В мае 1945 года, когда пришла весть о Великой победе, люди всех сёл и городов ликовали. Праздник был и в Бушелево, хотя для многих и грустный, ведь почти в каждой семье были потери.
В середине лета Маня получила от Тамары записку. Это было неожиданно, ведь сёстры не поддерживали связь с того самого дня, когда младшую увезли в дом к Петру Сухову.
Глава 1
Глава 2
Тома писала, что нашлись их родственники по линии бабушки Прасковьи. У той была старшая дочь Анна, которая сбежала из дома много лет назад, вышла замуж и родила сына. Анна не общалась с родителями, её имя даже не произносили в доме.
Сын Анны, Тимофей воевал, был ранен, и недавно вернулся с фронта, хотя и числился пропавшим без вести. По случаю его возвращения Анна захотела собрать родных, поэтому решилась написать семье. Узнав о пожаре, женщина сильно переживала.
У Анны с Тамарой завязалась переписка, и тетка слёзно просила племянниц приехать к ним в гости, в город Тулун Иркутской области.
Маня с сестрой обсудили предстоящую поездку.
Она будто глотнула свежего воздуха, когда приняла решение ехать в Тулун вместе с Тамарой. Впрочем, Пётр нахмурился и даже в резких выражениях запретил супруге покидать дом. Но Маня и слушать его не стала. Притворилась, будто подчинилась воле мужа, а сама ночью вырвалась из дома. Привычно сбежав из окна, как в юности.
Её будто крылья несли в сторону станции. Впервые за много лет она почувствовала себя хорошо. Мане хотелось улыбаться, бежать, кричать и смеяться.
- Да что это со мной? – с удивлением спрашивала она себя, пробираясь по ночному лесу к железной дороге и совсем не чувствуя страха.
Маня ещё никогда не ездила на поезде, и даже не очень хорошо представляла, где находится станция. Но каким-то чутьём знала, что сумеет добраться туда к утреннему поезду.
И она успела. На станции её уже ждала Тамара, которая обещала Мане купить билет за свои деньги. Сёстры тепло обнялись и стали говорить о том, как же это удивительно, что у них нашлись родственники!
В тот момент, когда одной ногой Маня уже была в поезде, она вдруг оглянулась. Почему-то у неё возникло чувство, что больше никогда не вернётся она в эти места.
***
Много позже Маня вспоминала, а когда вообще она чувствовала радость и счастье в своей прежней жизни? Наверное, это были детские годы, когда рядом были мама, папа, сёстры и бабушка Прасковья, которая говорила много мудрых слов. А потом те несколько недель в юности, во времена романа с Мишей. Но подумав о бывшем возлюбленном, Маня ощутила, как по телу пробежал холод. Ох, ей вовсе не хотелось вспоминать те страшные дни, что наступили потом.
Она ни дня не была счастлива, живя рядом с Петром. Но когда поезд мчал её по рельсам в далёкий Тулун, внутри у Мани что-то бурлило от радости.
А потом была встреча с тётей Аней и двоюродным братом Тимофеем. Невероятное тепло охватило её душу, когда тётка со слезами на глазах обняла её. Маня остерегалась мужчин, она всегда ощущала страх и тревогу, когда кто-то оказывался рядом. Но когда её обнял брат, у неё возникло знакомое, но давно забытое чувство.
"Так бывало, когда папа в детстве брал на руки", - подумала Маня.
Она ещё никогда не была в городе, даже таком небольшом, как Тулун. Каждый день здесь наполнял её сердце новой радостью. До чего приятно было гулять с родственниками, говорить с ними, помогать тёте Ане готовить обед! И как всё сжималось у Мани внутри, когда думала она о том, что вскоре придётся возвращаться к мужу в Бушелево.
- А щи-то знатные! Вот бы нам на станцию такую повариху! – с аппетитом поглощая суп, воскликнул Тимофей.
- Манечка сварила! Вот умница, муж, небось, не нарадуется на такую жену! – ответила Анна, улыбнувшись племяннице.
- Ещё б не радовался, - поддакнул Тимофей, - эх, непосильную задачу дал мне начальник. Времени-то совсем мало осталось, скоро выезжать.
- Какую такую задачу? – полюбопытствовала Маня.
- Я ж, сестра, на севере работаю, - стал рассказывать Тимофей, - у геологов там станция. Так вот повариха нам нужна.
- А что ж тут непосильного – найти повариху? – удивилась Маня.
- Да то ведь даль далёкая, и холода там! Кто ж к нам поедет? Девицы молодые не жалуют наши края. А у семейной дети, да и муж не отпустит.
Загорелись глаза у Мани, вцепилась она в рукав брата. Прошептала, что детей у неё нет и, скорее всего, не будет. А муж и вовсе не помеха.
- Возьми, братец, меня с собой! – взмолилась она. – Готовить буду! Чистоту наводить, полы намывать, одежду стирать. Всё делать буду, только возьми меня с собой!
Родственники с удивлением глядели на неё. Как же так – неужели, оставит она своего хромого мужа?
И тогда, тяжело вздохнув, Маня стала рассказывать о своей семейной жизни. Поведала она, как привезли её в грязный и неприветливый дом будущего мужа, каким недобрым и холодным оказался Пётр. Плакала Маня и говорила, говорила… Про кашу, что приходилось есть тайком, так как он следил за каждой ложкой, ей съеденной, про бесконечные гадости, что бормотал супруг себе под нос, вечные его упрёки и шашни с соседкой.
Когда закончила она свой рассказ, все замолчали. А Тамара заплакала, понимая, на какую жизнь она обрекла свою младшую сестрёнку. Молчание нарушил Тимофей.
- Так, сестрица, едой попрекал? – ударил он рукой по столу. – К чужой бабе ходил? Тогда и не муж он тебе вовсе. Потому слушай меня, милая! Я тебя теперь сам к нему не отпущу. Хочешь на севера со мной? Значит, поедешь!
Маня разрыдалась, почувствовав невероятное облегчение. Ни малейших угрызений совести у неё не возникло. Вот только чуть стыдилась она перед тёткой. Что она-то скажет, узнав, что племянница бросает мужа ради новой жизни? Но Анна даже не думала упрекать её.
- То не жизнь у тебя была, дочка, - покачала она головой и погладила племянницу по плечу, - а вот теперь по-настоящему заживёшь. Нелегко будет там, на северах, но уж полегче, чем при недобром муже. С таким и болеть будешь, и в петлю полезешь, не иначе. А другого, хорошего встретишь - душа воспарит сразу. Он и груз с шеи снимет, и теплом согреет, и жизнь в яркие цвета раскрасит.
- Не нужен мне муж, тёть Ань. Ни плохой, ни хороший. Одна буду, вот чего больше всего мне хочется.
- Ох, не зарекайся, дочка. Судьба и на печке найдет. Так ещё моя мама говорила.
- Мама? Моя бабушка Прасковья?
- Верно, она. Всю оставшуюся жизнь себя буду корить, что не успела слова ей сказать, прощения выпросить...
И снова сердце заколотилось у Мани так сильно, что готово было выскочить из груди. Вспомнила она детство, когда бабка Прасковья говорила кому-то про судьбу и про печку. Как раз в тот день внучка и спросила у бабушки, что значат эти слова.
- Моя мать Прасковья женщиной мудрой была, - грустью произнесла Анна, - многое в жизни понимала.
- Вы жалеете, что сбежали тогда из дома?
- Нет, Мань, об этом не жалею. Любовь у меня была такая, что всё было по плечу. И Тимоха родился у нас, и жили мы счастливо, пока мужа моего не унесла болезнь. Но жалею, что не пришла к матери потом, когда повзрослела. Жалею, что не писала…А как решилась, так узнала, что нет уж её.
Тётка с племянницей обнялись и снова расплакались. А на следующий день они все вместе отправились провожать Тамару на вокзал. Старшая сестра смотрела на младшую и будто спрашивала взглядом – не передумала ли Маня? Может быть, стоит вернуться к мужу?
Но впервые в глазах своей младшей сестрёнки Тома увидела невероятную решимость. Поэтому на прощание она поцеловала Маню, шепнула ей на ухо добрые слова и шагнула в поезд.
А через несколько дней на этом же самом месте тётя Аня провожала сына и племянницу в далёкий путь. Тимофею и Мане предстояло добираться поездом до Иркутска, затем на маленьком самолёте лететь до Усть-Кута, долго идти пешком, затем на лодке перебираться через реку до геологической станции недалеко от села Марково.
***
Порой, просыпаясь с утра, Маня думала, что она всё ещё видит сон. А, значит, скоро проснётся и окажется в доме супруга, тёмном, мрачном и неприветливом. И Пётр потребует еды, станет корчиться и плеваться, но всё же съест всё до крошки. А ещё он будет непрестанно бубнить себе под нос, какая негодная жена ему досталась, корить за невкусную кашу и недостаточно чистый пол.
Но каждое утро, оглядываясь по сторонам, женщина с облегчением понимала – у неё теперь новая жизнь и любимая работа. Мужчины здесь вели себя совсем иначе, чем те, которых Маня знала раньше. Работники геологической станции были молчаливы и стеснительны. Многие и вовсе женаты.
Ни один из них не позволял ей носить тяжести. Если кто из мужчин мог поругать её, то лишь увидев, как она тащит мешок с картофелем или коробку с запасом круп.
Готовить для местных работников было сплошным удовольствием. Ели они с аппетитом и всегда благодарили за обед. От похвалы женщина просто расцветала, и у неё появлялись силы готовить ещё вкуснее.
Как же нравилась ей в этих местах! Готовить приходилось не так уж много – редко, когда все работники станции собирались вместе. Обычно они бывали в разъездах. Поэтому у Мани было много времени отдыхать и дышать свежим воздухом.
Будучи единственной женщиной, она часто замечала особую симпатию со стороны местных мужчин. Но внимание они проявляли аккуратно, боясь её смутить или обидеть. Впрочем, после отказа с её стороны ухаживания прекращались, а отношения продолжали оставаться дружескими.
Крепче всего Маня подружилась с Толиком Шиловым. Молодой парень в 1941 году закончил геологический техникум, затем уехал на Урал, где добывал с экспедицией марганцевые руды, потребность в которых возросла во время войны. В сорок пятом году его перевели на геологическую станцию недалеко от села Марково для исследований месторождений газа и нефти.
Он много рассказывал Мане об исследованиях и экспедициях, а в свободное время водил её на реку, чтобы вместе порыбачить. Ей было очень легко и хорошо с Анатолием. Когда-то она даже подумать не могла, что рядом с мужчиной может чувствовать себя так спокойно.
Тимофей редко бывал на станции, но когда приезжал, всегда находил время для разговоров с сестрой. Обычно ей очень нравились эти беседы, но однажды брат сказал то, что взволновало и встревожило её.
- И сколько ты парня за нос будешь водить, сестрёнка?
- О чём ты? Какого ещё парня?
- Толика, какого же ещё! Видишь же, что глаз с тебя не сводит. То на речку ты с ним, то в лесок. Я, Мань, всегда за тебя, но мне и парнишку жалко. Коли не по душе он тебе, так скажи уже ему, не мучай.
Нахмурилась Маня, очень не понравились ей слова брата. Толик же даже не пытался ухаживать за ней! Но решила она всё-таки поговорить с ним. Каким же было её удивление, когда молодой человек и отпираться не стал.
- Люблю, - пожал он плечами, - с первого взгляда люблю. Мне мужики сказали ведро моркови принести на кухню, я и зашёл. Гляжу, а там ты за печкой стоишь…
- За печкой, говоришь?
Толик кивнул и развел руками. Как смущался он, когда рассказывал любимой про то, что не хотел пугать её и быть назойливым. Наслушался старших товарищей, получивших от поварихи от ворот поворот, и не решился ухаживать. Но отказаться от Мани всё равно не смог.
- Хотелось мне видеть тебя, голос слышать твой, - говорил Толик, - думал, что лучше уж другом твоим быть, чем вообще никем.
- Ну, знаешь! – возмутилась Маня, покрывшись багряным румянцем, а потом развернулась и ушла.
***
Здесь, на свежем воздухе, в близости от тайги, Маня всегда крепко спала. Но в ту ночь она не сомкнула глаз, прорыдав до утра. Она плакала о том, как жалко ей терять друга, ведь Толик стал для неё таким близким и важным человеком. И не понимала Маня тогда, что в её сердце уже давно зародились самые нежные чувства. А значит, любовь Толика никак не отдалит их друг от друга, а только крепче соединит.
ЭПИЛОГ
После признания Анатолия прошло немало времени, прежде чем молодые люди по-настоящему сблизились. Очень уж Маня противилась своим чувствам. Она и думать не хотела о том, что рядом с ней может вновь оказаться мужчина.
И всё-таки она сдалась. В 1947 году Маня вышла замуж за Анатолия Шилова. У неё и мыслей не было о том, что сначала нужно оформить развод с Петром. Их брак зарегистрировали в Усть-Куте, никаких вопросов даже не возникло ни у кого.
Будущему супругу Маня сразу сказала, что не может иметь детей. Толик спокойно принял этот факт и никогда не заводил разговоров о ребёнке. Несколько лет они жили в мире и согласии, относились к друг другу тепло и с нежностью. А в 1954 году случилось чудо. Маня забеременела.
У супругов Шиловых родились двойняшки, которых назвали Валя и Надя. Счастью родителей не было предела. И даже врачи разводили руками. После родов гинекологи ещё неоднократно подтверждали диагноз сельского доктора, что сообщил когда-то Мане о бесплодии.
Как жил Пётр Сухов, никто не знает. Нигде и никогда в документах Мани Шиловой не проскользнули сведения о том, что у неё когда-то был другой брак. Кроме фамилии по первому мужу – Сухова. Она так и прожила, будучи дважды замужней.
Анатолий Шилов умер в возрасте 72 лет. Маня пережила супруга на десять лет. Буквально за несколько месяцев до смерти она призналась дочкам, что когда – то была замужем, и что первый брак не был официально расторгнут. Поведала она и удивительную историю их рождения, ведь по всем медицинским показателям, Валентина и Надежда и на свет-то появиться не могли.
Но, видимо, случилось чудо. И когда Валентина и Надя говорили что-то про будущее и про женихов, мать, улыбаясь, замечала:
- Судьба и за печкой найдет. Так говорила бабушка Прасковья.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже.
Присылайте свои истории по контактам в описании канала.