов генераторов, лязг гусеничных траков и грохот выстрелов из 75-мм пушки. В подобных акустических условиях стандартное голосовое общение исключается даже на расстоянии вытянутой руки. Для передачи приказов от командира к мехводу, артиллеристам, пулеметчикам и механикам французские инженеры внедрили оптическую сигнализацию. На боевых постах экипажа устанавливались специальные информационные панели с цветными электрическими лампочками. Командир нажимал соответствующие кнопки на своём пульте в носовой башне, зажигая лампы нужного цвета на панели у механика-водителя для указания направления движения, поворота или экстренной остановки танка. Подобные панели получили и пулемётчики для получения целеуказаний. Проводка системы внутренней связи прокладывалась по бортам корпуса и требовала постоянного технического контроля со стороны электрика и его помощника, так как сильные вибрации корпуса при движении по пересеченной местности могли привести к обрывам контакта и коротким замыканиям. Боевая эффективность машины и выживаемость экипажа зависели от исправности бортовой электросети и способности солдат оперативно реагировать на вспышки световых индикаторов в условиях задымления от пороховых газов внутри стального корпуса.
Электрооборудование
Электрическое оборудование танка представляло собой разветвлённую сеть, пронизывающую бронированный корпус от отделения управления до кормы — жизнь всего танка зависела от стабильной работы бортовой электросистемы. Источником энергии служили генераторы постоянного тока, прямо связанные с бензиновыми двигателями — во время работы они непрерывно вырабатывали электрический ток, распределявшийся по техническим узлам через систему силовых щитков и толстых медных кабелей. Основным потребителем энергии была трансмиссия — двигать такн ведь как-то надо было? Ток от генераторов поступал на два электродвигателя, которые обеспечивали вращение гусеничных лент и перемещение танка по местности. Небольшая часть вырабатываемой энергии направлялась на обеспечение боевых функций — вращение обеих башен, работу приборов освещения (внешнего и внутреннего), радиостанции, роторных установок для наблюдения. Для обслуживания электрики требовалось присутствие профильных специалистов внутри танка — в штатное расписание экипажа входили электрик и его помощник, в обязанности которых входил контроль показаний амперметров и вольтметров, контроль температуры изоляции проводов и оперативная замена перегоревших предохранителей. Вибрации стального корпуса при движении по пересеченной местности регулярно приводили к ослаблению контактов и обрывам кабелей — короткое замыкание в цепи тяговых моторов могло спровоцировать пожар паров бензина (означавший гибель машины), либо полное обездвиживание танка, поэтому непрерывная работа двух электриков играла решающую роль в функционировании систем и сохранения жизни экипажа.
Боевое применение
История службы первых в мире серийных тяжёлых танков Char 2C представляет собой нетипичный пример в летописи мировой бронетанковой техники — созданные специально для штурма укреплённых позиций, танки опоздали на Первую Мировую войну, будучи созданными в металле лишь в 1921 году. Всего собрали десять танков, сразу же поступивших на вооружение французской армии, а именно в состав 51 танкового батальона. Для персонализации каждому танку присвоили отдельный бортовой номер от 90 до 99 и собственное имя в честь французских провинций — танк под номером 90 назвали Пуату, 91 — Прованс, 92 — Пикардия, 93 — Эльзас, 94 — Бретань, 95 — Турень, 96 — Анжу, 97 — Нормандия, 98 — Берри, а 99 — Шампань. В ходе эксплуатации танк «Нормандия» (он же «Лотарингия» после добронирования) под №97 прошёл экспериментальное усиление брони, став неуязвимым для орудий ПТО образца 1940 года, а «Шампань» попытались оснастить 155-мм гаубицей, но не срослось.
В межвоенный период с 1921 по 1939 год эти танки не участвовали ни в одной из реальных операций на полях сражений — их задачей стала визуальная пропаганда несокрушимой мощи сухопутных сил Франции (примерно как британский «Independent» или советский Т-35). Технику регулярно привлекали для участия в масштабных армейских маневрах и торжественных парадах. Киностудии часто снимали гигантские машины для документальных хроник, демонстрируя гражданскому населению способность танков преодолевать глубокие траншеи и разрушать старые фортификационные сооружения. Экипажи постоянно отрабатывали навыки слаженного управления сложной электромеханической трансмиссией в мирных условиях. В сентябре 1939 года в Европе начались активные боевые действия, однако слать эти танки в бой никто не спешил — военное командование Франции отчетливо понимало уязвимость огромных машин перед налётами вражеской штурмовой авиации. Танки могли двигаться со скоростью в 15 км/ч на твердом грунте, что делало их лёгкой мишенью для штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков. Батальон под командованием майора Фурне пришлось оставить в глубоком тылу, в лесах в районе Брие, где растительность скрывала танки от авиаразведки противника. Весной 1940 года танки в последний раз привлекли к съемкам пропагандистских патриотических материалов в регионе Лотарингия.
Стремительное наступление немецких танковых дивизий в мае 1940 года сильно изменило ситуацию на фронте — французское командование приняло решение о эвакуации 51 танкового батальона на юг страны для предотвращения захвата ценной материальной части. В начале июня 1940 года во время подготовки к маршу, танки №92 и №95 полностью вышли из строя на местах постоянной дислокации по причине короткого замыкания изношенной электропроводки и критической поломки трансмиссии. Ввиду невозможности полевого ремонта эти машины были взорваны собственными экипажами на месте. Все оставшиеся на ходу танков 13 июня 1940 года погрузили на два железнодорожных эшелона на станции Ландр для транспортировки в тыл. Продвижение составов на юг шло с задержками из-за налетов авиации на железнодорожную инфраструктуру — днём 15 июня 1940 года поезд оказался наглухо заблокирован на ветке, вблизи от станции Мёз. Путь вперёд преграждал горящий состав с топливом, назад уйти было невозможно в силу хаоса на железной дороге — усложняло всю ситуацию и то, что железнодорожная ветка, где застряли танки, проходила по сложной формы участку с крутыми насыпями по бокам. Возможности спустить технику массой 69 тонн с платформ на землю в отсутствии нужного разгрузочного оборудования не было. Вдобавок к этому, на небольшом отдалении от пути уже находились передовые отряды противника — захватить поезд, замерший на пути, причём с небольшим количеством охраны, было плёвым делом. В этой ситуации, все участники «танкового побега» единогласно решили не оставлять машины врагу (хоть они и сильно устарели, но ещё что-то могли — достаточно вспомнить британский Mark V в районе парка Люстгартен). Получив одобрение от командования (ситуация была действительно «аховой»), танкисты заложили в танках взрывчатку, конкретно в моторно-трансмиссионные отделения, в районе топливных баков. По стечению обстоятельств (а может, и в ходе ошибки танкистов), один танк, под №99 («Шампань») смог уцелеть — взрывчатка в нём не сработала. Немцы, подойдя к эшелону, заметили целёхонький танк и отправили его в Германию для изучения. Далее никаких данных о результатах исследований Char 2C мне найти не удалось — у немцев был и свой «танк пропаганды» (Panzerkampfwagen Neubaufahrzeug (Nb.Fz.), о нём мы будем разговаривать в соответствующей публикации), а другого применения этой махине, видимо не нашлось. В 1945 году части Красной Армии обнаружили этот уцелевший экземпляр на немецком полигоне Куммерсдорф. Осенью 1948 года трофейную технику перевезли на территорию Советского Союза, после чего документальная информация о гигантской машине в электронных архивах навсегда обрывается.
Заключение
Char 2C вошел в историю как уникальный памятник инженерной мысли начала ХХ века — проект был весьма смелым и воплотил в себе идею сухопутных дредноутов, предназначенных для прорыва глубоко эшелонированной обороны. Однако развитие авиации и тактика мобильной войны сделали эту концепцию устаревшей — внушительные габариты, низкая скорость движения танков и сложность транспортировки превратили их в уязвимые мишени на поле боя. Несмотря на полное отсутствие боевого опыта, машина остается значимым этапом в эволюции тяжёлой бронетехники и демонстрирует уровень технологических возможностей промышленности рассматриваемого периода.
С вами был Историк-любитель, подписывайтесь на канал, ставьте «лайки» публикациям, впереди ещё много интересного!
Подписывайтесь также на Телеграм-канал - в нём можно узнавать о выходе новых публикаций.