Отречение от престола 2 марта 1917 года навсегда изменило жизнь Николая II и его семьи. Следующие 16 месяцев до расстрела они провели в трех разных местах: в роскоши Александровского дворца, в тишине тобольского губернаторского дома и в условиях строгой тюрьмы «Дома особого назначения». Но неизменным оставалось одно: распорядок дня...
После возвращения Николая в Александровский дворец 9 марта 1917 года их жизнь превратилась в «маленький уголок мира среди бушующей бури революции». Семья практически не терпела бытовых притеснений, однако их мирное существование омрачила тяжелая болезнь детей, заболевших корью: температура поднималась до 40°C и держалась несколько дней. Но, как только дети пошли на поправку, семья старалась жить полноценной жизнью.
Мужчины занимались заготовкой дров, пилили засохшие деревья в парке, а дочери и императрица разбили огород и посадили овощи. В теплые дни они принимали солнечные ванны на крыше оранжереи. В основе распорядка оставалась молитва, чтение и совместные обеды.
По распоряжению Временного правительства Романовых отправили в Тобольск для их же «безопасности». Их разместили в просторном двухэтажном губернаторском доме из 13–14 комнат на улице Свободы.
Сначала им разрешали посещать церковь, а местные жители тайком приносили еду и крестились при виде бывшего царя у окна. С установлением советской власти условия стали строже: отобрали деньги, установили тотальную цензуру переписки и запретили выходить в город.
Однако семья сплотилась еще сильнее. Обучение детей не прекращалось ни на день — с ними занимались родители и верные учителя (Пьер Жильяр, Сидней Гиббс). Холодными вечерами ставили домашние спектакли, играли в шахматы и читали вслух. После запрета на посещения храма в доме устроили часовню в бальном зале, где молились каждый день. Николай II вел дневник, где подробно описывал погоду, свои прогулки и рубку дров с Алексеем.
Последние 78 дней семья провела в доме инженера Ипатьева в Екатеринбурге. Последнее и самое мрачное пристанище было превращено большевиками в «Дом особого назначения» (ДОН). Окруженный двойным высоким забором с пулеметами, этот дом стал настоящей тюрьмой.
"Дом хороший, чистый, — писал в дневнике Николай. — Нам были отведены четыре большие комнаты: спальня угловая, уборная, рядом столовая с окнами в садик и с видом на низменную часть города и, наконец, просторная зала с аркою без дверей". Комендантом был Александр Авдеев — как рассказывали о нем, "большевик самый настоящий" (позже его заменит Яков Юровский). В инструкции по охране семьи говорилось: "Комендант должен иметь в виду, что Николай Романов и его семья являются советскими арестантами, поэтому в месте его содержания устанавливается соответствующий режим".
К маю все окна закрасили известью, чтобы узники не видели улицу. «Старик выбелил все окна снаружи, — записала императрица, — так что только сверху видно немного неба». Лишь после просьб один из термометров за окном отчистили, чтобы можно было узнать погоду. Солдаты не скрывали презрения, расписывая стены в ванной непристойными рисунками или распевая неприличные песни под окнами.
Распорядок дня царской семьи подвергся жесткой регламентации: подъем, молитва, завтрак в 9:00, обед в 13:00. После обеда разрешалась короткая прогулка во дворе (изначально до часа, в конце — 15-20 минут). В основном гуляли Николай II с дочерьми и сыном. Качество пищи резко ухудшилось — на завтрак чай с черным хлебом, а на обед и ужин одно и то же блюдо. Спасало рукоделие: императрица с дочерьми вшивали драгоценности в одежду в надежде на побег. Вечера коротали за чтением вслух или настольными играми. Завершался день вечерней молитвой.
Романовых и четырех верных слуг (доктора Боткина, повара Харитонова, камердинера Труппа и горничную Демидову) разместили в восьми комнатах на втором этаже, который отгородили от остального здания. Помещения, некогда оклеенные светлыми и цветочными обоями, находились под круглосуточным контролем охраны.
Императорская чета делила угловую комнату с цесаревичем Алексеем, когда он был болен. Четырем великим княжнам выделили соседнюю спальню. Столовая и гостиная использовались для общих трапез и встреч.
Физическая изоляция и скудный быт не сломили волю семьи. Они находили утешение в простых вещах. Много читали (включая юмористический сборник «Неунывающие россияне»). Великие княжны шили, вязали, учились готовить и печь хлеб под руководством повара. По вечерам семья музицировала на принесённой фисгармонии.
Священников к ним не пускали, поэтому Романовы сами проводили службы, читая молитвы и Евангелие. Даже стирка и заделывание дыр на одежде стали частью их рутины.
В этом тюремном заточении, лишенные былой роскоши и надежды на свободу, Романовы находили силы оставаться людьми благодаря вере и любви друг к другу...
Спасибо, что дочитали до конца! ✅
❗️МОЯ КНИГА "СВЯТЫЕ ГРЕШНИЦЫ. ЖЕНСКИЕ СУДЬБЫ В ПИСАНИИ" УЖЕ В ПРОДАЖЕ. Купить книгу можно на ВБ , ОЗОН, а также в книжных магазинах Читай-город и Буквоед ❗️
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и не забудьте подписаться:) Еще больше интересного про искусство простым языком в тг-канале.
Мои статьи, которые могут вас заинтересовать: