Читательская гостиная

В советскую эпоху во всей огромной стране смотрели одни фильмы, пели одни песни, читали одинаковые книги на одном языке. Интернациональные браки поощрялись, и отвечали политике «дружбы народов». Казалось, нет такой проблемы как разница менталитетов. Но на деле все оказывалось иначе. История москвички, которая переехала к любимому мужчине в одну из союзных республик на канале «Улица огоньков» показывает разницу в настройках...

— Посмотрим, — усмехнулась Галина Петровна и развернулась, чтобы уйти. На пороге она обернулась и добавила: — И вообще, Андрей, я тебя родила для себя. Ты должен жить со мной всю жизнь. Делать то, что я скажу. Досмотреть меня. И все заработанные деньги отдавать мне — я лучше знаю, как их тратить, не то, что твоя эта... Я помню тот день, когда впервые переступила порог его дома. Мне казалось, что я захожу в собственную сказку — молодой женщиной, которая наконец-то нашла своё счастье. Андрей держал...

Звонок раздался в девять утра. Я кормила Милану — дочка только-только проснулась, терла кулачками заспанные глаза и чмокала губами в поисках груди. На кухне уже подгорала яичница, которую я попросила Максима дожарить, пока я займусь ребенком. Старший, Артем, никак не мог найти второй носок и орал из своей комнаты так, будто мир рушился. — Алле, — я зажала телефон плечом, одной рукой придерживая Милану, другой пытаясь поправить сползающую лямку ночнушки. — Здравствуйте, это Елена. — голос был вкрадчивым, с ноткой фальшивой сладости...

Весной 1908 года в деревне Верхние Липки о женитьбе Петра Егорова говорила все, кому не лень. И не потому, что свадьба была знатной, всё как у всех — пироги с щукой ставили, брагу пили, гармошка надрывно играла до утра, плясали до упаду, хороводы водили — а потому, что все диву давались: как такой жених, как Пётр, на такой невесте, как Аграфена, остановил свой выбор? Пётр слыл парнем видным, хватким, додельным. Высокий, плечистый, с жесткой чёрной бородой, которую вечно почесывал, что-то обдумывая...

Отца я всегда считал человеком без прошлого. Ни одной фотографии до свадьбы с мамой, ни одной байки про «как мы в детстве». Мама отмахивалась: «Он сирота, Костик, не береди душу». Я и не бередил. В конце концов, какая разница, если отец всю жизнь был надёжным, любящим и тихим? Мне было сорок девять, когда его положили в больницу с обширным инфарктом. Врачи разводили руками, а я дежурил у койки, чувствуя себя маленьким перепуганным мальчишкой. В ту предпоследнюю ночь отец вдруг приоткрыл глаза — мутные, но цепкие — и слабо пошевелил пальцами, подзывая меня...

В сорок пять лет судьба сделала мне царский подарок — Олега. Спокойного, надежного мужчину, работающего ветеринаром в небольшом поселке. Когда он сделал предложение, я, не раздумывая, сдала свою квартиру и переехала в его загородный дом — дышать соснами и быть просто счастливой. — Предупреждаю, тут, кроме меня живёт рыжий наглец, — улыбнулся Олег в первый же вечер, кивая на пушистого кота на подоконнике. —Ты же кошатница, поэтому надеюсь, что вы подружитесь. Я сразу влюбилась в эту морду. Кот был роскошный, с белой манишкой на груди, напоминающей звезду, и характерным заломом на кончике хвоста...

Дорогие мои читатели! Поздравляю Вас с праздником 1 Мая — Днём Весны и Труда! Для людей нашей эпохи этот день всегда был особенным: он пах сиренью и тюльпанами, звучал музыкой на параде и объединял всех общим чувством радости и гордости за достигнутое общими услиями...

Началась драка. Они катались по полу, разбивая мебель, сбивая подсвечники. Анна вскочила, закричала, но вмешиваться в драку не могла — она берегла ребёнка. — На помощь! — закричала она, что было сил и стала колотить в колокольчик. — Сюда! Скорее! Скорее! Глава 28 Начало здесь: Горский поднялся по лестнице. Ступени не скрипели — он заранее знал, на какие наступать. В коридоре горела одна свеча, отбрасывая длинные, зловещие тени...

Елена сидела на широком подоконнике и пила чай. Она любила так делать с раннего детства: смотреть на вечернюю Тверскую, где огни ресторанов и витрин превращали Москву в гигантскую шкатулку с драгоценностями. Теперь ей было уже тридцать два, она работала архитектором во вполне успешном бюро, и эта квартира — трёхкомнатная, с высокими потолками с лепниной и рассохшимся паркетом — было всё, что осталось от бабушки и мамы, память о которых жила в каждом уголке: в обоях и лампах, книжных полках с книгами,...

Глава 27 Начало здесь: Жизнь в Отрадном текла мирно и размеренно. Анна, несмотря на плохое самочувствие, каждое утро занималась с детьми в школе, которую они открыли во флигеле. Михаил хозяйствовал — восстанавливал мельницу, нанимал работников, разбирался в запутанных делах имения...

Анна сидела на подоконнике в своей комнате, нервно теребя край футболки. За окном моросил осенний дождь, капли стекали по стеклу, словно слёзы. В голове снова и снова крутились одни и те же мысли — возмущение, обида, непонимание. «Ну как так? — думала она. — Как моя яркая, весёлая, свободолюбивая сестра могла превратиться в тень этого… этого тирана?» Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула мама. — Аня, — мягко сказала она, — может, ты всё‑таки наденешь что‑то более… приличное? Артур считает, что твоя одежда слишком… э-э-э… откровенная...

Потом — Анна. Она будет спать, нежная, беззащитная. Он возьмёт её на руки, унесёт, спрячет в карете и увезёт поспешно подальше, чтоб не отобрали у него её снова. А когда она очнётся — он будет рядом. И она поймёт, что никто не придёт на помощь. Что она в его власти. Что он может сделать с ней всё, что захочет. Всё! Глава 26 Начало здесь: Париж встретил Горского густым туманом и мелкой изморозью. Он прибыл на поезде из Гавра, сменив три экипажа и дважды переодевшись, чтобы замести следы. Документы у него были чужие — на имя прусского коммерсанта Генриха Вольфа...