В новом поводе значилось: пневмония, задыхается, теряет сознание. Разворот через две сплошных, сирена, мигалки. Минут пять на все про всё.
Дом встретил нас так, как встречает только один тип адресов: облупленный подъезд, домофон молчит, кнопки продавлены насквозь.
Я нажал несколько раз — тишина.
Напарник многозначительно на меня посмотрел.
– Может, уже всё?
Кое-как зашли в подъезд и поднялись на 5 этаж.
Постучали в дверь — ни ответа, ни привета.
Проходит минут десять и снизу поднимается наряд полиции. Сержант, голос которого, как наждак, называет свою фамилию и обещает снести дверь, как уже делал не раз. Те, кто был за ней не стали искушать судьбу и открыли сами.
Внутри стоял стойкий аромат перегара, плесени и чего-то ещё, чему сложно было подобрать нужные слова.
В квартире четверо: один спал на прожженном матрасе, двое смотрели в телевизор с таким видом словно они просто вошли не в ту дверь, а между ними на полу сидела баба, дующая в пустоту зеленой стеклянной бутылки.
– Ну и у кого здесь пневмония? – строго вопрошаю я.
– Тихо! Слушайте, у меня хрипы вот тут, – заявила она.
– А кто болеет?
– Я!!!
Беру в руки фонендоскоп. Слушаю. В легких все чисто. Сатурация более чем нормальная. Дыхание ровное, если не считать количество выпитого. Пневмонией даже не пахнет. Вообще.
Полиция забирает всех. По дороге выясняется, что двое тихих — в розыске. Сержант говорит что-то про акцию: собери алкашей — получи кофе.
Женщина, пока её выводили, успела сообщить, что она хозяйка квартиры.
Бабушка с давлением, к которой мы ехали первоначально, ждала нас ещё сорок минут пока не ее гипертонический криз не осложнился отеком легких, что, впрочем, совсем другая история, а что вы думаете после прочтения этой?
Буду рад вашей оценке истории и высказанному мнению на её счет.
Ваш добрый автор, Саша Док.