Мы живём вместе 25 лет. Дети выросли, разъехались. Муж запил года три назад — сначала по пятницам, потом каждый день, но работу не бросал. Я терпела, потому что боялась одиночества. И вот вдруг, в одну из пятниц, он говорит: «Начальник приедет, накрой стол». Я согласилась, не зная, что этот ужин даст мне второй шанс.
******
Мне 47, мужу 52. Дочь учится в Питере, сын в армии. Дома мы вдвоём, но чаще всего я одна — он или на работе, или с бутылкой. Раньше я любила его. Сейчас — просто привыкла. Он стал злым, неопрятным, вечно недовольным. Я работаю бухгалтером в маленькой фирме, денег в обрез. Развод? А куда идти? Квартира его, досталась в наследство, сбережений нет.
В ту пятницу он вернулся с работы уже поддатый. Не сильно, но язык заплетался. Бросил ключи на пол, сказал: «На завтра начальника пригласил к нам, чтоб задружиться. Мужик серьёзный, Алексей Петрович. Накрой нормально. Не позорь».
Я ответила спокойно — давно привыкла к разного рода сюрпризам. «Хорошо. Что готовить?» Он рявкнул: «Что хочешь, то и готовь. Только не свои постные салаты из капусты». Я промолчала. Сходила в магазин, купила курицу, картошку, солений. Решила сделать просто, без выпендрёжа. Муж лёг спать в десять, даже не помывшись. Я выключила свет и долго сидела на кухне, глядя в окно.
Утром он побрился, надел чистую рубашку — единственную, которая не мятая. Я не стала краситься, оделась в обычное. Мне уже всё равно, что подумают о нас чужие люди.
К шести вечера я накрыла на кухне. Скатерть взяла новую, давно лежала. Муж вышел покурить на балкон — он так делал, когда нервничал. Раздался звонок. Я открыла дверь.
На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Подтянутый, седина на висках, дорогая, но простая куртка. Он взглянул на меня — и замер. Я тоже замерла.
Я узнала его сразу. Алексей. Лёшка. Моя первая любовь. Мы расстались… Боже, 25 лет назад. Он уехал в Краснодар, обещал вернуться, не вернулся. Я вышла замуж за Колю, родила детей, состарилась. А он стоит передо мной.
— Лена? — спросил он тихо. — Лена Соколова? (это моя девичья фамилия).
Я кивнула. Голоса не было.
Он шагнул в прихожую, закрыл за собой дверь. И тут в прихожую вошёл муж. Коля хлопнул меня по плечу: «Ну, знакомься. Это мой начальник, Алексей Петрович. А это моя жена, Лена».
Алексей быстро взял себя в руки. Пожал мужу руку, сказал: «Очень приятно. Елена... красивое имя». И прошёл в комнату. Но на меня бросил взгляд — такой, от которого у меня задрожали колени.
Ужин был адом. Коля, набравшись смелости, выпил рюмку, потом вторую, потом ещё и ещё... Начал громко шутить, лез обниматься к Алексею. Тот вежливо улыбался, но я видела, как он напряжён. Я почти ничего не ела, просто сидела и смотрела в тарелку.
Когда муж отлучился в туалет, Алексей быстро шепнул:
— Завтра в семь вечера в сквере у кинотеатра «Родина». Приходи. Мне нужно тебе сказать. Это очень важно.
Я не успела ответить. Коля вернулся, пьяный уже в хлам. Начал рассказывать Алексею, какая я «замечательная хозяйка» и как «повезло ему с женой». Мне было стыдно до слёз.
Через час Алексей ушёл. Коля рухнул на диван и захрапел. Я сидела на кухне до двух ночи и думала. Что ему нужно? Зачем я ему спустя 25 лет?
Утром муж с похмелья был зол, буркнул: «Ты вчера была как рыба. Позоришь меня». Я не ответила. Он уехал на дачу к другу «поправить здоровье». Я осталась одна.
Весь день я металась. Вспоминала нашу молодость: Лёшка дарил мне ромашки, катал на мотоцикле, говорил, что я самая красивая. А потом исчез. Я ждала год, плакала, а потом встретила Колю — трезвого, надёжного. Каким он был тогда. Теперь от того Коли ничего не осталось.
В семь вечера я пришла в сквер. Скамейка у кинотеатра, старые липы. Он уже сидел. Встал, когда увидел меня.
— Спасибо, что пришла, — сказал он.
Мы сели. Он смотрел на меня и улыбался грустно.
— Лен, я тогда был дурак. Уехал, думал — сначала карьера. Потом женился, развёлся. Детей нет. Живу теперь в деревне, дом с печкой, сад. По бизнесу часто в город мотаюсь — поставки, встречи. Вот и наткнулся на Николая случайно. А он твой муж. Хорошо, что он меня в гости пригласил и я увидел тебя. Ты изменилась, но я узнал сразу. Он пьёт?
Я кивнула. Горло сжалось.
— Давно, — сказала я. — Три года. Раньше другим был. А теперь... я живу как с камнем на шее.
Алексей взял мою руку. Осторожно, как будто боялся спугнуть.
— Я не имею права тебе предлагать. Я задержусь в этом городе на две недели. И я хочу каждый вечер видеть тебя. Ничего не прошу, просто поговорить. Можно?
Я заплакала. Не от счастья, нет. От того, что первый раз за последние несколько лет кто-то посмотрел на меня не как на придаток к пьяному мужу.
Мы проговорили до темноты. О старых друзьях, о жизни, о глупостях. Он рассказал, как разорился, потом поднялся, как остался один. И про свой дом в деревне — старый, но тёплый, с яблонями и курами. «Я там один живу, — повторил он. — Только по делам в город приезжаю».
Я слушала и чувствовала, что внутри просыпается что-то давно умершее.
Две недели мы встречались почти каждый день. Коля ничего не замечал — он был либо на работе, либо пьяный. А я словно заново родилась. Алексей совсем не изменился, остался таким же добрым, весёлым, интересным. С ним рядом мир становился совершенно иным.
На двенадцатый день он сказал:
— Мне уезжать через три дня. Лен, поехали со мной. У меня свой дом, тишина, лес рядом. Я часто в город езжу — работу твою решу, или будешь помогать мне с отчётами. Нам будет хорошо рядом друг с другом.
Я думала два дня. Днём работала, ночью не спала. Взвешивала: 25 лет брака, дети, привычка. И пустота. Коля, который даже не замечает, что я жива.
На второй вечер я позвонила Алексею и сказала: «Давай завтра придём к нему вместе. Я не могу уйти как воровка. Я должна сказать ему в лицо».
Алексей согласился.
На следующий день мы пришли домой около семи вечера. Коля был пьян, как обычно. Сидел на кухне, смотрел телевизор, доедал вчерашние пельмени. Увидел Алексея — сначала опешил, потом скривился.
— Это чего? — спросил он заплетающимся голосом. — Начальник снова пожаловал? Или ты, Ленка, уже привела хахаля?
Я глубоко вздохнула.
— Коля, я ухожу от тебя. Мы с Алексеем раньше встречались, много лет назад. Я буду жить с ним. Прости, но так лучше для всех.
Коля встал. Пошатнулся, схватился за стол. Глаза налились кровью.
— Ты… ты что, старая дура? — заорал он. — Нашла себе деда! А я? Мы с тобой 25 лет прожили! Ты кто без меня? Никто! Жирная курица!
Он начал обзывать меня ещё грязнее. Я молчала, только сжимала кулаки. Алексей стоял рядом, бледный, но спокойный.
— Коля, прекрати, — сказал он тихо. — Ты сам довёл её до этого. Бутылка тебе жена, а не Лена.
Коля зарычал, кинулся на Алексея с кулаками. Но пьяный удар был медленным и слабым. Алексей увернулся, а потом — коротко и жёстко — вр езал Коле в челюсть. Муж отлетел к стене, сполз на пол. Из разб итой губы потекла кр овь. Фи нгал под глазом начал распухать прямо на глазах.
— Это чтобы ты запомнил, — сказал Алексей спокойно. — Руки на женщин не поднимаешь и языком не мели. А развод мы оформим цивилизованно.
Коля сидел на полу, вытирал лицо рукавом, но молчал. Злоба в его глазах сменилась растерянностью.
Я собрала чемодан за пятнадцать минут — только документы, немного вещей, мамину иконку. Остальное не жалко.
Уходя, я обернулась.
— Коль, закодируйся. Ради детей. Прощай.
Мы вышли. Алексей взял меня за руку. На улице был тёплый вечер, пахло сиренью.
На следующий день я подала заявление на развод. Мировой судья развёл нас без проблем — у меня были доказательства его пьянства и свидетели (соседи, которые не раз слышали его крики). Дети сказали: «Мама, ты правильно сделала. Мы сами давно тебе это советовали».
Сейчас я живу с Алексеем в его домике в деревне. Там печка, сад, куры. Я научилась топить дровами и печь хлеб. По делам он ездит в город два-три раза в неделю, а я остаюсь хозяйничать. Мы не богаты, но нам хорошо. Он не пьёт, не кричит, по утрам иногда приносит мне кофе в постель.
Мне 47 лет. Я думала, жизнь кончилась. А она только началась. Никогда не поздно уйти от того, кто тебя не ценит. Даже если ты боишься одиночества. Поверьте, одиночество с тем, кто пьёт и унижает — хуже во сто крат.
А Коля? Говорят, после развода он завязал. Устроился на новую работу, вроде трезвый уже полгода. Может, я ему лучше сделала. Только не как жена, а как удар, который отрезвил.
А вы бы решились на такой шаг в 47 лет?