Мышка. Так звала её назвала восьмилетняя Лидочка, младшая из трёх сестёр Орловых, когда та, промокшая под осенним дождём, вся взъерошенная и съёжившаяся, прибилась к их крыльцу с мышкой в зубах. Зачем та мышь поймала, девочка не понимала. Но она не боялась странную большую собаку, которая не внушала страх, а наоборот, смотрела добрыми глазами, как бы прося, чтобы её погладили.
- Сама серая, как мышь, - погладила девочка грязную мокрую шерсть собаки. - Кто ты? Откуда? Кто твой хозяин?
Но потом сама же себе и ответила, увидев выпирающие ребра собаки:
- Ничья, видимо. Голодная, вот и ловишь мышей. А чего же к нам пришла? Иди к нашей соседке Авдеевой, она одна живет, там и корова, и куры, небось, найдет чем покормить.
- Ты с кем там разговариваешь? - спросил отец, выходя на крыльцо.
- Да вот, пап, по нужде пошла, вернулась, а тут вот... - девочка указала рукой на собаку.
- А ну, брысь отсюда! - прикрикнул Николай на собаку и тут же загородил свою дочь от неё.
Собака понуро опустила голову, но никуда не ушла. Лида умоляюще попросила отца:
- Папа, ну пожалуйста, не прогоняй её. Смотри, дождь усилился, она голодная. И ласковая она, добрая, разрешила себя погладить. Пап, давай покормим её. Это же девочка, да, пап?
- Девочка, девочка..- пробормотал Николай, взглянув на собаку. - Только вот один раз покормишь и не уйдет она отсюда.
Но голос его уже был тише, более ласковым. Видимо, при виде собаки в его сердце проникла жалость.
- Ладно, сейчас попрошу мать, она нальет ей супу и косточки даст. Надеюсь, к утру она уйдет.
Мария по просьбе мужа нашла старую миску и налила собаке суп, кинув туда косточку и немного хлеба. Орловы-старшие надеялись, что уже с утра собаки не будет, но она никуда не ушла. Устроилась под высоким крыльцом, где была ниша вместо доски, и была тише воды, ниже травы. Утром девочки Лида, Вера и Катя вместе решали, как её назовут, если собака останется у них.
- А давайте Мышкой назовем, - предложила Лида, которая вчера первой увидела её. - Она серая, к тому же мышей ловит.
- А давай! - кивнула Верочка и стала гладить её грязную, но уже сухую шерсть.
Родители пытались выгнать собаку, но, уйдя, она вновь возвращалась. Даже запрещали её кормить, но девочки все равно тайком её подкармливали. Попросили отца будку сколотить, но тот наотрез отказался. Он вообще был равнодушен к таким животным, как собака и кошка. Но если кот вынужденно жил в доме, чтобы избавить избу от мышей, то собака ему казалась бесполезным существом.
Всё изменилось в конце ноября. Река уже сковалась льдом, как многим детишкам, казалось, уже крепким. Ребята со всей улицы пробовали лёд на крепость - катались у берега на коньках и просто бегали. Орловы были там же. Вера с Катей держались рядом с мостками, а Лидка, маленькая сорвиголова, махнула через всю речку к одинокой торчащей коряге, которая шла от берега. Там росло дерево, но оно давно уже повалилось, остался лишь один ствол, и тот без веток, он и зелени весной не давал, но прочно еще держался за берег своими корнями, свисая у самой воды. Вот за эту корягу и схватилась одной рукой Лида, а другой помахала ребятам.
Раздался не громкий, но страшный звук: будто огромное стекло треснуло от края до края. И тут же пронзительный крик. Лёд под Лидкой ушёл вниз, она едва успела ухватиться за ствол коряки и висела так, крича от ужаса, и была по пояс в воде.
На берегу на миг воцарилась мёртвая тишина, которую тут же разорвали детские крики, а затем раздались мужские голоса - рыбаки, что ловили рыбу неподалеку, бросились спасать девочку. И тут по льду метнулся серый большой комок.
Мышка бежала по льду, подскальзываясь и падая, но поднимаясь вновь. Она не лаяла, а, подбежав к девочке, распласталась и ухватилась зубами за её пальто. Девочка в панике машинально ухватилась одной рукой за её шерсть, второй еще цепляясь за корягу, лед рядом трескался и Мышка, отчаянно работая лапами, начала тянуть её к крепкому краю, к тому месту, где лёд был толще, но девочка была тяжелой, к тому же намокло и пальто, да она боялась и корягу отпустить.
Подбежали мужики, Лидочку вытащили. Она посинела от холода, плакала от испуга и всё обнимала Мышку, которая, прижавшись к девочке, старалась её согреть.
Дома Лиду отпаивали чаем и кутали в пуховый платок. Николай долго сидел у стола, глядя на пол - он еще не отошел от страха и переживания, и вновь и вновь съеживался, представив на минуту, что было бы, уйдя девочка под воду. Потом встал, подошёл к двери в сени, где на старом половичке, свернувшись калачиком, дремала Мышка. Та самая собака, которую он гонял, бросилась на помощь к его дочери, и если бы девочка не смогла дальше держаться за корягу, Мышка бы нипочем её не отпустила... Увидев его, она встала, опустила голову, прижала хвост и пошла к закрытой двери, но он подошел к ней, опустился на корточки и погладил.
- Сейчас я тебе молочка теплого налью. А потом будку теплую сколочу, у меня и доски крепкие в сарае есть.
Мышка ткнулась холодным носом в его руку и издала тихий звук, что-то среднее между вздохом и поскуливанием.
С того дня Мышка навсегда завоевала сердце Николая. И, едва завидя его во дворе, начинала весело махать хвостом, зная, что хозяин возьмет её с собой в лес или на рыбалку, и что можно с ним долго, часами прогуливаться, и время от времени он обязательно даст ей что-нибудь вкусненькое.
Мышка прожила с семьей семь лет и была всеобщей любимицей.