Хельга

- Я, тёть Зин, давно уже знала, что Паша от Анфиски голову потерял, - тихо говорила Аня ей при встрече, - мы ж с ним подружились крепко, и говорим обо всём. Я ведь даже матушке с отцом не рассказываю того, что ему доверяю. И о нём всё-всё знаю. - Анечка, да как такое может быть? – всплеснула руками Зинаида. – Сама ж говоришь, он всей душой к тебе, как же эта Анфиска ему разум-то затмила? Глава 1 - Сердцу не прикажешь, тёть Зин, - грустно улыбнулась девушка, - и добр ко мне Паша, и тянется, как к родной...

1908 год, Рогожино Матвеевых в селе Рогожино много было. Считалось, что они все друг другу роднёй приходились – кто дальней, а кто поближе. А ещё среди Матвеевых было несколько Зинаид и Гришей, потому говоря о ком-то из них, надо было уточнять, мол, речь о Григории, старшем сыне Михаила Матвеева, кузнеца. Или о Зинаиде Петровне, супруге печника. Зина, о которой речь пойдёт, и вовсе не местная была. Привезли её из дальней деревни, молодой совсем девушкой. У семьи её дом сгорел, осталась она одна сиротою...

Ей иначе представлялся дом Григория. Она слышала, что на юге страны многие дома строили из глины, то есть саманки, но их изба была довольно крепкой, деревянной. Она думала, что жилье двух мужчин будет в плачевном состоянии, и никак не ожидала чистый тюль на окнах, побеленный потолок и чистые, выскобленные полы. В этом доме были две большие комнаты и кухня, половину которой занимала большая печь. Глава 1 Варвара. Путь к свободе. - У вас тут очень уютно, - произнесла Варя, глядя на Владимира, брата Григория...

1959 год. Варвара Денисова стояла перед зеркалом в коридоре коммунальной квартиры и думала о том, как же ей добиться того, чтобы родители поняли, что она выросла, что ей уже девятнадцать лет и она вполне может позаботиться о себе. Из кухни тянуло жареным луком и раздавался звон посуды. Это ее мама, Мария Ивановна, варила щи. А из комнаты доносился храп отца, который пришел с ночной смены и теперь отсыпался. - Вот отец проснется, я посмотрю как ты ему скажешь о том, что собралась на стройку, - мать вышла в коридор и осуждающе посмотрела на дочь...

Рассказ основан на реальных событиях, благодарю подписчицу А. за историю. Д. Никольское, Калужская область. Сергей Крючков стоял на крыльце родительского дома, щурясь от яркого солнца, и слушал бесконечные вопросы своей матери Надежды Петровны. - Серёж, носки-то тёплые взял? А футболку? А свитер? Слушай, может, валенки отцовские возьмешь? Сергей рассмеялся: - Мам, ну я же не в Арктику еду, - он обнял мать за плечи и поцеловал в щеку. - Я в армию ухожу, а там дают обмундирование. - Хватит, мать! Ну чего ты суетишься? - ласково пожурил жену Николай Дмитриевич...

Дом Лидии Даниловны стоял на тихой улице недалеко от реки. Это была довольно крепкая изба из тёмных брёвен, с резными наличниками и печью, занимавшей полдома. Когда Агата перешагнула порог и встретилась взглядом с бабушкой Сергея, она вдруг поняла, что это место, возможно, станет её домом. Настоящим, уютным гнездышком. Глава 1 - Значица, не ко двору пришлась ты моей невестке? Считает, что корысти ради ты с нашим Сережей? - усмехнулась Лидия Даниловна, наливая молоко и ставя перед женой внука тарелку с наскоро испеченными блинами, пока Сергей носил воду из колодца, чтобы искупаться с дороги...

1936 год Поезд подходил к Ленинграду ранним утром. Агата сидела в вагоне, прижавшись лбом к холодному стеклу и с нетерпением ждала, когда состав остановится и она выйдет на перроне, прибыв в город, о котором мечтала. Агата взяла в руки сумку и прижала её к себе, как самое ценное сокровище. В ней и было всё, что имелось у девятнадцатилетней девушки-сироты - три платья, лакированные туфельки, что ей подарила подруга, бывшая однокурсница в училище, и маленькая иконка, которую сунула ей на прощание...

1982 год. Еще два года назад Ирина бегала на танцы в клуб, носила косички с лентами, смеялась над шутками подружек и была легкой и беззаботной. И еще год назад она улыбалась счастливо мужу на росписи, чувствуя себя самой любимой, а теперь она сидела на кровати в ночной рубашке, прижимая к груди двух четырехмесячных близнецов, от крика которых уже болела голова. Казалось, что они никогда не спали - один кричит, его покормишь, тут же второй криком заходится. Беспокойные ее мальчишки были, а она уже в зеркало на себя боялась смотреть...

Мирон хотел прибежать к Насте в тот же самый день, как она прилетела. Но девочка, сославшись на усталость, отказалась от встречи. Несколько дней была она своя не своя. Не хотела видеть Мирона, не хотела вставать по утрам и, открывая глаза, видеть родной дом. Тоска по Москве съедала юное девичье сердечко. Глава 1 Но время шло, и тоска эта стала утихать. А потом она получила от Алексея письмо. "Привет, девочка с Севера" – так начиналось письмо. Лёша подробно рассказывал ей про Дворец советов и Настя перечитала письмо много раз...

1961 год, посёлок Лазо, Камчатка Николай Гущин тащил за ухо своего четырнадцатилетнего отпрыска Мирона - мальчишку резвого, рослого, конопатого. Тот визжал и требовал, чтобы отец отпустил его немедленно. - Поори мне ещё, негодник! – прикрикнул Николай на сына, строго, но без должного негодования. Честно сказать, он едва сдерживал улыбку, так как понимал гнев мальчишки. - Пусти, говорю, я этому Сеньке еще поддам! - Так дал ведь уже, сынок, у парня уж кровь носом идёт! - усмехнулся отец, продолжая держать сына за ухо...

Катюшка сильно огорчала свою маму. С первой минуты невзлюбила она Петра. Была она девчушкой ласковой, доброй и разговорчивой, а с приходом гостя становилась неприветливой и хмурой. Катя всегда отличалась хорошим аппетитом и никогда не отказывалась от обеда. Она всегда с удовольствием ела материнскую стряпню. Но когда Лида за стол усаживала Петра, дочь всегда отказывалась от еды. И никакие уговоры не помогали. Глава 1 Глава 2 - Побранила бы девчонку, да не за что, - жаловалась Лида матери, когда та приехала погостить, - по дому всё делает, послушная...

Дом Чесноковых располагался на самом краю Нееловки. Здешние дворы были скрыты от глаз, и в общую картину не вписывались. Постройки были победнее и постарее, и люди, что жили здесь, выглядели мрачными угрюмыми. Казалось, они меньше всех радовались и говорили друг с другом. Тут будто не принято было улыбаться и смеяться. Казалось, звонкий детский смех или лучезарная девичья улыбка могли нарушить устоявшуюся молчаливую тягость. Глава 1 Пётр, последыш Чесноковых, был нелюбимым сыном печника Бориса Антиповича...