– В долг? – Гриша усмехнулся. – Чем вы будете отдавать, если у вас даже на текущие платежи не хватает? Лен, ты серьёзно? Вы брали кредиты на сумки и айфоны. На отдых. Вы жили как короли, а теперь кто-то должен за это заплатить? Почему именно я?
– Потому что ты брат! – голос Лены задрожал. – Нормальные братья помогают сёстрам!
Гриша монтировал антресоль в коридоре, когда в дверь позвонили. Он слез со стремянки, отряхнул руки и глянул в глазок. На площадке стояли сестра Лена и её муж Паша.
– О, ты дома! – Лена шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения. – А мы к тебе с гостинцами.
Она поставила на тумбочку пакет. Оттуда выглядывала бутылка конь яка — не самого дешёвого — и коробка конфет. Паша, сутулясь, топтался сзади и прятал глаза.
– Проходите на кухню, – сказал Гриша, хотя внутри уже заныло предчувствие. Лена не появлялась и не звонила три месяца, а тут — с подарками.
На кухне сестра быстро осмотрелась: старая мебель, дешёвые обои, холодильник, который гудит как трактор. Гриша снимал эту двушку с соседом уже четвёртый год. Сосед спал в комнате, Гриша — на кухне на раскладном диванчике.
Лена села на табурет, положила на стол новую сумку — Гриша такие в магазине видел, цены там были пятизначные.
– Ну, выкладывайте, – сказал Гриша, садясь напротив. – Что стряслось?
– С чего ты взял? – Лена попыталась улыбнуться.
– С того, что в прошлый раз ты приезжала с тортом, когда просила меня подписать поручительство. Я отказался, и ты полгода не звонила. А сейчас — конь як и конфеты. Рассказывайте уже.
Паша тяжело вздохнул и заговорил первым:
– Гриш, ситуация де рьмовая. Меня уволили с завода, уже пятый месяц не могу найти нормальную работу. Лена работает в салоне, но там копейки. А у нас кредитов — почти на три миллиона.
– Каких кредитов? – Гриша перевёл ошарашенный взгляд на сестру.
– Ну… – Лена затеребила ремешок сумки. – Я брала эту сумку. Потом мы летали в Турцию — Паша тогда получил премию, думали, что всё нормально. Потом я купила шубу, она была со скидкой. Потом Паше айфон, мне айфон, телевизор на пол стены, робот-пылесос, ещё мне Паша колечко с бриллиантом подарил на годовщину… Всё понемногу, но на трёх картах и одном потребительском. А теперь платить нечем.
Гриша слушал и молчал. Он работал на стройке, потом ушёл в монтажники, потом выучился на прораба. Экономил каждый рубль. Жил в съёмной конуре в складчину не имея даже отдельной комнаты, питался гречкой и курицей, не покупал себе новой одежды три года. Он копил на свою собственную квартиру, пусть маленькую, но свою.
– И вы хотите, чтобы я отдал вам свои накопления? – спросил он глухо.
– Гриш, мы вернём! – Лена подалась вперёд. – Как только Паша устроится, будем переводить тебе каждый месяц по пятнадцать тысяч.
– А сколько у тебя накоплено? – спросил Паша с надеждой.
– Три миллиона сто, – сказал Гриша. – Всё, что я скопил за шесть лет. Я хотел купить квартиру-студию на окраине. Но, похоже, вы хотите, чтобы я отдал вам свою будущую квартиру.
– Да не отдал бы ты квартиру, мы же просим в долг! – вспыхнула Лена.
– В долг? – Гриша усмехнулся. – Чем вы будете отдавать, если у вас даже на текущие платежи не хватает? Лен, ты серьёзно? Вы брали кредиты на сумки и айфоны. На отдых. Вы жили как короли, а теперь кто-то должен за это заплатить? Почему именно я?
– Потому что ты брат! – голос Лены задрожал. – Нормальные братья помогают сёстрам!
– Я помогал, когда ты в колледж поступала. Я помог, когда у тебя аппендицит был. Я отдал вам на свадьбу пятьдесят тысяч — свои кровные, которые копил на зимнюю резину. Но сейчас — нет. Извините.
Паша резко встал, отодвинув табурет.
– Пошли, Лена. Я же тебе говорил — он не даст. Ему его квадратные метры важнее родной крови.
– Мои квадратные метры, Паша, это мой пот и голодные обеды, – спокойно сказал Гриша. – А ваша сумка — это ваша глупость. Продайте сумку, продайте шубу, продайте айфоны. Закройте часть долгов сами. Идите работайте — Паша, хоть грузчиком, хоть курьером. А не надейтесь, что брат раздаст вам своё.
Лена выбежала, хлопнув дверью. Паша, не попрощавшись, вышел следом.
Гриша остался один. Он посмотрел на конь як, на конфеты, вздохнул и убрал всё в холодильник. Потом сел за стол и долго сидел, глядя в стену. Внутри было мерзко — не от того, что отказал, а от того, что отказать пришлось.
Прошло почти полгода. Лена не звонила. Гриша узнавал о её делах через мать — та плакала в трубку, говорила, что у Лены с Пашей всё плохо. Сумку и шубу продали, айфоны тоже. Долги не закрыли, набежали пени. Паша работал в доставке, развозил еду на старой машине. Лена брала подработки — мыла полы в офисе по ночам. От нервов у неё началась экзема, потом она слегла с давлением.
В один из вечеров позвонила мать:
– Гриша, приезжай. Лену положили в больницу, гипертонический криз. Она плачет, спрашивает тебя.
Гриша взял отгул, приехал. В палате сестра лежала бледная, с капель ницей. Увидела брата — отвернулась к стене.
– Зачем пришёл? Деньги считать?
– Лен, прекрати. – он сел на стул рядом. – Сколько вы ещё должны?
– Полтора миллиона, – тихо сказала она. – Самые тяжёлые, там уже суд. Паша с ума сходит, коллекторы звонят на его работу. Ему сказали, если не решит вопрос, уволят. А без работы он… я не знаю что нам делать...
Гриша молчал минуту, потом достал телефон, зашёл в банк.
– Я переведу вам полтора. Но при одном условии.
– Каком? – Лена повернула голову.
– Вы с Пашей напишете расписку. И будете переводить мне каждый месяц не меньше шестидесяти тысяч. Когда сможете — больше, хоть по два раза в месяц. Всю сумму нужно закрыть за год. Если получится быстрее — отлично. И вы оба возьмётесь за ум, хоть книжки умные читайте, хоть на курсы идите, мне без разницы. Но вы должны понять, что сумки и айфоны не стоят того, чтобы влезать в бешенные долги на долгие годы.
Лена заплакала.
– Ты прав. Я ду ра. Прости меня.
– Не ду ра. Просто не подумала о будущем.
Он перевёл деньги в тот же день.
Прошёл ровно год. Гриша не напоминал, не проверял. Лена и Паша переводили честно: иногда по шестьдесят тысяч в начале месяца, иногда по тридцать и потом ещё тридцать через неделю. Два раза Паша получил премию — перевели сразу по сто пятьдесят. К десятому месяцу оставалось всего двести тысяч. Их закрыли досрочно, за два перевода.
Гриша видел все уведомления, но молчал. Он ждал, когда они сами объявятся.
В субботу утром он собирался на стройку, когда в дверь позвонили. На пороге стояли Лена и Паша — улыбающиеся, с большим тортом в коробке и конвертом в руках.
– С чем пришли? – спросил Гриша, пропуская их.
На кухне Лена протянула конверт.
– Открывай.
Внутри лежала распечатка из интернет-банка: все переводы за год, последний — на двести тысяч — поступил неделю назад. Остаток долга по расписке ноль рублей. А рядом — сертификат на кухонный гарнитур «под ключ» в мебельном гипермаркете.
– Мы всё закрыли, – с гордостью сказал Паша. – Даже немного раньше срока. А сертификат… ты же собирался квартиру покупать. В новую квартиру нужна кухня. Это от нас, спасибо, что вытащил нас из ямы.
Гриша смотрел на распечатку, потом расписку и на сертификат. В горле пересохло.
– Вы… зачем кухню? Я же не просил.
– А мы не потому, что просил, – ответила Лена. – Ты нам жизнь спас. Деньги — это одно. А кухня — чтобы ты знал: мы помним. И благодарны.
Гриша хотел сказать что-то колкое, как обычно, но не смог. Просто кивнул и отвернулся к окну, чтобы они не видели его глаз.
– Ладно, – сказал он хрипло. – Пойду чай поставлю. Торт ваш всё равно резать надо.
На столе уже стояли конфеты – обычные, не дорогие – и бутылка коньяка, которую он так и не открыл больше года назад. На этот раз без задней мысли. Просто так.
Они пили чай, ели торт и болтали о пустяках. И Гриша впервые за долгое время почувствовал, что, может быть, всё будет хорошо. Не сразу. Но будет.
Конец.